Там, где нас нет

***

      Что значит быть с кем-то? Прижиматься к чьему-нибудь телу, чувствовать его тепло, лёгкие мурашки, что стайками разбегаются по коже после нежных прикосновений, как это? Я не знаю. Лишь холод и мрак способны заполонить пространство моего сознания. Я не чувствую абсолютно ничего. Пустота. А ведь кто-то сейчас крепкой хваткой цепляется за мгновения, светлые моменты совместной жизни, притягивая к себе, боясь отпустить слишком далеко. Вдруг этот момент сейчас закончится, а на его месте появится сплошной непроглядный мрак? Только вот мне это не страшно, я привык, он мой самый частый гость. Только он навещает меня здесь, на развалинах моей скудной души. Его намерения до скучного просты — оставить после себя разруху, что б я уже точно не смог избавиться от него, что бы я не выбрался из этого ада. Ему нравится пытать меня, я не сопротивляюсь. Ведь, если подумать, это гораздо лучше. Он откровенен со мной, в открытую демонстрирует свою сущую ненависть ко мне. Да, это, и правда, намного лучше, чем изо дня в день лицезреть маски одетые на мерзких живых существах. Мрак не такой, он не живой. Любовь, радость, сострадание — самые ужасные эмоции, они не постижимы для меня. мой друг же, единственный товарищ — всего лишь тень. Он моё отражение: чем хуже мне, тем лучше для него. Я рад помогать ему, поэтому с каждым днём жизнь всё больше отдаляется от меня. солнечные лучи, такие приятные для меня, могут убить его — я закрываюсь. Я никому не позволю причинить вред тому, кто всегда находится рядом.       «Ты — жалкое ничтожество.» — внутренний голос постоянно пытается ещё больше унизить его, отбирая последнее рвение идти дальше и, втаптывая его в грязь, вновь и вновь разрывая на куски, разбрасывая их по самым отдалённым уголкам его сознания. Но он и не пытается этому противостоять. Зачем? Можно же продолжать лежать здесь, думать о том, чего никогда не будет, постепенно собственноручно разрушая себя изнутри. Да, это и правда, намного проще. Зеленые глаза опустели. В них нету ничего, а блеск жизни становится всё мрачнее, его и сейчас трудно разглядеть, но нет того, кто бы попытался это сделать. Его дух сломлен, ничто не вернет его прежнюю жизнь, противник слишком силен. Верно, вряд ли он сможет обойти в силе своё же творение. Лежать на полу всю ночь не самая лучшая идея, но выхода не было. Юичиро глядит в потолок, все его мысли далеко за пределами здешних стен, он парит в невесомости, не замечая преград, временя и тем более такую формальность, как расстояние. В такие моменты можно понять, что жизнь — это всего лишь устарелый фильм, который каждый успел просмотреть множество раз. Какой бы не был в нём сюжет — он всем надоел. Так и сейчас, ему не интересно быть здесь, особенно, если выбор настолько очевиден, а страна грез, кажется, такой заманчивой. Легкий кашель подрывает грудь парня. Он продолжает вырываться, неприятно карябая горло, будто кто-то проводит лезвием ножа вдоль и поперек, оставляя ноющие следы. Юичиро повернулся На бок, прикрывая ладонью рот, сдерживаясь, чтобы не закричать От этого мерзкого чувства. И дело совсем не в боли, нет. К ней Юи уже давно успел привыкнуть. Ему хотелось реветь, словно маленькое дитя, от одиночества. Оно, словно старая тряпка, накрывает лицо парня, не пропуская воздух, заставляя сворачиваться от удушья. — Чертов Амане! Из-за резкого крика парень вздрагивает, широко раскрыв глаза. Длительная пауза, снова тишина. Что это было? Вдруг несколько сильных ударов слышится за входной дверью. Они снова и снова наносятся кем-то, раздаваясь по всей квартире громким эхом. Юи не мог не насторожиться: он приподнялся, опираясь на локоть и, развернув голову к источнику шума начал прислушиваться. Он терялся в догадках, кто же это мог быть. В этом доме далеко не один человек, которым Юичиро умудрился хоть чем-то насолить.  — я знаю что ты там, Амане! Тебе некуда идти! Теперь, когда голос стал еще громче, Юи смог заметить, что его обладать хорошенько выпил прежде чем навестить его, так как хорошо знал, какого это. Пьяница? Он так не думал. Из-за усиливания криков и ударов в деревянную, хоть и плотную, дверь, Амане машинально вскочил с места. Встав в полный рост, он почувствовал ломку: ноги подкашивались, голова сильно разболелась. Видимо, это все из-за вчерашнего переизбытка алкоголя, он ничего не мог с этим поделать. Зудящая боль сковало все тело, тем самым, полностью обездвижев. Он оперся одной рукой о подоконник, устоять самому было уже слишком сложно. Страх. Да, именно он сейчас окутал весь разум подростка, затмив весь здравый смысл. Но почему? Он ведь не так давно хотел почувствовать боль, а вот теперь, еще и этот страх неизвестного подливал масла в огонь. Что же? Под натиском устрашающей силы замок со звоном вылетел из скважины. Теперь ничто не сдерживает силу того, кто так усердно пытался войти. Амане медленно поднял взгляд в сторону входа. Мужчина плотного телосложения аккуратно приоткрывает выбитую дверь, тихо заходя внутрь. Теперь его было не сложно опознать, это был Куро Акира, сосед снизу. — О, а вот и ты, Амане, — мерзкий голос хорошо показывал настрой своего обладателя. На его лице растянулась не менее отвратная улыбочка. От этого человека веяло алкоголем, не таким, каким тешил себя Юичиро. В данном случае это было дешевое пиво. Голос словно яд разливался по комнате, в которую Куро уже успел пройти. Юи не знал, что делать в подобной ситуации, он стоял, не двигаясь, прислонившись к подоконнику, его лицо было прикрыто чёлкой. Что здесь забыл член высокопоставленной семьи Акира? Эта семья ещё совсем недавно работала на род Батори, она имела приличное состояние, могла позволить себе всё. Но где же все эти изыски? Из состоятельной семьи остался один Куро. Жизни его семьи унесла автокатастрофа, двое детей скончались на месте, а его любимая жена попала в реанимацию с тяжёлыми травмами и переломами. Смерть детей сильно отразилась на его психике. Он замкнулся, даже жена, которая всё же смогла выкарабкаться с того света, не смогла вернуть прежнего мужа. Оставив всё, они уехали из престижного центрального района и поселились здесь, в старых трущобах. Местные богатеи, семья Акира, жили скромно, они уволились со всех своих рабочих мест, уступая их новичкам. Страшно представить, что может сделать роковая катастрофа, унёсшая жизни дорогих людей. Спустя два года умерла хозяйка Акира Ай. Новый удар со стороны судьбы окончательно сломил Куро. В этом доме не для кого не секрет, что член прежде состоятельной семьи любит злоупотреблять спиртным, да ещё и это поведение соседа сверху полностью выводило из себя. Именно он был автором большей части жалоб в адрес Амане, именно он пришёл сейчас к нему. Юичиро после нескольких его выходок, стал обходить соседа стороной, но не сейчас. Сейчас им движет страх и отчаяние. Так значит он не собирается помирать вот так? — Что тебе нужно, Акира? — Ха, ха, — облокотившись о раму в дверном проёме, Куро залился громким смехом. Этот смех был нездоровым, он настораживал и пугал всех слышащих его, в данном случае Юи. — Да вот, решил навестить любимого соседа. Ты же рад моему визиту? Мы можем посидеть, чаи погонять, как тебе идея? — Перестань, с каких это пор, ты так любезно заходишь ко мне? И да, мог бы постучать. — Юичиро тряхнул головой в сторону, смахивая чёлку с глаз. Это действие от него выглядело очень самодовольно, хотя сам он еле держался на ногах. — Так значит ты против? Что ж… — голос становился тише. Длительная пауза явно не предвещала ничего хорошего. Медленно, раздражающе, с противной улыбкой на лице Куро пересекает ветхую комнату, оглядываясь то к углам, в коих стояли пустые или наоборот заполненные бутылки алкоголя, то на самого подростка, которых пристально наблюдал за каждым его действием своими ядовито-зелёными глаза. Что? В них появилось что-то помимо тьмы? — Что пьёшь? Угостишь после? — мужчина находился уже на расстоянии метра от Юи, это не могло не наводить панику. — После? После короткой широкой ухмылки, глаза блеснули безумием, тело Юичиро будто сковало множеством нитей, они пронизывали его, кололи, связывали мысли. Тяжёлая рука полегла на черноволосую голову парня и с силой сжала его волосы прямо у корня в кулак. Эта тупая боль волной разнеслась по всему телу, его будто парализовало. Всё та же грязная ладонь приподняла его голову так, что всё лицо стало открыто взору гостя, а кончики пальцев на ногах еле касались холодного пола. Амане зажмурился, то ли от страха того, что ждет его дальше, то ли от нестерпимой боли в голове. Из краёв глаз невольно потекла маленькая слеза. Будь всё проклято, только не сейчас, он не может показывать свою слабость, от этого его обидчик только усмехнётся. — Ты-ничтожество. — поднеся лицо Юичиро ближе к своему, он тихим шепотом произносит оскорбление в его адрес. А тот никак не может ему ответить, а ведь так хочется. Одна капля солёной жидкости не сдержалась и скатилась по бледной щеке юноши. Как и предполагалось, от этого зрелища безумие только больше окутывало Куро.  — Слабак, никчёмный человечишка! — от него так и веяло перепивом. Его развязный тон речи, размашистые движения, неуклюжесть. Всё указывало именно на это. Опять лёгкий смешок срывается с уст Акира, а рука, будто оборвалась и понеслась вниз. Нет, всё именно так, как и хотелось. Он сильнее сжимал пряди густых чёрных волос в ладони и с размахом резко вмазал лицо подростка в белый подоконник. Он ещё несколько секунд растирал бедное худое лицо по поверхности, заставляя его обладателя морщиться он распирающей на части боли. Его руки невольно поднялись вверх, дабы отстранить от себя этого сумасшедшего. Всё это было на уровне подсознания, сила у них была соответствующая. Заметив предстоящую, хоть и не значительную, угрозу, Куро поднял голову, резко отведя парня от стен и всего прочего. — Что ты творишь? Знай своё место! -… Ты. Тот, кто не достоин жизни… — голос был хриплым, обрывистым, но глаза были переполнены злобой и ненавистью. Это была уже вполне обоснованная ярость, не та, что была, когда к нему наведывался кто-то. Из разбитого носа текла лента тёмно-алой крови, синяки уже начинали проявляться, боль никак не хотела заглушаться — ей не давали на это возможности. — Что вякнул?! Молчал бы, если жить хочется! Опять резкий порыв вниз, только теперь целью был пол. Юичиро сразу же старался приподняться на локтях и выпустить новую волну мерзкой крови. Он кашлял ею, его рот бешено вбирал воздух, как последнюю ниточку жизни. Но последующий удар в область живота снова выплеснул его на ружу. Корчась, Юи пытался отдышаться, но каждой его попытке сопутствовали глухие удары о плоть. Это было невыносимо терпеть, хотелось уйти от сюда и не возвращаться. Он болезненно осматривал обрывки комнаты. Двигать чем-либо было невозможно, удары сыпались словно град на лицо, спину, живот парня. На нём не осталось ни одного живого места, казалось, что он и уже труп. Глаза поневоле закрывались, последний момент, что успел запечатлить в своей памяти юноша, был образ его мучителя, его развязные движения, его душераздирающий смех, который был даже противнее, чем благовоние сей комнаты. Хотя… того отвратительного запаха уже не было. Да, это же из-за открытого настиж окна. Его открыл тот вчерашний пришедший. Спасибо? «Так и помрёшь здесь? — Вполне ожидаемая кончина для тебя.» — даже сейчас, когда его жизнь уже не имеет веса, этот приставучий голос продолжает донимать последние обрывки его души. А что ему остаётся? Он беспомощно лежит на грязном холодном полу, не в силах совершить даже простейшие движения. Никто не придёт к нему. Он брошен всеми. Но ведь это лишь его заслуга. Самодовольный. Жалкий ребёнок, он и правда думал, что справится с жизнью в одиночку, без чье-либо помощи. Но это оказалось труднее, чем кажется. Общество — то, без чего жизнь в городе невозможна. Это же ведь совершенно очевидная истина для всех, но, этот ребёнок отказывался верить, полагаясь лишь на себя, он сейчас лежит в одиночестве. Да, пожалуй это и правда подходящая кончина. Этот день с самого начала был отвратителен. Темные тучи заволокли всё прежде ясное небо. Леденящий ветер шире раскрывал створки приоткрытого окна, запуская в комнату живую прохладу. Ну улице кружилась листва, она плавно слетала с голых веток и оседала на ближних лавках или капотах чьих-то автомобилей. Настоящая осень. Ребятня радостно спешила в школу, до звонка оставалось совсем немного времени, но они не побоялись подождать остальных из попутных домов, собираясь в одну дружную компанию. Девчонки как обычно шушукались и обсуждали мальчишек, которые тем временем о чём-то спорили меж собой. Нередко подобные споры перерастали в настоящую драку. У Юи тоже такое случалось раньше. Он превосходил всех по силе, потому и внимание девчонок было вечно приковано к нему. Сон затягивал своими клешнями юного Амане, погружая того в такие успокаивавшие грёзы. Боль уже не ощущалась. Настало долгожданное спокойствие. — Амане! Что? Опять? неужели ему было мало? Но подождите-ка… — Юичиро! Встревоженный нервный голос сразу нахлынул в разум мальчишки. Кто там ещё? Дышать сложно. Нет сил даже направить глазницу в сторону недавно пришедшего нового гостя. Тело парализовано. Ему просто остаётся ждать, пока этот кто-то сам не покажется. Больше слов не было. Гнетущая тишина давила на разум обоих присутствующих. Ноги сами собой задрожали, голова распухла, все мысли, заранее подготовленные фразы и действия, всё испарилось, будто их и не было. Глаза не желали видеть сею картину, но продолжали вглядываться. Кто это? Кто Юи для этого человека? Дрожащими руками некто достаёт телефон из внутреннего кармана своего пальто и судорожно начинает вводить короткий номер, который казался единственным верным среди множества других. Прерывистый голос начал что-то тихо бормотать. Он не решался подойти к раненному. Страх ли это? Все чувства смешались в густой клубок, который как не старайся — никогда не распутаешь.

***

— Здравствуй, — О, не думал, что дождусь твоего звонка. — Не обольщайся, я по делу. — Сегодня правда особенный день. — Это касается её. — Ты серьёзно? По какому делу тебе понадобились её услуги? — Это не важно. Ты договоришься? — Ээх, а я всё же надеялся, что ты хоть раз будешь нуждаться во мне… — Перестань. Эта нужда давно меня не тяготит. — Понятно. — голос этого человека стал сухим. Нотки игривости полностью покинули его. Казалось, что для этого человека было слишком важно, знать о той потребности собеседника. Протяжные гудки заменили сей скудный диалог. Это далёкое расстояние терзало сердце одного и, кажется совсем не затрагивало другого.

***

      Белый коридор, не имеющий конца. Таким представлял его этот молодой человек. Почему он сейчас именно здесь вместо того, чтобы провести сей чудный вечер дома, за чашечкой горячего согревающего всё нутро чая? Разве не проще и лучше нежится в мягкой кровати, смотря любимый сериал по качественному TV? — Для этого человека видимо нет. Он проводит время, отведённое себе любимому, здесь. Этот ядовито-белый цвет стен, потолка, пола и даже одежды всех тех, кто по какой-либо причине находится сейчас здесь. Смотря на свои испачканные руки, он вспоминает увиденное несколько часов назад. Прошло уже столько времени? Он не следил за ним. Каждый прожитый миг являлся пыткой, ведь их он проводил в мучительном ожидании. Вдруг кто-то, имеющий весьма простой, безэмоциональный голос окликнул его. Звук ударов мужских каблуков о деревянный пол становился четче. Он явно указывал на чьё-то приближение. — Эй, как он? Совсем поникший юноша, опустивший голову, краем глаза наблюдающий за развевающимися волнистыми белыми прядями своих волос, резко поднял голову и уставился голубыми глазами на подошедшего к нему мужчину. Рот открывался произнося немые фразы, он не знал как рассказать всё ему. -…Врачи, пока что ничего не говорят… — он с великим трудом выжал из себя столь пустую фразу и снова навёл взгляд на ядрёный-белый пол, что до жуть раздражал его. Пустота. Всё что читалось в его поникших от ужаса глазах. Он вновь и вновь прокручивал в голове те моменты, когда люди в белых халатах ворвались в ту квартиру и склонились на бездушным телом. Санитарки уже успели вынести свой устрашающий вердикт, но подошедший следом врач опровергнул их догадки. Будто камень с плеч свалился в то мгновение. Точно, это был самый ужасный миг в его жизни. Помогая им донести тело подростка до машины, он сотню раз понял, насколько хрупка человеческая жизнь. На этаже ниже, на площадке стоял какой-то человек, опустошающий явно не первую бутылку алкоголя. В его взгляде была удовлетворённость, когда тот с презрением посмотрел на носилки. Почему? Он был тогда рад горю юноши? — это на веки останется его тайной, только он сам может понять свои тогдашние мысли и чувства. — Ты беспокоишься за него? — присевший рядом мужчина начал разгонять повисшую тёмную ауру. — Я не знаю, мне просто очень жаль его… — смотря всё так же на свои руки, вызывающие собственное отвращение, тихо и неуверенно отвечает блондин. — Ты успел поговорить с ним? — Толком нет. Он всё время вчера просил уйти меня и затыкал рот. — Позавчера. — чётко подметил мужчина, посмотрев на свои наручные часы. — Уже как двенадцать минут первого. Может тебе отправится домой? Я могу доплатить тебе за оказанную помощь и отпустить. — Господин Ичиносе, я согласился работать с этим парнем, я видел какого ему, и я хотел бы продолжить его лечение. — Холодный голос быстро сменил гнетущий. В нём уже нельзя было услышать ни тревоги, ни страха. Он был уверенный и строгий, явно дававший понять, что полностью уверен в своих словах. — Но это совсем неразумно, зная тебя… — Вы меня не знаете, так что не надо говорить что-то, я полностью отвечаю за свои высказывания. Мужчина усмехнулся и закинул ногу на ногу. откинувшись назад, он с довольным видом произнёс: — Наш маленький Мика наконец повзрослел. Это радует. Что ж, дело твоё. Шиндо просто одарил его благодарным, хоть и немного раздражительным, взглядом и, так же прислонившись к спинке скамьи, начал вглядываться в идеально ровный потолок. Яркие лучи встроенных ламп заставляли его время от времени суживать глаза, но лишь на пару мгновений. Этот свет казался ему чем-то далёким. таинственным, под его воздействием Микаэль уже готов был погрузиться в свои думы и полностью забыться, пока это возможно. Но его воодушевляющие намерения прервал голос одной милой особы: — Вы родственники Амане Юичиро? Первым на это голос подал Ичиносе, так как второй ещё не совсем понимал что происходит. Он непонимающе смотрел то на женщину, то на Глена: — Я его временный опекун, Ичиносе Глен, а это его лучший друг. — уже вставший со своего места, Глен косо подмигнул парню. — А…Да, да, конечно… — наконец вошедший в курс дела Мика, подал свой ещё сонный голос. Он следом за своим знакомым вскочил с места и начал выпрямлять помявшуюся верхнюю одежду судорожными движениями рук. Поняв, что выглядит сейчас очень неловко, он уже с присущим ему спокойным голосом продолжил. — Ему лучше? На самом деле, он очень боялся отрицательного ответа. Что если этот ребёнок умрёт? Он же абсолютно никто для него, его не должно это настолько тревожить. Но почему-то его жизнь была сейчас самым важным достоянием мыслей. — Да, страшно представить что пережил этот подросток, судя по его многочисленным травмам. Но как бы то ни было, его жизнь уже вне опасности. Эти до жути сладкие слова являлись успокоительным на нервов Микаэля. Сам не зная почему, он был несказанно рад этой новости, тоже самое, если бы эти слова относились к нему самому. Нет, к его драгоценной семье. Что может быть дороже неё? Девушка, кажется, сама была рада тому, что сумела приободрить этого человека. Она улыбалась искренней улыбкой, глядя на воодушевлённые некой надеждой голубые глаза, смотревшие сейчас то ли на неё, то ли куда-то в сторону. — Мы можем навестить его? — так неудачно вписавшиеся в эдилию, холодно произнесённые слова разрушили завесу тишины, устоявшийся над ними. — Он сейчас совсем слаб, боюсь, на его психике это происшествие может как-то плачевно отразится. Вам не следует сейчас заходить к нему. — странно, что хозяин этой фразы тот же самый человек, ведь в голосе не присутствует той лёгкости, что находилась в нём прежде. — Хорошо, мы будем ждать результатов дальнейших наблюдений. Благодарим вас. — Ну что вы, вам спасибо, — женщина в белом одеянии чуть поклонилась присутствующим, а затем продолжила, обратившись ко второму. — это же вы были с ним в той квартире? Она одна из тех, кто в то утро выехал по вызову с данными о критической ситуации. Все были взволнованы столь ранним звонком и дрожащим голосом на другом конце провода, зовущим помощи. Все были придельно внимательны, старались не отвлекать профессионалов и не задавать ненужных вопросов. Тот мальчишка, лежащий без движений, еле дышащий, был тем, кого имим предстояло вытащить с того света. На носилках тело погрузили в машину скорой медецинской помощи. Не смотря на экстренный вызов, из их состава были в основном медсестры, и лишь один специализированный врач. Трудно представить, как бы они осуществили это действие без помощи Шиндо. — Да. — сухо произвел ответ Микаэль. — Что ж, мы наберем вас, — указав на темноволосого мужчину, она продолжила. — если вдруг мы заметим изменения его состояния. — Конечно. — перевел взгляд на Мику. — теперь мы можем идти по домам. Тебя подвести? — Нет, я останусь здесь. — Зачем? Сказали же… — Я его психолог, я обязан лично следить за ним. — перебив Глена вставил словечко Шиндо. — Какое совпадение! — в разговор, прижимая стопку каких-то бумаг к груди, вмешалась медсестра. — Амане как раз будет нуждаться в таком человеке. Вы уже оказывали ему помощь? Как вы думаете, что могло с ним произойти? Гора вопросов еще больше начала понижать отметку его настроения. От радостной вести ни осталось ни следа. Он не мог заявить ей, что только-только занялся его делом и еще совсем не знаком с его типом поведения. А о предшестаиях этому ужасному инцеденту, он и подавно не имел представления. Теперь, кажется, он получил полную ответственность за жизнь этого парня. Небольшая подработка на время учебы обернулась жизненно важным делом. Хотя даже если бы не договор, что он заключил с его опекуном, Шиндо уже бы не смог отдалиться от него. На его глазах он чуть не умер, благодаря ему сейчас может жить. Какие бумаги могут изменить это?

***

ничтожество… Ничтожество… Ничтожество… Где ты сейчас? Что с тобой случилось? Почему ты еще жив?