Я СОХРАНЮ ЛИШЬ НАШ ТАНЕЦ

Когда разноцветные листья уже вовсю покрывали остывшую после лета землю, я пришел к друзьям с такой фразой: - Женя должен лидировать. Они не сразу отреагировали, а я и сам не знал, как пришел к такому выводу. Возможно, я давал этому мальчику слишком много свободы, и на меня стали косо смотреть. Возможно, мне лишь казалось, и на самом деле я помогал ему адаптироваться в этом мире. Я не знал и не задумывался над тем, кто я такой, чтобы вмешиваться в его личное пространство, ведь он сам каким-то необычайным способом вовлек меня в него. Возможно, это смешно, ведь я сделал первый шаг… но я поддался. Я поначалу не понимал, почему Женя ведет себя так, будто является моим учеником; все, чему я, казалось, мог научить людей - так это хорошо двигаться. Мое желание поделиться с ним всей своей жизнью переросло в действительно своего рода уроки. Только танцев ли? Он исправно приходил каждую лагерную ночь ко мне в комнату, он будто сросся с ней, будто всегда там и был, ровно, как и был частью моей жизни, а потому я не готов был расставаться, когда смена подошла к концу. Нет, совсем не готов. Его нутро будто кричало: «Учи меня, я готов ко всему, что ты мне предложишь», и я решил, что раз уж он так хочет, я буду делать это. Буду готовить его к соревнованиям, знакомить с новыми людьми, открывать такой чужой и незнакомый ему мир, чтобы, наконец, он стал частью его. Одиноко ли мне было в этом мире до прихода Жени? По крайней мере, я бы так этого никогда и не узнал, если бы тот не пришел. Такой хрупкий, что, кажется, его тело не выдерживает того напора, который стремится наружу. Взгляд тяжелее, чем его фигура. Он сам кого угодно мог научить жизни, и меня иногда злило, что Женя делает вид, будто ничего не знает и не понимает. Он мог поставить под сомнения все мои действия, все мои уроки, но… Он был влюблен в меня, а я не сразу оказался готов к таким отношениям. Я не хотел обижать ни его, ни все то общество, среди которого жил. Я верил в то, что всем должно быть хорошо, независимо от их взглядов, и отчасти в этом был мой залог успеха. Ну и, естественно, в том, чтобы не преувеличивать достижения. Я злил его, заставлял нервничать и метаться. Что ж, он тоже порядком разозлил меня, поцеловав при совершенно незнакомой девчонке. Я не думал, что проафишировать наши отношения для него является предметом заботы. Наверное, это бы что-то объяснило и ему самому. Но только не мне. Если Женя хотел быть моим - то только моим, а остальных посвящать в это не было нужды. Я решил, что во что бы то ни стало, я доведу его до победы. Хочу видеть его улыбку и глаза при получении первой награды. Хочу быть рядом в тот момент. Я не думал, как можно назвать это чувство, и наклеивать ярлыки, чтобы, возможно, запутать себя еще больше, не хотел. Это будет наш тайный путь. И мне очень хотелось держать за руку Женьку на всем его протяжении. Я ожидал, что первым подаст голос Валера, хотя обычно он отстаивал то же, что и я. Но я ждал, что в какой-то момент он покажет нечто другое. - Если ты это сделаешь, я уйду из команды. Одной фразой он заставил заерзать всех. - Костик, поговори с ним. Я так больше не могу, - устало выдавил я. Женька смог постоять за себя тогда, но скольких сил мне потребовалось, чтобы уговорить их хотя бы посмотреть на него! - Макс, да тут не о чем говорить! - закричал Валера, отталкивая Костю вбок. - Ты перестал слышать нас и себя, похоже! Что с тобой случилось в том лагере?! Он активно жестикулировал, выражая все свое негодование. Остальные, нахмурившись, молчали. Негласно мы были лидерами в команде, так как единственные могли долго и горячо отстаивать свое мнение. И вправду, что со мной произошло в том лагере, что теперь мне не хотелось спорить? - Я не понимаю: вы все обсудили с ним вместе, что ты еще хочешь услышать? Этот мальчик готов! - Мальчик, в том-то и дело, Макс! Он всего лишь мальчик! Вспомни, как мы начинали… - Я хорошо это помню, а ты, видимо, забыл, раз теперь отталкиваешь новичков. - Нет, Макс, вспомни! Мы вышли из абсолютного НИЧЕГО. Да, вот какой была моя жизнь до всего этого! Тебе помогали родители, не спорю, но я? И эти трое, - он небрежно указал на Пашу, Костю и Пашу, отчего те еще больше нахмурились. - Что было у них? - У вас была настоящая жизнь без вечных переездов и недосыпов. Здесь я соврал. Лично меня не устраивала даже моя жизнь до того, как я стал заниматься хип-хопом. - У нас не было веры, - внезапно заговорил Паша. Повисла пауза, но Валера вмиг обратил сказанное в свою пользу: - Правильно! У нас не было веры. А теперь у нас есть почти все, о чем мы когда-либо мечтали. Самое главное - у нас еще есть путь вперед. Новые победы, новые титулы! Мы еще не все успели сделать. Я знаю, что на это уйдет много лет, но я не хочу, чтобы моя мечта отдалилась из-за какого-то мальчишки, которому вздумалось попробовать «что-то новое», а через месяц он нас бросит! Его слова были до боли правдивы. Женя мог и имел право уйти хоть завтра, и никто бы его не остановил. Мне кажется, даже я бы не смог. Я лишь верил, что если он назвал свои чувства ко мне «любовью», то во имя этого останется. - Ты не понял, - продолжил Паша, уже обращаясь конкретно к Валере. - Когда Максим позвал меня к себе в команду - не имеющую ни славы, ни, казалось бы, будущего - я стал верить в себя. Чем лучше мы становились, тем лучше становился я и моя жизнь. Многие люди посвящают себя не танцам, а совсем другому, и это становится смыслом их жизни, их верой. - Что ты хочешь этим сказать? - Что если Евгений нашел свою веру в танцах, и судьба помогла ему встретить нашу команду, мы обязаны помочь ему. Я сглотнул, ощущая одновременно и гордость, и радость, и дикое волнение. Все зависело далеко не от меня теперь. - А что насчет тех команд, с которыми он занимался в августе? Новая фраза дала Валере новый повод: - Да, что? Почему он прилип именно к нам? Мы сформированный коллектив! Он взывал ко мне, будто бы надеялся, что именно я потом буду лично выгонять Женю, но его слова разбивались об меня как об стену. - Мы сформированы и мы знаем, что делаем. Именно такие учителя ему и нужны. Но если тебе станет легче, мы проведем голосование. Мнения разделиться не могли: нас было пятеро. Но когда я увидел поднятые руки «за лидирование Жени», то понял: они бы и так не разделились. Все, кроме Валеры были согласны. Я вопросительно смотрел на него, выжидая и не опуская руки. Он все же был моим другом, и я не мог игнорировать его слова. Внезапно он сдался: - Ну хорошо, хорошо, - и рука взметнулась вверх. Тогда я был счастлив. Я улыбался Жене, как дурак, всю репетицию, а он удивленно смотрел на меня, и даже спросил, не хочу ли я проводить его после. Я отказался. Он ведь не знал, как здесь только что отстаивали его право на участие, а потому не мог разделить мою радость. И не стоило. Я не мог позволить ему знать; и в то же время, я не мог уходить с ним вместе каждый вечер. Днем он учился, и выходило так, что наши отношения касались только репетиций. «Привет. Становись туда. Делаем это движение? Да, правильно. Теперь вверх. Ну все. Молодец. До завтра!». И так было каждый вечер. Ни звонков, ни встреч. Его ничто не должно было отвлекать. К тому же я знал, что невозможно все делать одновременно: он бы скатился по учебе, чего допускать было нельзя. Каюсь, я боялся, что родители запретят ему посещать репетиции. Нам было 19 лет, мы могли делать что угодно, а он еще школьник. С утра я подрабатывал курьером, но после знакомства с Женей решил попробоваться в книжный магазин, что открылся недалеко от моей квартиры. Мне хотелось когда-нибудь прочитать все книги, что там находились, и поделиться ими с Женей. Уверен, он половину их знает. Первого октября мы прибыли ровно в шесть часов вечера на стадион. Зрителей пока не было. Нас ждала генеральная репетиция, а затем - само шоу. Мне было приятно вновь ощутить этот запах одежды, парфюма и волнений за кулисами. Нас встречали овациями наши же коллеги. Я приобнял Женю сзади, ничего этим не показывая, но лично его - поддерживая. Он искренне не ожидал такой реакции на наше появление, а мы уже привыкли. Когда подошло время выходить на сцену для самого выступления, я сжал его руку в темноте, и он ответил мне тем же. Зал сверкал огнями с экранов телефонов. На главном танцевальном хип-хоп конкурсе города собралось немало людей. Что ж, для Жени немало: кажется, около двух тысяч. Я не смотрел на него, улыбаясь зрителям, поэтому молился, чтобы его лицо сейчас не было перекошено от страха. Женя стал в центр, а мы с парнями легли вокруг на пол. Тогда-то я смог на секунду глянуть на него: глаза полны уверенности, тело напряжено, но слегка трясутся руки. Я очень надеялся, что жюри этого не заметит. Я мог увидеть многое в танце команды, и в некоторых случаях больше, чем судьи. Женя сложил руки на груди, заиграла музыка. Костя, Паша, Валера, Паша и я находились в упоре лежа. Затем резко вскинули ноги вверх, Женя, должно быть, руки - и понеслась. Он делал кувырки через меня, искусно скользил по полу, а мы в начале играли свои роли сзади. Меня воодушевила Женина уверенность в движениях. Все происходило быстро, мы танцевали то все вместе, перебирая ногами, то по отдельности: я выбегал вперед, затем Женя. Танец получился слегка шутливым: мы изображали нечто руками, сделав из них фигуру, затем отрывались от пола и создавали фон для Жени. Но не оставались в тени. Я заметил удивление на лицах судей: вероятно, они не понимали, откуда у нас новый член команды. Что ж, заявку мы подавали. Затаив дыхание, я наблюдал за Женей. Все было точно, прекрасно, ловко и быстро, хоть я и знал, что это не наш уровень. Если бы рядом поставили делать те же движения любого из нас, вероятно, Женя бы сдался. Но я заставлял его верить, что он молодец. Он занимался всего три месяца, и действительно был таковым, пусть на конкурсе это могло никого и не волновать. У нас было пару сумасшедших моментов с падающими штанами, задиранием майки, а затем суматошные, но искусные прыжки через друг друга, но все это было частью представления и неплохой! Зрителям нравилось, я видел. Что ж, вероятно, здесь собрались любители, и многие не в курсе других наших выступлений и выступлений хип-хопа вообще. Мы парили над танцполом, как бабочки, а Женя, выполнив сложный для него брейк (довольно хорошо), пронесся мимо меня, тяжело дыша. Однако мы смогли станцевать еще один номер, который являлся как бы продолжением предыдущего, и благополучно поклониться. Когда все закончилось, и мы снова вышли на сцену, я даже не ждал награды. Я знал и предвидел гнев Валеры, но будучи реалистом, я понимал: это не тот уровень, что мы обычно показывали. Тем не менее, в жюри в тот день собрались непрофессионалы. По крайней мере не мировые чемпионы. Первое место отдали действительно достойным республиканского уровня ребятам. Мы вежливо похлопали, но на лице Валеры проскользнула та ехидная улыбка, мол «И не такое умеем». Я отвернулся, собираясь успокаивать Женю. Первый раз победы быть не может, он должен это понимать, и я знал, что придется потрудиться, прежде чем мы выбьемся в следующий тур. Но внезапно объявили нашу команду. Я не понял, что произошло. Ребята обступили нас с Женькой: - Вторые, ура! Вторые? Я быстро перевел взгляд на своего «парня-партнера». Улыбка озарила его лицо, и он не удержался от того, чтобы подпрыгнуть. - Ребята, мы на республике! Паши и Костик начали подкидывать Женьку на руках. Больше мы ничего не слышали и не видели. Я по-прежнему стоял в оцепенении, не понимая, хорошо это или плохо. - Ну что ж, Максим, - подошел ко мне с уже принятым кубком Валера. - Возможно, ты был прав насчет него. Слова Валеры внезапно заставили меня почувствовать, что это все же хорошо. Но затем он сказал: - С таким-то танцем и второе место? Ну и ну! Видимо, в жюри сегодня и правда одни слепцы! Он рассмеялся, а я вздрогнул: - Не смей - слышишь? Не смей ничего говорить ему! Это его первое выступление, и я не позволю, чтобы ты все испортил! Он смиренно поднял ладони и удалился к нашим ребятам. Секунды стали для меня вечностью. Я видел, как он что-то им сказал, словил Женин взгляд, но тот по-прежнему был довольным. «Слава Богу. Валера смолчал». Мировая слава вконец испортила его. Но, тем не менее, он оставался почему-то моим другом. Слишком многое испытали вместе как-никак. За кулисами Женя подбежал ко мне: - Привет! Я улыбнулся: - Здравствуй, чемпион. - Максим, я хотел спросить… Мы же хорошо выступили, на самом деле? Просто мне до сих пор не верится! Я сглотнул. - Просто прекрасно, - и улыбнулся. - А ты поверь. Женин взгляд выражал благодарность. Мне очень хотелось поцеловать его в тот момент, но я не мог. Хотя, конечно, ненадолго забыл, что вокруг люди. Потрепал его по голове. Внезапно налетели девчонки: - Извините, Вы Максим? Подпишите пожалуйста! Они суматошно стали подсовывать свои футболки и блокноты с надписями RightOn. Женя оцепенел. - Вы знакомы? - Честно говоря, это и есть наши фанаты. Я быстро выпроводил их, чтобы те не сболтнули что либо о нашем «не совсем впечатляющем» танце. Однако одна все же успела ляпнуть: - Ты их новенький? Вы, ребята, готовили нам сюрприз что ли? Девчонки захихикали. Я же действительно никому кроме организаторов не сообщил о новоприбывшем. Наши группы с миллионом подписчиков были не в курсе. Даже они. - Да, - только и выдавил Женя от неожиданности. Девушку было не заткнуть: - Ну, ничего, скоро и у тебя появится свой фан-клуб! Прямо как у Максима! - она подозвала обратно своих подруг и те попросили меня о фотографии. Я разрывался. Я видел, что Жене эта фраза не понравилась. Его руки сжались в кулаки. Откуда-то неожиданно вышла та самая девушка, Соня вроде бы, к которой меня притащил Женька на квартиру. - Привет, ребята, - смущенно улыбнулась она. Пока я фотографировался с девчонками, Женя обхватил свою подругу за талию. На это обратили внимание. Девушка покраснела. - Мне не нужен фан-клуб, - внимательно посмотрев на меня, а затем на нее, произнес Женя. - У меня уже есть самый главный поклонник. И они удалились в обнимку под мое молчаливое недоумение.