Мятный бордель.

***

Сегодня он не помнил, что было вчера, а завтра не вспомнит и сегодня. И так изо дня в день. Мимолётные проблемы на минуту, и вот они уже его и не волнуют. А всё казалось так насыщенно. Но спокойно можно найти дверь выхода из этих иллюзий. Просто нужно причинить боль. Нет, не другому, а самому себе. Вспомнить то, что так долго хотел забыть. И вот, уже ты не смеёшься. Вспомнить боль, которую принёс близкий, и ты начинаешь сожалеть. Вспомнить родителей, и появляется первая слеза. Вспомни, что ты один, и тебе не к кому пойти, излить свою душу, рассказать все тайны, чтобы стало легче... и ты уже на пределе нервного срыва. Ах, какая приятная боль!

***

Прошло уже около месяца. Всё, что было пережито, можно забыть как страшную сказку. Но возможно ли это вообще? Для Чимина это было нереально, как и забыть дорогу домой. Картина кровью перед его глазами. Мятный сок под его ногами кипит и умоляет о дожде. Умоляет о дожде Чимина. И мольбы приняты. Пары капель слёз хватит. И огонь уже потух. Только клубы дыма летят по небу, притворившись облаками. Грязными, серыми тучами, что идут перед грозой. Как же хочется всё забыть. - Чимин, ты идёшь на учёбу? -приоткрыв дверь в уже не свою комнату, поинтересовался Хосок. В ответ он слышит лишь тишину. Она с треском разъедает ушные перепонки. И так уже ровно месяц. Ни слова. Лишь кивки и действия безвольно, без слов, без чувств. Пара неуверенных шагов к кровати, где лежал Пак. Его глаза были пусты. Его тело было бездвижно, а его сердце больше не подавало никаких признаков жизни. Оно будто замерло. - Чимин. Я понимаю, что это для тебя будет трудно, но... Забудь, - друг детства пытался вселить в парня новую жизнь. Но всё летело к чёрту на рога. Он снял для него квартиру, но тот ни разу там не появился, стал оплачивать учёбу, которую Пак посещает раз в неделю, и то не факт. Он уже не знал, что делать с ним. Чимин медленно переводит взгляд на рядом сидящего и понимает, что этому не бывать. Он медленно поднимает руку, от чего у Чона появляется интерес к чему-то новому, ведь когда Хосок приходил к нему, то тот просто вставал с кровати и уходил на улицу. - Минни, что ты хочешь мне сказать? - озадаченно спросил Сок, не понимая значения поднятой руки. Указательным пальцем Чимин показывал на дверь, прося выйти из его покоев. В Хосоке начало бушевать недовольство и боль. - Нет! Мне это уже надоело! Чимин! Юнги больше нет! Он погиб! Сгорел заживо! Ты меня понимаешь!? Что мне прикажешь делать! Думаешь мне не тяжело!? Джун пьет каждый день в барах, ты компостируешь мне мозги каждый день! Да что с вами не так! Хотите, считайте меня бездушной тварью, но для меня смерть Мина прошла быстро. Да, я до сих пор его вспоминаю как избалованного ребёнка, но я тоже не железный! Поймёте вы это или нет?! - в этот момент в Чоне просто бушевала злость, кипела кровь. Он высказал всё, что хотел, и хотел давно, но смог только сейчас. Чимин не шелохнулся, как показывал на дверь, так и показывает. Руки в бинтах. Только сейчас обратил на это внимание старший. - Подожди, что это? - Хосок схватил руку сопротивляющегося парня и стал с яростью срывать бинты. То, что он увидел, привело его не просто в шок, а в страшный кошмар. - Ты вообще понимаешь, что сделал? Ты хоть понимаешь, что к тебе больше никто не подойдет?! А!? Какой же ты всё-таки дурак, мелкий, - Хосок встал и отпустил руку младшего, который мигом вцепился второй рукой в больную и начал теребить её у груди. - Я ухожу. Подыхай здесь и дальше! - Сок закрыл за собой дверь. Чимин сидел на своей кровати и плакал. То, что он услышал, его ничуть не задело, он и сам не знает почему. Он просто хотел всё осмыслить сам. Без давления на себя других. Это казалось ему противно. Противно, что он не может решиться забыть. Противны потакание со стороны Хосока. Противно своё поведение. Противен сам себе. Не переставая думать, он всё так же сидел теребя свою руку с надписью, вырисованной канцелярским ножом в виде уродливого шрама, который не успел зажить ... ... ^ Мин Шуга^