Мятный бордель.

***

- Чимин, собирайся немедленно! Мы едем к врачу! - с этой фразой Хосок подлетел к парню, сидящему в классе. На едине с собой. - Сегодня у тебя приём у Сок Джина, нам нельзя опаздывать! - твердил Хён, но Паку было наплевать, он спокойно встал и поплёлся в сторону двери. - А твой портфель тебе не нужен?! - возмущённо прокричал вслед мелкому. В этот момент совершенно все в классе наблюдали за действием этих двоих. Кто-то из девочек перешептывались о их внешности. Кто-то не понимал ни черта: почему молчит Чимин, и кто вообще этот парень. Завалился во время перемены к класс ещё и возмущается. Чимин остановился у двери, подошёл к портфелю, убрал туда все тетради и бросил обратно. - Маленький засранец! - проговорил про себя старший, поднимая портфель с пола, и, перегнав мелкого, побежал открывать машину.

***

Вокруг столько бабочек и ни одного цветка. Вокруг столько цветов, и ни одной бабочки. Как трудно забыть тебя, Как легко вспомнить тебя. И зачем это всё вообще началось? Зачем он жил? Чтобы в конце сдохнуть? Ну ты и гнида! Бездушный урод! Поиграл и бросил. Понёс ответственность, поиздевался, збагрил обратно, и ...

***

- Здравствуйте, Сок Джин. Это мы, Хосок c Чимином. Я записывался на приём вчера вечером, - поклонившись, разъяснил Чон. - Здравствуйте, да-да, я помню. Проходите. Старший посадил Пака в кресло, а сам отдалился на диван неподалёку. Время летело, психолог долго вёл беседу сам с собой. В итоге ему пришлось расспрашиваться Сока, в чём же дело.

***

Чимин столько раз сбегал. Уже потерял счёт. Каждые два-три дня, Чимин сбегал из дома. Хосок и Джун поздно спохватывались. Они долбились в дверь, а когда она слетала с петель, то они видели одну и туже картину: кровать пустая, вещи, связанные в веревку, и открытое окно. Они мигом садились в машину и обыскивали пол-Пусана. И только Ким предположил, где его можно найти. Они мчались загород, в то адово поместье, от которого ничего и не осталось кроме как обгоревших развалин, обломков мебели и огромного количества разбитого стекла. Чимин медленно поднимался по лестнице обгоревшего здания, ведя своей рукой по чёрным от угля перилам, вспоминая первый и последний день прибывания в этом доме. Он уже давно залился слезами, как только увидел поместье в первый раз, когда сбежал впервые из дома, ведь ему не дали увидеть, что происходило, когда уйма пожарных столпились у дома. Джун тут же увёз от туда Чимина, чтобы тот не понял, что произошло. Но через несколько дней он подслушал разговор старших и с тех пор не произнёс ни слова. По сей день. Спотыкаясь о всё, что лежит на полу, он добрался до комнаты, в которую Юнги не разрешал заходить Паку. Всё сгорело. Ничего было не понятно, где и что стояло, но мелкий увидел рамку, в которую было вставлено фото маленького Мина. Он прижал её к груди, и его слёзы текли ещё быстрее. Теперь эта рамка стоит у него на столе. Медленными шагами он добрался до своей комнаты. Она была почти не тронута, но на кровати было много пепла. Чимин ужаснулся. Он видел очертание человека. Рук, ног, он видел позу, в которой лежал Он. Пепел ни капли не развеялся от ветра, будто его кто-то приклеил. - Юнги! - кричал младший. Он звал его. Стучал руками по полу. Молил, чтобы это был всего лишь сон. Он лёг рядом, положил руку на пепел и нащупал что-то странное. Поднеся небольшой предмет к лицу, он увидел кольцо, принадлежащее владельцу дома. Прижав его к груди, он погрузился в свои воспоминания и не заметил, как уснул, под обворожительный, всё ещё насыщенный запах, исходивший от обгорелого, единственного живого куста мяты. Обнаружили Пака лишь ночью. Нам Джун взял его аккуратно с кровати и медленно понёс к машине, дабы не разбудить истеричное дитя во избежание конфликта. Он каждый раз засыпал с Юнги, а просыпался один.

***

- Чимин, выйди из кабинета, я поговорю с врачом наедине, - Хосок потрепал Чима по голове и сопроводил из помещения. Он стоял у двери, пока не услышал странный, до боли знакомый голос, такой терпкий и в то же время нежный. Только это вывело его из обморочного состояния, но ввело в состояние шока. Он интуитивно побежал в сторону голоса, останавливаясь рядом с выходом. Минут 10 он стоял с ошарашенным видом. Мимо него летели люди, проносились врачи. А он бездвижно стоял и не мог поверить своим глазам. Может, ему показалось, а, может, и нет. В его душевном состоянии, каждый мог быть тем, кем хотел бы его видеть сам Пак. И он видит. Мимолётно. Не успевая даже среагировать. Ничего не может поделать. Руки онемели, ноги стали ватными. Тело не слушалось, а голова перестала соображать адекватно. Будто с ним играли самую злую шутку. Делая больнее всего его детскому сердцу. Оно готово разорваться на малейшие части от боли, шока, сожаления, счастья, любви и... Ненависти Бабочка не может опылить цветок, находящийся под стеклянной банкой, но она пытается столкнуть преграду, разбиваясь о нее. Не сожалея о том, что потратила на это большую часть своей и так короткой, но бесполезной жизни, в которой всё равно ничего бы не добилась эта бабочка. Зато она многое познала за всю свою жизнь: боль, ненависть, страх, сожаление, интерес, и то, что никто не мог познать до неё раньше. "Любовь" Ведь у них не было такой возможности. Они летали с цветка на цветок, лишь забирая чувства и ничего не давая взамен. А только на прощание помахают бархатным крылом, дотрагиваясь до нежного лепестка. Какие схожие чувства, но только вот наша бабочка поняла, что, если быть как другие, истины не понять. А Чимин так долго хотел вернуться туда, назад. И возможность ему была предоставлена, но ему не хватило смелости сделать это. Он мог лишь стоять. Долго, долго. Упорно, упорно. И наблюдать, как мятная макушка забирается в машину и в спешке удаляется с парковки и зоны видимости Пака. Его окликивают люди. Врачи теребят за плечо. Хосок стоит перед ним и, взяв его лицо в свои руки, не может понять, куда тот смотрит своими испуганными глазами, из которых текут слёзы. Он направляет свой заинтересованный взгляд туда же, куда и младший, но там уже пусто. И для него навсегда останется загадкой: что же там было несколько минут назад. Что так привлекло внимание Пак Чимина, который уже так давно бредит лишь одним: тем, кто дал ему ощутить все те чувства, что ощутила бедная бабочка, бьющаяся о стекло, за которым таился такой загадочный, яркий, невообразимо красивый и ароматный цветок, что раньше красовался на грядке, хвастаясь своим величием, но, в конце концов, был отсажен ото всех в тень, а чтобы цветок не погиб от холода, его накрыли банкой, где он томился и томится по сей день. И ждёт, когда же хрупкая бабочка столкнёт неподъемную банку.