One life to live

      В больших городах люди, словно крохотные букашки, круглосуточно снуют в шансе обрести лучшую жизнь. В больших городах, нет места чести и доброте. В больших городах процветает черная алчность и холодный расчет. Сказки про Добро и Зло, остаются забытыми историями минувших поколений. Мораль давно потерялась в жестокой борьбе за выживание. Общество — это один сплошной квест, победить в котором, сможет только сильный и стойкий человек.       Мужчина вышел из лифта, и стоило ему войти в главные двери ресторана, администратор — видная блондинка с ярким макияжем, мило прощебетала: — О, мистер Лайтвуд! Мы рады приветствовать Вас в нашем заведении.       Мужчина, в привычной ему манере, холодно усмехнулся и обвел взглядом помещение, ища своего компаньона. — У меня заказан столик, — он взглянул на бейджик на белоснежной рубашке девушки, — Кэр. Администратор расплылась в улыбке. Необыкновенно приятно слышать свое имя из уст такого человека. — Да, сэр. Мистер Моргенштерн уже ждет Вас.       Она поспешила провести мужчину к столику и быстро удалилась, как и всегда, не желая никому мешать. Кэрол привыкла быть невидимкой среди важных персон — посетителей заведения, которые заскакивали сюда перекусить или выпить кофе в тишине просторного ресторанчика. — Здравствуй, друг. — Роберт Лайтвуд пожал Валентину руку и отодвинул стул, сев напротив Моргенштерна за стол, тот же, в свою очередь, ухмыльнулся и сделал глоток ароматного кофе из чашки цвета слоновой кости.       Напряжение росло. — Ты знаешь, как меня раздражают пустые разговоры, поэтому сразу к делу.       Двое мужчин, одетые практически одинаково, внушали чувство власти и даже какой-то грамм страха, от обоих за милю несло большими деньгами. — Верно-верно, дорогой мой, — кивнул Роберт, сложив руки замком и многозначительно посмотрев на старого приятеля. Он понимал, зачем они здесь. Сказать больше, мужчина знал, какие вопросы задаст Моргенштерн и знал, что ответит ему. Наверное, именно такая проницательность и служила причиной миллиардного состояния бизнесмена. Он был одним из лучших в своем деле и многие это знали, все почитали его, завидовали и в конце-концов пытались ровняться на этого мужчину. — Ты подумал над моим предложением? — вопрос сам по себе, спокойно и уверенно, слетел с уст Валентина. — И думать нечего, — усмехнулся мистер Лайтвуд. — Их судьбы были связаны с того момента, как твоя дочь появилась на свет. Ты знаешь, Валентин, прекрасно это знаешь. Тем более, я понимаю, что тебе нужна помощь, и буду только рад подсобить тебе.       Но оба понимали, что в бизнесе нет слова «помощь», есть понятие «взаимовыгодная сделка». Мужчина согласно кивнул. — Считаешь, мы поступаем верно?       Этого вопроса Лайтвуд не ожидал. Он задумался и посмотрел на графин с кристально чистой водой, стоящий перед ним. Несколько секунд на размышления и Роберт произнес: — Мариза категорически против, — сказал он, все еще обдумывая, — она не желает издеваться над судьбой сына и вмешивать его в наши дела. — Глупая женщина, — почти с отвращением фыркнул Моргенштерн. — Пройдет еще несколько лет и Алек унаследует твой бизнес, так что, если это не его дело, то чье же? А-х! Малыша Макса, или, быть может, Изабель? — он явно не собирался останавливаться, а Роберт все больше раздражался. — Да-а-а, твоя малышка Иззи… О-х, я наслышан-наслышан! После возвращения из путешествия, Кларисса частенько говорит о ней. Они подружились, я рад, — не без удовольствия произнес Валентин. Тень улыбки мелькнула на его лице. — Клэри стала такой взрослой. Правда… У нее довольно эксцентричные взгляды на жизнь, хотя это не помеха нашим планам. Она умная девочка, все поймет. — Ты с гордостью говоришь о дочери, — заметил Роберт, поставив локти на стол, он улыбнулся,  — и тебе совсем не жаль ее? Ты ставишь на кон судьбу Клэри, это ты понимаешь? — Твой сын и моя дочь — идеальная партия. Поженившись, они объединят наши семьи, а следовательно, акции наших компаний возвысятся. Я знаком с Алеком, он чудный юноша. Образован, умен, красив и упрям. Алек напоминает мне тебя в молодости. Обучение за границей явно пошло ему на пользу. Он — будущее холдинга Lightwood-Morgenstern. — Ненавижу, когда ты прав, — улыбнулся Роберт. — А что насчет твоей дочки? Слышал, у нее успехи в области «мазни по холсту», — он изобразил кавычки, отпустив последнюю фразу. Насмешка в тоне Роберта не укрылась от внимания Валентина и он крепко сцепил зубы. — Х-м, намерен сомневаться в моей дочери? — Он наклонился вперед и сдержанно сказал: — она закончила юридический факультет в одном из лучших университетов мира. Она отменный адвокат, а рисование лишь жалкое увлечение. Кларисса меня не подведет, я уверен в ней. — Хорошо, — резко сказал Лайтвуд и отодвинул стул, встав из-за стола. Пустые слова. — Раз мы все решили, ждем Вас на ужин, — Роберт посмотрел на часы. — Завтра. К 7 часам. Тогда и объявим помолвку.       Он ушел, оставив довольного Валентина наедине с его планами. Еще немного и то, что эти двое планировали много лет, воплотится в реальность. Вот только на повестке дня оставался один единственный вопрос — как сообщить взбалмошной дочери о том, что она выходит замуж?

***

      С самого рождения эта девушка имела все, что ей пожелается. Она росла в богатстве, окруженная заботой любящих родителей и безлимитными кредитками, которые, в большинстве случаев, только и были единственным доказательством родительской любви. Клэри привыкла к шикарной жизни и, в отличии от своего ветряного братца, покинувшего родной дом в 18 лет ради какой-то девицы, была намерена серьезно продолжить семейное дело. Она хотела быть сильной и безупречной во всем, ей хотелось достичь черточки «идеально» и, следуя своему канону образцовости, провести каждый следующий день. Но в этот миг рухнули все ее планы, на данный момент Клэри была обескуражена новостью, которую ей сообщил отец несколько долгих минут назад. Сначала девушка приняла это за глупый розыгрыш, но, к несчастью Клариссы, Валентин не был из тех людей, которые станут шутить, глядя в глаза. — Я надеюсь, ты это не серьезно? — со смешком спросила Клэри       Девушка сидела во главе длинного дубового стола и смотрела на отца, сидящего напротив нее. Она вопросительно посмотрела на Валентина и с надеждой перевела взгляд на мать, но та только вяло улыбнулась и похлопала дочь по руке. Клэри убрала свою руку со стола и закусила нижнюю губу, ожидая от родителей аргументированных объяснений. — Клэри, детка, ты ведь понимаешь, что так надо… И Алек, — Джослин было очень неловко, она никогда не могла держаться так спокойно, как ее муж, а дети вообще ее самая большая слабость,  — он отличный парень. — Отличный парень, мама?! Отличный парень, да?! — Кларисса яростно сверкнула глазами и вскочила из-за стола. Стул позади нее гулко упал на пол. Девушка находилась в яростной агонии, ведь сейчас на кону стояла ее судьба. Она не могла позволить случаю решить ее жизнь, она не хотела позволять такого отношения к себе, потому не удивительно, что Клэри потеряла всякое равновесие в чувствах и поддалась эмоциям. — Ты сама понимаешь, что несешь?!       Джосси съежилась под взглядом дочки. Острые слова Клариссы делали ей больно, но признать, что и она сама против этой затеи, было бы непростительным, ведь Роберт и Валентин долгие годы обдумывали план соединения компаний, да и сама Джослин понимала, что именно сейчас это необходимая мера. — Милая… — попыталась сказать женщина, мягко улыбнувшись, — пожалуйста, тише… — Я не буду молчать, мама! — выплюнула Кларисса. — Ты! — Она ткнула пальцем на отца. — Готов продать меня?! Для этого вы растили меня?! 21 век на дворе, что за средневековые нравы, папа?! По-твоему ваши действия гуманны?!       Клэри стало так больно оттого, что ее, будто дорогую вещичку, выставили на аукцион, решив избавиться от нее, словно она и не человек вовсе. — Перестань разговаривать с нами в таком тоне, Кларисса. Где твои манеры, где сдержанность? Гнев так сильно ослепил твою юную головку, что ты перестала понимать с кем говоришь? — Холодно и ровно произнес глава семейства, осматривая девчонку. Примерная дочка любила отца, но хорошо изучив его непростую натуру, мгновенно прикрыла рот, пораженная грубостью папы. — Тебе не пять лет, я думал, ты давно переросла тот возраст, когда было приемлемым закатывать зрелищные истерики, — он беспечно махнул рукой в ее сторону, — Клэри, ты взрослая женщина и должна сознавать, что это большая ответственность, как для тебя, так и для нас. Этот союз станет огромным шагом вперед для нашей компании. Все не просто так. Мужчина поднялся, поправив пиджак, и подошел к дочери. Клэри всегда удивлялась устрашающей элегантности отца, его отточенным движениям и безупречной, даже раздражающей, сдержанности. — Помнится, ты именно этого и хотела? — Отец аккуратно взял дочку за подбородок, заставив ее посмотреть ему в глаза. — Ты желала продолжить семейное дело, хотела работать на благо холдинга. Что изменилось?       Девушка посмотрела в глаза Валентину, питая надежду увидеть в них хоть каплю сочувствия. Часто, как раз доброта родного взгляда единственное, что помогает нам определить истину. — Папа… Я… Я правда хочу помочь тебе, хочу сделать все, что в моих силах, только бы всем нам было хорошо, но я не буду выходить замуж за этого Лайтвуда, это переходит все грани дозволенного.       Валентин отстранился от дочери и отвернулся от нее. Клэри нарисовала бы его черными красками на фоне серого неба. Мужчина выпрямил спину и посмотрел в окно. — Ты думаешь, что это все, — он кивнул на комнату, но имел в виду весь дом, да, наверное, весь свой бизнес, — досталось мне за красивые глаза? Все наше состояние заработано потом и кровью, милая, — его голос звучал удивительно нежно, меняясь с каждой ноткой. — Я прошел через многое, чтобы обеспечить нашу семью всем необходимым. — Джосси тихо всхлипнула. — Я всегда хотел большего для себя и для вас, но сейчас у нас затруднительное положение. Я не хотел говорить тебе этого, Клэри, но видимо придется.       Голос отца был настолько строгим и даже разочарованным, что девушка немного напряглась, а он, не медля, продолжил: — Если мы в кратчайшие строки не объединимся с Лайтвудами… — Моргенштерн устало взъерошил волосы, что было совсем не в его манере, — Мы банкроты, Клэри. И то… То, что я строил всю свою жизнь в один миг рухнет. Мы уже на грани пропасти, доченька… Роберту это известно и он готов помочь.       Валентин ласково взглянул на свою жену и медленно посмотрел на вторую самую прекрасную женщину своей жизни. Клэри немо ахнула, увидев во взгляде отца искреннее сожаление и раскаяние. Она понимала, что сейчас нужна своей семье как никогда раньше. Девушка подошла к папе, положила хрупкую ладошку на его мужское плечо, поверх серого дорогого пиджака, и неуверенно сжала его. — Я не могу обещать тебе, что сделаю так, как вы этого хотите. — Клэри… — уже хотела прервать ее Джослин, но девушка кинула взгляд на женщину, покачав головой: — Позволь мне закончить, мама. Так вот, — сейчас ей требовалось сосредоточиться, чтобы каждое сказанное слово, ясно уложилось в разуме родителей, — я не стану притворяться, что вот так быстро плюну на все свои планы и по взмаху волшебной палочки, мгновенно удовлетворю ваши запросы. Дайте мне время обдумать эту ситуацию.       Лицо Моргенштерна прояснилось, когда слова сорвались с уст Клариссы. Он с улыбкой поцеловал дочь в щеку, но Клэри, на самом-то деле, уже было все равно. Она не обратила внимание на шепот матери за спиной и, отмахнувшись, чуть ли не бегом, пошла к себе.       Она ввалилась в комнату и упала на кровать, отдавшись в плен мягкому пуховому матрацу, схожему с облачком. Ей и самой хотелось стать легкой невесомой тучкой, парящей над всем миром. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Что только что произошло? Разве так бывает на самом деле?       Минуты медленно тянулись одна за другой, а часы отбивали привычный умиротворяющий ритм. В уголке спальни стоял мольберт с незаконченной картиной, там же были разбросаны масляные краски — ерунда в сравнении с беспорядком, господствующим в душе.