Я СОХРАНЮ ЛИШЬ НАШ ТАНЕЦ

«Самый главный поклонник. Главный поклонник». Слова отбивали ритм в моем мозге. До боли. Я отпустил Сонину руку: - Я не могу. Мы почти подошли к дому. Ну что я за тряпка? Раз уж взялся сказать «а», надо бы сказать и «б», а я метаюсь от одного к другому. Ну не могу долго притворяться. Злость на Макса почти спала, и я продолжил: - Прости, Соня. Она улыбнулась: - Жень, если ты о том эпичном покидании закулисья, то я не восприняла это всерьез. Я поднял брови: - Всмысле? - Это было очень, даже слишком, спонтанно и напущено. Я поняла, что играю роль пешки. Мне стало неловко. К тому же объясняться практически не пришлось. Пока что. - И-и… Ты сердишься? - Честно говоря, мне неприятно, да. К тому же я еще не забыла ту твою нелепую отмазку с Максимом, но теперь ты ввел меня в тупик. То не хочешь встречаться, то будто бы хочешь. Перед какой из тех девчонок мы воплощались в актеров, Жень? Я улыбнулся ее догадке: - Ни перед одной из них. - Тогда я совсем тебя не понимаю, - огорчилась моей неискренностью Соня. - Пожалуй, ты можешь не понять. Я не знаю. Мы еще не дошли с тобой до того этапа дружбы, когда я бы мог предсказать твою реакцию на подобного рода заявления… Тем более учитывая тот раз. Но я попробую. Снова. - Снова? - Да. Постараюсь не так резко. Мне не нравятся те девушки из чертова фан-клуба команды. Мне нравится их лидер. И ты с ним знакома. Я ожидал, что она снова вскрикнет об издевке. Но Соня, помолчав, ответила: - Тяжело с таким сталкиваться. Я рассмеялся: - А уж мне-то как! - Женя, спрашиваю тебя последний раз, иначе это плохо кончится для нас: ты не шутишь? Тут у меня кончились и улыбки, и злость, и какие-либо эмоции. Я просто оттараторил: - Нет. Я парень, считавший всю жизнь себя обычным мальчишкой, с обычной судьбой, но в один прекрасный день я встретил другого парня. Соня, Макс настолько необычный, что мой мозг и тело никак не отрицают наши отношения, понимаешь? Мы оба парни, и знаешь что самое смешное? Мне все равно! Мне плевать, потому что я знаю наверняка, что таких чувств никогда не испытывал и вряд ли когда-то испытаю. Поверь, это не просто слова. Соня обняла меня, излучая жалость этим движением: - Мне остается пожелать тебе только удачи. Я выдавил улыбку, чтобы не расходиться на грустной ноте. Такой поток слов из меня давно не выходил. В какой-то степени он помог мне найти успокоение. Но, если посмотреть с иной стороны, то что меня теперь ждало? А ждал меня сюрприз. Буквально через два дня в школе я заметил скопление одноклассников у своей парты, а когда подошел, то сразу же отскочил назад, больно ударившись задом. По всей ширине красовалась огромная, жирная, казалось бы, специально подобранным голубым цветом, выведенная надпись: «ПЕДИК». Я потерял чувствительность во всем своем теле. - Нужным местом ударился, Каменко? - вышел из-за скопища остальных одноклассничков друг Виктора, Вадим. Его презрительная ухмылка прожигала меня насквозь. Другой бы не ощутил ничего, а я всегда был чувствителен ко взглядам людей. - Что тебе нужно? - Все, что нужно, ты уже и сам сделал… Как он тебя там называет? Ну, когда вы играете в эти свои мерзкие пидорские игры? Я подорвался ударить его, но меня кто-то схватил сзади. Вадим воспользовался моментом, чтобы освободить обзор на доску. - Мы все доделали сами. На доске я увидел плакат с той же надписью, только с добавлением «красочных» изображений, явно слизанным с интернета. Мне казалось, что либо это сон, либо я непременно сейчас потеряю сознание, ибо оно вообще отказывалось принимать все за реальность. Тем не менее я нашел силы подбежать и сорвать плакат. Яростно разорвав его, я отбросил к ногам Вадима. Никто не шевельнулся ни в мою, ни в его сторону. - Вам не поздоровится. Обещаю, - сколько желчи я вложил в эти слова, столько не вкладывал ни в одни другие всю свою жизнь после. - Сумочку не забудь! И прическу подправь, а то испортилась что-то… ай-я-яй, - Вадим покачал головой. - Вот и ответ на все твои перемены за лето! «Только бы сдержать слезы, только бы сдержать. Я не дам им увидеть меня таким!» Ко мне стала приближаться Соня. Я пробежал мимо к выходу, сильно задев ее плечом. Было ясно, откуда весточка пришла. Обида на по сути безразличных мне людей, не считая девушки, сжигала все внутри, пусть я и пытался ее отрицать. Глупая, бессмысленная обида, но самая горькая.

***

Я стоял у зеркала дома и думал: какие же перемены на самом деле во мне произошли? Стал ли я тем, кем хотел быть, или окончательно ушел с дороги к своим истинным мечтам? Может, все было одной большой ошибкой? В голове проплывали картинки из лагеря, с выступлений… Они не позволяли мне так думать. Неужели я хотел бы все стереть? Ни за что на свете! Слова, брошенные рандомной группой людей, заставляют нас копаться в себе. Иногда они существенны и полезны: мы должны приостановиться и задуматься, что же с нами не так? Но я… Я понимал, что остановившись, я так и останусь посредственным школьником. Чего добиваются они? Того, чтобы я слился с их толпой, стал обычным. Они хотят свои цели сделать моими. Но я не такой. Я отличаюсь, я знаю, что находясь рядом с Максимом, я и сам становлюсь особенным. Такой шанс выпал только мне, и пока я этим наслаждаюсь, пока есть тот, кто радуется за меня, я не сдамся. Думая о таких людях, мне захотелось увидеть родителей. Я вышел из комнаты, позвал обоих на кухню. Они тут же забеспокоились. Я спокойно рассказал, о том, что произошло в лагере, подробнее, упоминая Максима уже как своего близкого друга, вплоть до нашего выступления. - И ты нас не пригласил? - огорчились те. - Ну.. На Новый год мы снова будем выступать, я приглашу! Но все оказалось не так просто: - Нет, Женя. Я вижу, тебе очень дорог этот Максим. Он втянул тебя в опасную авантюру, пусть тебе и кажется пока что все это игрой. В данный момент я бы сказал своим детям то же самое. Но тогда я не понимал маму. - Ты просто не знаешь всех тонкостей! Я чувствовал себя маленьким, оправдываясь. Казалось, все еще больше ухудшилось. Я растерял последнюю уверенность в своей «особенности». Рядом с родителями мы быстро возвращаемся в детство. - Если я уверюсь через месяц, что с учебой у тебя все в порядке, и к экзаменам ты готовишься как нужно, тогда, возможно, я и смирюсь, - завершила мама. Все всегда упиралось в учебу в те годы. Вечером Максим написал мне смс: «Мир?». Я улыбнулся. Это было очень мило, учитывая, что я на него совсем уже не сердился. Но говорить мне не хотелось. Все могло запутаться еще больше. Я лег спать, чтобы избавиться от тяжести, что свалилась на меня в этот день, но не мог заснуть. Мне начинало казаться, что Макс может обидеться на мой игнор, но рука не тянулась к телефону. За что же мне эти муки? Я родился в неподходящем месте, хотя кто знает: родись я еще и в неподходящее время, меня могло бы уже не быть. Не знаю, как я осмелился посетить школу на следующий день. Просто решил не обращать внимания. Но Виктор и несколько других ребят, в числе которых я все же не заметил Вадима, подошли ко мне: - Извини за вчерашнюю дурацкую шутку Вадима. Понятно же, что кто-то просто решил высмеять тебя. Прости что повелись. Ах, так они вот как решили все замять? Ну да, кто же воспримет всерьез такую новость. - Мне плевать, - резко ответил я. Что же мне, оправдываться? - Женя, ну ты же помнишь, как мы вместе обнимались с парнями? Ну что, давай и мы тогда будем геями, что ли! - он смеялся, пытаясь развеселить меня, искренне веря, что я не мог любить парня на самом деле. Зачем, Соня? Зачем ты заварила эту кашу? - Я сказал, что мне плевать. Можете считать меня высмеянным дурачком, шутом или легкой добычей. А можете принять те слова всерьез и поверить, что я гей. Мне плевать. Абсолютно. На мнение каждого из вас, - на этих словах я выразительно посмотрел на Соню, отчего та сделала вопрошающий взгляд. Как будто она ни при чем. Даже смешно уже. Ни убеждать их в своей ориентации (с которой я сам, кстати, не до конца определился), ни в том, что это просто шутка, мне не хотелось, и, сев за парту, я больше не поднимал глаз ни на одного из ребят. Неподалеку от школьного двора меня ждала уже знакомая машина. Похоже, Макс простоял тут не менее двух часов, чтобы словить меня. Рискованно. Обернувшись на школу, я заметил, что, никто нас не видит. (Уходил я последним, чтобы только не с одноклассниками). Хорошо это или плохо - я не знал. По крайней мере, и думать теперь не придется. Сев внутрь, я ощутил руку Макса на своем колене. Прикрыл глаза, держа свои чувства внутри, чтобы не потерять контроль над собой в этот день. Я и так уже не контролировал ничего в своей жизни. - Куда мы теперь? - На репетицию, - этот голос я не слышал всего пару дней, а казалось, что вечность. - У нас впереди еще много работы. Глаза открывать расхотелось еще больше от удовольствия. Хотя бы себе можно было признаться, что Макс стал самым приятным моментом для меня за последние дни. Но только себе.