Сумеречные истории

      Шесть утра. Раннее утро. Очень раннее утро. Когда за окном еще прохладно, свежо и тихо. Оглушительно тихо. Как и на кухне Верховного мага Бруклина, словно на лугу в предрассветные часы. Но тишина эта отнюдь не из-за отсутствия владельцев белоснежных тарелок и разноцветных стеклянных бокалов, как раз наоборот, эти самые владельцы находятся в одном помещении. Тогда какого черта так тихо? Я вас спрашиваю.       Александр демонстративно прошествовал мимо Магнуса в одних лишь пижамных штанах, что неумолимо грозились слететь с тазобедренных косточек. Не то чтобы он красовался и выставлял свое идеальное тело на показ, вовсе нет. Просто охотника бесило данное положение дел, и он никак не понимал причины такого поведения своего парня.       Алебастровая кожа оттенялась в редких лучах восходящего солнца, а прохладный ветер из приоткрытой форточки заставлял покрываться мурашками. Запах крепкого кофе и сладких булочек с корицей витал в воздухе, разжигая голод. Увы, только гастрономический. Вот уже продолжительное время в лофте слышались лишь звуки телевизора, урчание холодильника и скрежет зубов от злости нефилима.       Маг сидел за столом, увлеченно читая «New York Times». Огромная развернутая газета в тонких пальцах скрывала лицо и добрую половину тела. Что происходит за пределами этой газеты вообще ничего не видно. Да это и не интересно. — Магнус, — Алек сверлит глазами газету в том месте, где должны быть глаза Магнуса. — Ну, — шелест бумажных страниц начинает бесить. — Магнус, — охотник не сдается и терпеливо ждет, когда маг соизволит опустить этот проклятый клочок бумаги. — Что? — все еще продолжает читать статьи. — Я здесь, — охотник пытается сжечь все здесь взглядом к чертям, вместе с этим любителем желтой прессы. — Я знаю, — спокойный тон и шуршание перевернутой страницы.       Последняя капля в и так переполненной чаше. Александр стремительно пересекает кухню, вырывает газету из рук шокированного мага и остервенело разрывает ее в клочья. — Ты когда в последний раз ко мне прикасался? — тяжело дыша, выплевывает юноша, бросая обрывки страниц на темный паркет.       Тишина опять наполняет кухню. Всегда спокойный нефилим повел себя крайне вспыльчиво. Верховный маг Бруклина не понимает, что происходит. — Я не понимаю тебя, Александр. — Ах, ты не понимаешь. Вот жалость-то какая. А я-то думал, ты все понимаешь. Как опрометчиво с моей стороны.       Кофе в металлической кружке уже успел остыть. Досадно. — Да что происходит-то? — Магнус пристально смотрит в ореховые глаза, надеясь хоть там найти ответы. — Ладно, — тихо начинает нефилим. На него словно обрушилась вся тяжесть мира. — Я расхаживаю перед тобой практически полуголый, а ты даже не посмотрел в мою сторону. Ты даже не опустил эту проклятую газету. Я уже молчу про утренний поцелуй, про него я уже давно забыл. — То есть… — Да, Магнус, — Алек отворачивается к окну стараясь унять обиду, что так подло подступает к горлу. — Ты не прикасаешься ко мне совсем, ты смотришь на меня совершенно спокойно, без того безумного огонька, да ты даже не пристаешь ко мне. Раньше тебе требовалось лишь то, что мы с тобой находимся в одном помещении, чтобы начать изнемогать от желания прикоснуться. Сейчас же ты продолжаешь делать свои дела, лишь просто поприветствовав меня. — Неужели это правда? — Когда у нас последний раз был секс? — На той неделе? — маг действительно не помнит. Провал. — Три недели назад, — горькая усмешка. — Вот видишь, а раньше ты не выпускал меня из постели часами. — Александр, я… — У меня появились новые шрамы на боку, — перебивает Алек, от чего Магнус дергается. — Естественно ты не знаешь о них, потому что не исследуешь подушечками пальцев поврежденные участки моего тела. Да ты и неповрежденные-то не трогаешь. — Какой кошмар, — Магнус кусает губу до крови, сдерживая крик отчаяния. — Что происходит с нами?       Вопрос зависает в воздухе. Тишина разгуливает по кухне, только уже прихватив с собой тяжёлую ношу сострадания. — Я не знаю.