Ты не бастард

«Ты не Старк, не забывай. Ты Сноу. Ты всего лишь бастард». Сколько раз эти слова слетали с губ Сансы Старк, старшей дочери благородного Эддарда? Всяко меньше, чем произносились мысленно. А сейчас Санса торопилась в Чёрный замок, как в единственное оставшееся ей укрытие, и ей было плевать, что Джон – бастард, одинокий, мёрзнущий на Стене бастард. Он её брат, и у него в подчинении весь Ночной дозор. Всё осталось позади: испоганенный чужими знамёнами дом, подонок-супруг, безумный, обречённый побег. Старая дорога вела на север Севера, туда, где тысячелетиями несли свою неблагодарную и никем особо не замечаемую службу братья-вороны. Туда, где никто не носил кружева из Волантиса и слыхом не слыхивал о лимонных пирожных. «Я счастлив лицезреть мою прекрасную леди-жену». Поднимая кубок в обеденном зале, Рамси всегда ласково улыбался и не скупился на комплименты – для иных определений у него была целая ночь. Красота Сансы провоцировала, распаляла, рождала в извращённом сознании новые мерзкие затеи; будь наследница Винтерфелла менее привлекательной, муж не приходил бы к ней так часто. В начале проклятого супружества Санса ненавидела своё тело, потом оно начало вызывать у неё отвращение, а после – одну только отстранённую жалость. Вот Бриенна… леди Бриенна… рыцарь Тарт… да неважно, – женщина, едущая рядом и принёсшая ей клятву верности (слишком поздно принятую клятву!), – её бы Болтонский бастард убил практически сразу. Другое дело дочь Неда Старка или пайковский кракен, разбивший некогда сердца не одного десятка девушек: Рамси нравилось ломать только красивые игрушки. Повсюду лежали снега, глубокие, ослепительно белые сугробы. Привычный ландшафт родных мест. Когда-то в Королевской Гавани, под тяжёлой лапой жестоких львов, ей каждую ночь снился Винтерфелл и его окрестности. Снились её комнаты, галерея, с которой мать наблюдала за упражнениями Робба, Теона и малыша Брана, звон, шум и смех, доносившийся то из кузницы, то с конюшни… и по-взрослому грустное лицо Джона, всегда державшегося в стороне от собственно старковских детей. Теперь не снится. Леди Старк – не Болтон, пожалуйста, не Болтон! – вообще больше не видела снов. Только кошмары. Снег, залитый тёмно-красным льдом, стёкшим с ободранных тел мучеников, быстро застывшим на пронизывающем до костей ветру. Вой вечно голодных, отвратительных тварей, которых невозможно назвать собаками. Глаза её палача, обычно мутно-серые, а порой почти голубые и почти красивые от удовольствия. «Маленький Ланнистер делал с тобой это?» Нет, разумеется. Тирион был воистину достойным человеком, вопреки росту, фамилии, количеству выпиваемого вина и развращённости любовниц. Если бы Санса ещё верила в Семерых, она бы даже помолилась за него. Если бы в ней была хоть капля веры в каких угодно богов, она за многих бы помолилась. За оставшихся в живых братьев – Брана и Рикона. За странную, упрямую и смелую женщину в доспехах, едущую рядом с ней. За искалеченного телом и душой Теона, предателя и спасителя, которому едва ли найдется место на Железных островах. И за Джона Сноу, печального бастарда в чёрном. Длинная ветка хлестнула по плечу, и Бриенна, готовая за свою миледи зарезать что дерево, что человека, что самого Короля Ночи, встревоженно обернулась. Люди выдумывают столько сказок и историй о синеглазых беспощадных чудовищах, живущих за Стеной – как будто в Семи Королевствах недостаточно своих монстров! У ночей Сансы тоже был король… чем он уступал предводителю Иных? Разве Болтон не смаковал её страх, не наслаждался её страданием?.. Её много кто учил, целенаправленно или мимоходом: мама, септа Мордейн, королева Серсея, Маргери Тирелл. И все они в той или иной форме утверждали, что благородной женщине следует угождать своему лорду-мужу. Но разве они знали, что такое Рамси? Совершенно неважно, о чём Санса говорила и как поступала, пыталась сопротивляться или покорялась любой прихоти – сумасшедший ублюдок жаждал унизить её. Исковеркать. Но только не уничтожить, нет! Это было бы слишком просто и неразумно. Дорогие игрушки должны служить долго, истекать кровью по капле-другой, кривить не попорченное ни кулаками, ни ножом лицо фальшивой улыбкой. И рожать, разумеется, исправно рожать сыновей: Хранителю Севера нужны дети. Внуки, как-то поправила Санса, и всю следующую неделю супруг забавлялся с ней не тем способом, от которого женщина зачинает дитя. «Ты сама виновата во всём», – скорбно качал головой Рамси. Он умел напускать на себя подобающий вид – этакий лорд поруганной чести и растоптанных чувств. Но в его издевательских словах была и доля правды, правды огромной, как сам Север, и безрадостной, как Долгая Зима. «Арья никогда не позволила бы творить с собой то, что терпела я». Она убила бы младшего Болтона прямо в первую брачную ночь. Неизвестно как, но убила бы. Лошадка-Арья, умница Арья, забавная не-леди Старк. Она сумела ускользнуть ото всех погонь. Она умудрилась спасти свою волчицу (а ведь всё началось именно тогда, да, тогда, когда по приказу Серсеи убили Леди!). И если бы в Ночной Дозор сейчас приехала Арья, Джон обрадовался бы куда больше. Сансу всегда необъяснимо злили тёплые отношения Сноу и сестры. «Тебе незачем так много играть с бастардом, сестрёнка». Иди в седьмое пекло, сестрёнка, огрызалась Арья. Конечно, Санса жаловалась матери, и конечно, Кейтилин наказывала младшую дочку – формально за не подобающие высокородной девице выражения, а по факту как раз таки за дружбу с бастардом. Они подъезжали к твердыне Ночного Дозора, наконец-то подъезжали, и в голове бесправной хозяйки Винтерфелла крутились одни и те же слова: «Джон, ты не бастард. Ты действительно Старк, и гораздо больше Старк, чем я». Нужно сказать ему это хотя бы теперь. Это очень важно, Неведомый побери, это так же важно, как то, что в чертоге Винтерфелла должен сидеть Старк!.. …Но когда тяжело поводящая боками лошадь вошла в ворота Чёрного замка, и Санса увидела лицо Джона, то ей вдруг стало абсолютно ясно, что дело совсем не в правах законнорожденных и не в титуле Лорда-Командующего.