Искренние

Tarja Turunen – Poison       Появление нескольких десятков солдат под командованием Хиираги Курето вовсе не входило в планы Ферида: он рассчитывал на лёгкую победу. Однако деваться вампирам было некуда, и им оставалось только принять бой. В конце концов, они были аристократами, и обычные солдаты не были для них серьёзной проблемой. Но вот их командир... Даже Батори со своей самоуверенностью понимал, что без потерь из этой схватки им не выйти.       Вампиры и люди ринулись в атаку одновременно. Седьмой прародитель несомненно любил битвы: звон оружия, стремительные движения и сладкий вкус победы в завершении. Кроули находился всего в паре метрах от Ферида, и потому увидев, как тот ринулся вперёд, к командиру, устремился за ним. Блондин заметил знакомый силуэт справа и усмехнулся, вспомнив насмешливый вопрос Тринадцатого о том, не мешают ли ему в бою длинные серебряные пряди.       Когда Ферид уже был готов нанести смертельный удар командиру людей со спины, то вдруг понял, что он один. Кроули рядом не было. Потому Хиираги легко отразил атаку, вовремя заметив седовласого вампира и заставив того резко увеличить дистанцию.       Быстро оглянувшись, Батори заметил Кроули в окружении десятка солдат и понял, что разбираться с командиром ему придётся самостоятельно. Такое положение дел его совершенно не устраивало, однако внешне это было совсем не заметно: ухмылка стала только злее, а взгляд загорелся недобрым красным огнём.       Не теряя больше ни секунды, Ферид рванулся вперёд, нанося удар за ударом, изящно уклоняясь и легко парируя самые невероятные выпады. Однако внезапно плечо пронзила резкая боль, и вампир открыл глаза уже на земле. «Чёртов скот!» – пронеслось у него в голове. Рядом с командиром Хиираги стоял Гурен, а демонический меч светился бордовым светом.       Седьмой прародитель с трудом выпрямился. Когда он поднял голову, алый свет глаз был прикрыт упавшими на лицо прядями, однако злой оскал не предвещал ничего хорошего. Прекрасно понимая, что надеяться он может только на себя, Ферид вновь устремился вперёд.       Удар, ещё удар, алый меч пронёсся совсем рядом с лицом Гурена, срезая пару прядей, однако всё ещё недостаточно близко, чтобы выйти из этой схватки победителем. И потому спустя пару мгновений Батори вновь оказался на земле. Гурена рядом уже не было, но и одного Курето было достаточно, чтобы всё закончить. Хиираги уже занёс меч и готовился нанести последний удар, как вдруг тень пронеслась перед глазами Ферида, и раздался звон от столкновения двух клинков.       Поздно, но Кроули всё же пришёл на помощь. Сейчас шансов против командира людей у них не было, но блондин понимал, что Тринадцатый прародитель появился не ради победы, и внутренне был благодарен за спасение: всё же попадать в плен к скоту не входило в его планы.       Мир перед глазами расплывался, картинка разбивалась на цветные пятна, сумасшедше плясавшие перед глазами. Ферид бессильно закрыл глаза и сжал зубы, привалившись к первому попавшемуся обломку стены. Кто бы мог подумать, что пробиться к командиру людей будет гораздо проще, чем уйти от него. На обратном пути Седьмому приходилось противостоять то одной, то другой группе скота, и в конце концов та девчонка, кровью которой он наслаждался всего треть часа назад, смогла задеть его. Стоило ему на секунду отвлечься, и проклятое оружие расчертило его тело кровавыми порезами. Теперь одежда была окончательно испорчена, а к ране на плече добавились многочисленные раны по всему телу. Порезы от демонического оружия не затягивались, и Ферид чувствовал, как жизнь по каплям утекает из его тела.       Пытаясь подняться, держась одной рукой за рану на плече, а второй за обломок стены, Батори понял, что сил не хватит даже на это. Только став на ноги, он почувствовал, что теряет сознание. – Ферид-кун! Чёрт, Ферид-кун!       Уже проваливаясь в темноту, Батори услышал голос Кроули, звучавший будто сквозь толстую перину. Тот успел как раз вовремя, чтобы подхватить Седьмого прародителя на руки.       Во время битв подобные ситуации были обычны для рядовых вампиров, но не для Ферида. Прежде тот никогда не позволял себе таких оплошностей. Впрочем, в этот раз многое пошло не по плану, так что винить светловолосого вампира было бы несправедливо.       Кроули тряс Седьмого прародителя за плечи, на белой щеке остался красный след от удара, но Ферид не приходил в себя. Единственным местом, где ему могли помочь, был Синдзюку, но нужно было торопиться: раны Ферида были нанесены демоническим оружием.       Водопад серебристо-белых волос окутал колени сидящего Тринадцатого, длинная чёлка закрыла глаза, а Кроули отметил про себя, что, даже израненный и потрёпанный, Батори всё равно безумно красив. Аристократ, что с него взять: у него в крови всегда выглядеть достойно.       Осторожно подхватив блондина, Кроули взял его на руки, направляясь к месту стоянки вертолётов вампиров. Несмотря на внешнюю утончённость и хрупкость, Седьмой не был лёгким, однако с нечеловеческой силой Кроули почти не чувствовал его веса.       Стремительно проходя поле битвы, Кроули видел, что сражение не закончится чьей-то победой: обе стороны были достаточно сильны. Команды отступать не получали ни те, ни другие, но остаться и участвовать в битве Тринадцатый не мог, хоть и заметил, что Чесс одна сражалась с двумя Лунными Демонами, а платье Хорн местами окрасилось в алый цвет.       Через несколько минут Кроули оказался на борту вертолёта вампиров, до которого вскоре добрались Лакус с Рене и дюжина вампиров. Видно, битва всё же закончилась. Вертолёт поднялся в воздух. Кроули знал, что они прибудут в Синдзюку примерно через час, но всё равно считал минуты.       Светлые волосы Ферида, растрепавшиеся, где-то покрытые кровью, касались кончиками пола, а сам он дышал практически неслышно даже для острого слуха вампиров. Никто из низших не обратил внимания, что Седьмой прародитель покоится на руках Кроули; лишь Лакус и Рене обменялись быстрыми, но многозначительными взглядами. Впрочем, Тринадцатый догадывался, что им самим есть, что скрывать, поэтому сделал вид, что ничего не заметил.

***

      Широкая старинная кровать, полумрак комнаты, смягчавшийся лишь колебавшимся светом свечей в бронзовых подсвечниках. Свет луны проникал сквозь неплотно прикрытые тяжёлые шторы и освещал черты красивого, но мертвенно бледного лица вампира, играл серебряным отблеском на лезвии изящного кинжала. Кроули провёл лезвием по запястью, а затем поднёс руку к лицу Ферида, чтобы алая кровь попала на губы вампира. Конечно, Юсфорд мог использовать кровь обычных людей, но было в этом жесте нечто доверительно-личное, почти интимное.       Лишь первые капли крови попали на сухие губы, ресницы Ферида дрогнули, и он открыл глаза. Приподнявшись на подушках, блондин протянул руку, провёл по плечу Тринадцатого прародителя, коснулся ключиц, шеи, наконец остановился на затылке, запуская руку в тёмные волосы. Выпрямив спину, прикрыв на мгновение глаза от пронзившей тело боли, Седьмой припал к шее Кроули, прокусывая кожу и наслаждаясь запахом чужой крови. Юсфорд поддерживал блондина, пока тот не оторвался и не взглянул на него с лёгкой усмешкой. – Меня сильно задело сегодня. Думаю, я должен сказать тебе спасибо.       Кроули ответил такой же усмешкой, протягивая пепельноволосому кубок с кровью, стоявший на столике у кровати. Алая жидкость будто была водой или зеркалом, отражением глаз Ферида, в полумраке из алых ставших винно-вишнёвыми. После первого глотка Батори почувствовал, как силы вновь возвращаются к нему, а раны больше не болят так сильно. Кровь Юсфорда была прекрасным началом интересной ночи, но восстановить силы вампира могла только кровь скота. Впрочем, эта была довольно вкусной, и блондин насладился ей до последней капли.       Кроули небрежно кинул запылённый красный плащ на спинку одного из кресел и вновь сел на край старинной кровати. Ферид задумчиво вертел в тонких ухоженных пальцах пустой кубок, даже не глядя на Тринадцатого прародителя. Однако установившаяся в комнате тишина не давила, позволяя каждому окунуться в собственные мысли. – Как всё закончилось? – Наконец спросил пепельноволосый. Губы Кроули изогнулись в привычной мягкой усмешке. – Да никак, Ферид-кун. Скот отозвал своих солдат, мы тоже не стали продолжать битву: слишком большие потери. – Значит, я не много пропустил... – Батори замолчал на несколько мгновений. – В следующий раз нужно будет всё же добраться до их командира. Или ты расправился с ним, Кроули-кун? – Если бы мы потеряли тебя, Крул бы была очень недовольна. – Юсфорд улыбнулся. – Так что у меня не было выбора. А ещё, кажется, Лакус с Рёне что-то знают.       Блондин только коротко рассмеялся, ставя кубок на столик и откидываясь на подушки. – Будто они сами лучше. Если никто ни о чём не говорит, это не значит, что никто ничего не знает.       Аристократ прикрыл глаза, расслабляясь и чувствуя, как постепенно заживают его раны. Тишина и непринуждённая атмосфера, наполнявшая комнату, успокаивали и навевали сон, оттого аристократ вдвойне удивился, почувствовав холодные руки на своих запястьях. Ферид резко открыл глаза и взглянул на Кроули, протянув: -Кроули-куун, что ты делаешь?       Юсфорд не ответил, перехватывая руки блондина, обрамлённые кружевами свободных рукавов рубашки, и мягко, но крепко прижимая их к кровати. Батори снисходительно улыбнулся, легко освобождая запястья и вставая с кровати, направляясь к дверям.       Но лишь блондин открыл массивную дверь, как оказался припечатан к ней чужим телом, мысленно проклиная нечеловеческую силу и скорость вампиров. Кроули резко захлопнул створку двери, запирая её на ключ и выкидывая его куда-то за спину. Заведя руки Ферида за спину, он перехватил их и грубо прижал Седьмого спиной к стене, наматывая серебряные волосы на руку, обнажая шею и обжигая ухо шёпотом: – Ты должен мне за спасение, Ферид-кун. И цена будет высокой.       Светловолосый буквально почувствовал усмешку Кроули. Что тут скрывать, они оба любили это. Ферид любил видеть тёмную сторону Юсфорда, выходившую на свет лишь в самых ожесточённых битвах и во время самых горячих ночей, а Кроули любил видеть непокорного и высокомерного аристократа стонущим под ним и умоляющим продолжать.       Тринадцатый оставил лёгкий поцелуй за ухом, вдыхая свежий и пряный запах волос и кожи блондина. Он так же легко коснулся губами его щеки, чтобы через секунду властно поцеловать в губы, ещё сильнее оттягивая волосы, кусая, начиная отсчёт очередной сумасшедшей ночи.       Отпустив серебряные пряди, Кроули медленно распустил шнурки, стягивающие свободную рубашку на груди, через мгновение разрывая ткань и скидывая её остатки на пол. – Ну вот, Кроули-кун, ты испортил мою…аах…       Договорить Ферид не смог из-за руки, сжавшей его пах. Откинув голову и дыша чаще, он понимал, что начинает сходить с ума: каждый подобный вечер растягивался на бесконечно-вязкие и долгие секунды, в течение которых Юсфорд мучил его, заставляя умолять и умирать от желания, стонать сквозь сжатые зубы и не иметь возможности ничего сделать из-за сильных рук, держащих его запястья.       Мгновение – и блондин оказался сидящим на столе с разведёнными ногами, тяжело дыша, пока Кроули неторопливо выцеловывал его шею, слегка прикусывая кожу клыками. Мучить, доводить высокомерного аристократа до исступления – это да, Юсфорд это обожал, но причинять боль больше, чем приятную, не стал бы никогда.       Потянув за черную ленту в волосах (Батори никогда не носил одну и ту же несколько раз), темноволосый распустил серебряные пряди, рассыпавшиеся по плечам. Лишь почувствовав, что Ферид расправился с пуговицами на его одежде, Тринадцатый вновь завёл руки блондина за спину и уложил того на столе, прижимая, впиваясь в его губы.       Толкнувшись бёдрами вперёд, заставив Седьмого выстонать его имя и выгнуться в попытке освободиться, Кроули лишь усмехнулся. Неспешно проводя рукой по бедру, касаясь пальцами внутренней стороны и получая ещё одну попытку вырваться, вампир наконец дошёл до пряжки ремня и в два счёта расправился с облегающими брюками, оставляя пепельноволосого почти обнажённым.       Отпустив руки Ферида, темноволосый поднялся, неспешно стягивая верхнюю часть костюма, позволяя ей упасть на пол. Притянув Батори к себе за талию, он мягко провёл пальцами по затылку, медленно и нежно касаясь его губ. В ответ аристократ обхватил его торс ногами, закидывая руки на шею и так же медленно отвечая на поцелуй. Отдаваясь страсти, расцарапывая спину или наматывая на кулак серебряные волосы, оба понимали, что это лишь игра. И в такие моменты умиротворения и медленных поцелуев оба чувствовали спокойствие, такое необходимое в их безумной вечной жизни.       Проводя языком по острым клыкам, играя с чужим языком и мягко кусая покрасневшие губы, Седьмой упустил момент, когда Кроули подхватил его на руки, а через несколько мгновений уложил на кровать, устраиваясь меж разведённых ног и прижимая аристократа к постели весом своего тела.       Царапая острыми ногтями светлую кожу, не разрывая поцелуя, Юсфорд почувствовал, как блондин вздрогнул и прижался ближе: створка высокого окна распахнулась, и в комнату ворвался холодный ночной воздух. Это было ложью, что вампиры не чувствовали жары или холода. Возможно, не так как людям, но всё же холод был им неприятен.       Несколько нетерпеливых движений холодными руками, и свет луны осветил две обнажённые мужские фигуры. Не только сами вампиры, но и неудачливые люди знали, какая сила скрывается в этих руках и насколько жестоким может быть обладатель усмешки, сейчас играющей на окрашенных чужой кровью губах – всё же Кроули не удержался и оставил яркий след на теле аристократа, наслаждаясь при этом вкусом его крови.       Ферид рвано выдохнул, когда чужие губы коснулись его члена, а влажный язык прошёлся по всей длине. Перебирая тёмные волосы Кроули, то и дело резко дёргая и оттягивая пряди, Седьмой метался по подушке и тихо стонал сквозь сжатые зубы.       Тринадцатый тихо зашипел, когда Батори расчертил его спину алыми полосами, стоило ему отстраниться. Они не виделись практически месяц, лишь перебрасываясь словами на собраниях или ловя долгие взгляды в полумраке дворцовых залов. И потому теперь светловолосый буквально сходил с ума от каждого прикосновения или наоборот долгих секунд промедления. – Не всё так быстро, Ферид-кун. – Кроули усмехнулся, поднимаясь с кровати и окидывая Седьмого долгим взглядом. Серебряные волосы в обманчивом свете луны эффектно выделялись на чёрных шёлковых простынях.       Аристократ кусал губы, понимая, что долго так не выдержит, но всё же врождённое высокомерие не давало ему умолять Тринадцатого наконец-то взять его. И потому вампир не смог сдержать громкого вскрика, когда руки брюнета вновь коснулись его, а к запаху ночной прохлады добавился аромат благовоний.       Вновь целуя доведённого ожиданием блондина, Кроули ввёл один палец, затем второй, щедро смазанные сладко пахнущим маслом. Аристократ откинул голову, наслаждаясь короткими поцелуями, контрастом холодного воздуха спальни и жара чужого тела, прижимающего его к постели.       Секунда – и Батори оказался сидящим на бёдрах Кроули, чувствуя горячие руки, крепко держащие его за талию. Расплавленный металл волос укрывал плечи вампира, длинная чёлка скрывала лицо, закрытые глаза, прикушенные губы.       Тихо зашипев, когда Кроули, тоже не желавший больше медлить, вошёл слишком резко, блондин подождал пару секунд и начал двигаться. Юсфорд откинул голову и прикрыл алые глаза, не сдерживая тихих стонов, опуская руки на худые бёдра и заставляя Ферида двигаться быстрее.       Откинув голову, пепельноволосый жадно глотал прохладный воздух; стоны перемежались со вздохами, разрезая спокойное ночное безмолвие. Движения становились быстрее, толчки – рваными и резкими, и Седьмой уже чувствовал приближение разрядки. Однако когда Батори закрыл глаза в предвкушении, Кроули остановился, выходя из него, вновь укладывая блондина на постель, нависая сверху и мягко касаясь искусанных губ. – Кроули, не…чёрт! Хватит…мучить…меня!       Ферид стиснул зубы, протягивая руку и собираясь самостоятельно довести себя до конца, но темноволосый перехватил его ладонь, сплетая пальцы и усмехаясь в поцелуй. – Не так быстро, Ферид-кун, не так быстро…       Легко касаясь губ, переплетая пальцы и поглаживая кисти рук аристократа, Юсфорд наслаждался его тихими стонами и тяжёлым дыханием, несмотря на то что сам еле сдерживался, продолжая эту своеобразную пытку.       Всё же смилостивившись, Кроули закинул худые ноги себе на талию, входя одним резким толчком до основания и начиная быстрые движения. Блондин стонал в голос, наконец получив возможность коснуться себя и теперь чувствуя скорый конец.       Дыхание в унисон, последние стоны, резкие толчки, долгожданная разрядка, и Тринадцатый опустил голову, выходя из горячего тела и глубоко дыша. Откинувшись на подушку рядом с закрывшим глаза блондином, Кроули провёл кончиками пальцев по его руке, плечам, коснулся ключиц, лица и убрал пепельную прядь за ухо.       Облокотившись на подушки, Ферид пил кровь из изящного бокала, вертя его в руках и наблюдая за отражением серебряного света в бордовом зеркале. Кроули полулежал рядом, наматывая на руку длинные волосы и тут же отпуская их.       Поставив пустой бокал на резной столик, Батори повернулся к вампиру, желая что-то сказать, однако Юсфорд не был настроен на разговоры. Приподнявшись и положив руку на затылок Седьмого, вампир привлёк его ближе, мягко касаясь губ. Ночной ветер прошёлся холодом по обнажённой коже, и Кроули крепче прижал аристократа к себе.       В темноте комнаты – свечи давно потухли – солнце мертвецов очерчивало две фигуры на широкой кровати, небрежно брошенную на пол одежду, бумаги на столе и пустой хрустальный бокал на прикроватном столике.       Вскоре рассвет окрасит небо расплавленным золотом, но в эти тихие минуты догорающей ночи двое бессмертных принадлежат лишь друг другу. Не важно, сколько времени прошло и пройдёт, сколько городов и людей обратятся в пыль, какие роли им придётся разыгрывать перед всеми. В такие ночи они будут отдаваться друг другу без остатка, искренне, так, словно это их последний день в обречённом на смерть мире.