Ты не бастард

Он обнимал сестру, а не благородную леди и не невестку нынешнего Хранителя Севера. Чужим жёнам кланяются и целуют руку, порой и вовсе церемонно кивают с пристойного расстояния, но, во-первых, они были родственниками, а во-вторых, Джон как-то слишком быстро и слишком близко подбежал к ней. И Санса, не задумываясь ни о чём, крепко прижалась к Лорду-Командующему. Собственно, она просто упала в подставленные сильные руки и следующие несколько мгновений таяла в тёплом дыхании. Закоченевшие пальцы бездумно сжимали потёртый мех воротника, сквозь предательски стекающие по щекам слёзы двор Чёрного Замка плыл, как бумажная лодочка по реке. «Старки не должны быть одни. Волку нужна стая». …Позже Бриенна что-то говорила и объясняла, Подрик сновал между общей залой, кухней и конюшней, Джон коротко отдавал приказы, а шедшие навстречу дозорные исправно опускали взгляд. А ещё позже она сидела у натопленного очага, в налитой до краёв деревянной плошке булькало довольно странное варево, и на расстоянии полутора локтей сидел молодой мужчина, которого дочь Кейтилин и знала, и не знала. Похлёбка оказалась сытной, хотя совершенно невкусной, собеседник – молчаливым и… в голове у Сансы настойчиво крутилось ещё одно определение, дикое, неуместное, но правдивое. Не преуспев в казни собственных размышлений и сообразив, что все отпрыски Неда одной крови, – а, например, её внешность находили привлекательной все, – девушка разрешила себе мысленно признать Джона красивым. Роббу она этот статус давала прилюдно, с гордостью, бас… сводный брат был почему-то другой историей. Вообще другой. Санса протянула руку к кружке, из которой пил Лорд-Командующий. Она догадывалась, что там вовсе не вода, и отлично: ей нужно было непременно выпить, чтобы «узаконить» своё странное состояние, пусть даже подменив причину и следствие. Джон замешкался, не сразу поняв, что леди Старк будет спиртное. Через пару долгих ударов сердца их пальцы соприкоснулись на исцарапанном олове. Она сделала глоток глубоко, резко, не по-женски. Злая жидкость куснула язык, проскребла по горлу и разгорелась в глубине живота. Отчаянный кашель тотчас выдал непривычку к подобным напиткам. – За тысячи лет в Ночном Дозоре так и не научились варить эль, – извиняющимся, чуть отстранённым тоном произнёс брат. Он смотрел в огонь, но плох тот дозорный, что не замечает происходящего сбоку, а должность командующего искони доставалась только лучшим воинам братства. Это точно. Пойло было ещё более отвратительным, чем наскоро проглоченная баланда. Санса сдержала тошноту, вторично приложилась к кружке и неожиданно для самой себя произнесла: – Знаешь, когда мы были детьми, я вела себя ужасно. Ужасно и несправедливо. – Я тоже хорош, – Джон встряхнул головой – где же его кудряшки, непослушные чёрные завитки? – и улыбнулся ей. Улыбка у него осталась такой же, чуть грустной и застенчивой. – Просто уходил от вас и дулся в своём углу. Старк вспомнила игры, в которых Джон всё-таки участвовал. Таких было не слишком много, но… в самом деле, не Роббу же было предлагать роль гадкого драконьего принца, из-за которого погибла тётя Лианна и началась война! Старшие братья не могут играть злодеев, да им и незачем, если есть противные угрюмые бастарды. И Джон безрадостно уводил Сансу-Лианну в дальние галереи, пока Теон и Робб, снисходительно посмеиваясь, собирались в маленький спасательный отряд. Детские забавы – не взрослая жизнь, поэтому «дракона» быстро и бесцеремонно побеждали, а прекрасную пленницу с почестями возвращали в свои комнаты… Потерявшись в чистом, холодном прошлом, она пропустила мимо ушей какой-то вопрос Сноу. Теперь в пристальном взгляде тёмных глаз читалось то ли беспокойство, то ли недовольство: девушка слишком плохо знала своего сводного брата, чтобы угадать его настроение. Санса собралась с духом и вылила в себя остатки эля. На самом деле ей нестерпимо хотелось разом вывалить всё то, о чём она думала в ледяной страшной дороге: что она вовсе не считает Джона бастардом, что гордится его титулом командующего, что поняла многие вещи (и заплатила за все осознания страшную цену). Но замечательное слово «брат» решительно не желало слетать с её уст, а без него прочие откровения звучали бы, мягко говоря, странновато. И тогда она заговорила о простом и самом главном. О важности Винтерфелла для их семьи. О необходимости вернуть свой дом. О войнах, которых не избежать… Всё это звучало очень убедительно и весомо, всё ставило шальные мысли в правильную позицию, и даже определённая дерзость казалась оправданной – «смотри, я та, кем должна быть! Я волчица, я дочь Неда Старка!» В конце концов, требовать всегда проще, чем просить. Окончательно запутавшаяся Санса знала, что противоречит самой себе: извиниться за детские обиды и призвать возглавить армию? Безумие… Именно. Ненормального ублюдка, засевшего в её родовом гнезде, не победить иначе. «И неважно, что подумает Джон, лучше пусть увидит во мне всё ту же избалованную дурочку, чем… чем… неважно». Он возражал, вполне обоснованно, приводил какие-то цифры, увещевал, но шестое чувство подсказывало северянке – к стенам Винтерфелла придёт армия. И это ощущение уже было её личной маленькой победой. …Санса вышла из комнаты объевшаяся, разгорячённая и полная надежд. Она имела весьма смутное представление о людях, которые находились сейчас в цитадели Ночного Дозора, однако бояться не хотела. То ли её запасы страха попросту исчерпались в страшные недели замужества, то ли она рассчитывала на меч Бриенны и авторитет брата, то ли дурной эль был действительно чересчур крепким. На Стене обитали мужчины в чёрном – это знал любой вестеросский ребёнок. Младшие сыновья захолустной знати, воры и насильники или вдовые крестьяне, не видящие разницы меж ледяной крепостью и опустевшим домом… кто угодно, но всегда мужчины. Откуда в мрачной твердыне взялась роскошная леди с тёмно-красными волосами и рубиновым ожерельем? Тоже сбежала от ужасов войны под крыло какого-нибудь родича? Наследница Винтерфелла заметила гримасу безрадостного удивления на лице женщины ещё во дворе, когда отчаянно и по-детски обнималась с Джоном. Мелочь, пустяк, скользнувший по самому краешку сознания. Но сейчас незнакомка, пролетевшая мимо, выглядела откровенно взбешённой. Она не удостоила болтонскую пленницу-жену даже взглядом. Красавица спешила к Лорду-Командующему, и заданный ею вопрос – громкий, прямой – не оставлял никаких сомнений в статусе дамы и причинах её присутствия в цитадели Ночного Дозора. – Милорд, что всё это значит? Вы должны выбрать… – Я не должен никого и ничего выбирать, леди Мелисандра. Я знаю, что вы делали той ночью, но не пытайтесь мной манипулировать. – О, как забавно мешались в его голосе раздражение и смущение! Юная Старк застыла на месте, не довершив начатый шаг и мгновенно падая в пучину абсолютно безосновательной и настолько же жгучей ненависти к красной шлю… тва… к очаровательной любовнице Джона Сноу. Волку нужна стая, а мужчине – женщина. Лорды и крестьяне, купцы и разбойники, короли и оборванцы – все любят хорошо прожаренное мясо, удачную охоту, процветающий дом, союзы, что укрепляют значимость их рода… и красоток, охочих до плотских утех. Всякий, у кого есть мужской орган, желает откровенных ласк, эту истину Санса усвоила ещё в Королевской гавани; Рамси же с не свойственным ему терпением детально объяснял неразумной жене, за что именно ценит Миранду. И гнев, охвативший её сейчас, был ужасно глупым. «Везде, где я появляюсь, уже есть женщины». Да у брата, молодого, здорового и сильного мужчины, может быть хоть десяток любовниц! Клятвы Дозорного? Исполняйся они по-настоящему, в Кротовом городке не было б борделя, однако он есть, и вряд ли работает в убыток. Но Джон – Лорд-Командующий, к тому же потомок Хранителей Севера, он не прельстится трактирными девками. Если Мелисандра и продаёт себя, то не за пригоршню золотых монет. Она из породистых сук, навроде королевы Серсеи. Санса даже не поняла, что сбежала с «места преступления», едва услышала чужой неприятный разговор. Вроде бы ноги приросли там к выщербленному полу… а на деле она стояла на пороге своей гостевой комнаты. Чёрный Замок – не Красный, здесь не спрятаться в приветливой зелени садов, не заблудиться среди анфилад благоуханных комнат. Зато серый камень не расплывётся гадкой ухмылкой болтонского ублюдка. Её благородного лорда-мужа. Остывшая было злость неожиданно поменяла направление: девушка отчётливо вспомнила венценосную львицу и её жалобы на уже покойного в ту пору супруга. Роберт приходил вечно пьяный, Роберт действовал грубо, Роберт не ведал дОлжного уважения к её ложу… Попадись Ланнистерше для сравнения наследник Русе, она, пожалуй, ползла бы за Баратеоном через все Семь Королевств! Но златокудрая стерва носила тончайшие шелка и пила дорнийские вина, белых плеч и полной груди её никогда не касалось лезвие ножа, а королевское чрево раз за разом оплодотворял родной брат Серсеи!.. Вырвавшаяся из капкана волчица, пару часов назад полная решимости отвоевать Север, без сил упала на жёсткую узкую кровать и неприлично, бессмысленно разрыдалась.