Marvelous

Таймлайн: в промежутке между «Мстители: Эра Альтрона» и «Первый Мститель: Гражданская война». Жанр: скорее джен с неразборчивыми намеками на множество возможностей, как в каноне; основная неразборчивость Стив / Ванда. Рейтинг: G. Персонажи: Стивен Роджерс (Капитан Америка), Ванда Максимофф (Алая Ведьма), Наташа Романофф (Черная Вдова), и никуда совсем без главного генератора остроумных реплик — Тони Старк (Железный Человек).

***

Стив ничего не понимает в детях: не солдатское это дело, с ребятишками возиться. Но волею судьбы он у разношерстной ребятни главный, и даром, что ребятня — совсем не дети, — если не считать те долгие годы, что он охлаждался в природной криокамере, они почти ровесники, — может, разве Вижн, этому пару месяцев от роду, но Роджерс и в устройстве инопланетных разумов разбирается плохо. Они все друг другу под стать: зеленые, торопливые салаги, без выправки, выдержки и авторитетов. Иногда у него ощущение, что в них хитрой машиной заложены старковские гены — от Тони и не такого приходится ждать, один полноценный и самостоятельный разум он уже создал, от такого искусственного интеллекта и до человека недалеко. Впрочем, человеческие дети — последнее, что этот мир может получить от гения; Старк точно знает, откуда они берутся, но представить его чьим-то отцом не способен даже Капитан, взявший за жизненное кредо умение разыскивать в людях положительные стороны. Однако никаких других вариантов, почему в рядах новобранцев Мстителей моральные убеждения расшатанные, как своды дома в Новом Орлеане после 2005, а командный дух слабее, чем после проигрыша на национальных по баскетболу, у Стива, закаленного старой Америкой, не имеется — либо пагубное влияние червивого капитализма Старка, либо телевидение, на вкус Роджерса непозволительно распустившееся. Его бы воля, он все бы оставил как в сороковых, когда зелено-голубой шарик, вращающийся вокруг солнца, действительно был зелено-голубым. Правда, тогда и Плутон почитали за планету. И от мыслей о том, как все изменилось, Стив чувствует себя моделью проржавевшего Кукурузника, разлагающегося где-нибудь на заднем дворе фермы в Огайо. Но не сравнивать он не может: есть с чем сравнивать. Ванда, пожалуй, единственная, кого непогрешимому Капитану не стыдно назвать ученицей: она и возраста подходящего, и старается вдвое сильнее других, и советам внимает с куда большей готовностью, чем компания из парочки летунов, стрелка на затянувшихся каникулах и одной своенравной и невообразимо гибкой паучихи (Стив, конечно, пропустил большую часть бесконечной войны двух сверхдержав, но от Наташи даже ему, лишенному контекста предрассудков, иногда становится не по себе). Наташа с присущей ей невозмутимостью хохочет над солдатской выправкой Роджерса — она солдат другого толка — и совершенно без намеков зовет Ванду любимой протеже Капитана. От Наташи попробуй что скрой — высмеет прилюдно. Стив даже и не пытается: не возражает, не отмахивается, покорно делится с детсадовцами накопленным опытом и тихо скрежещет зубами в ответ на комментарии Тони, который, как лихой, бесшабашный дядюшка, залетает в гости по выходным с подарочками; его изобретательные машинки, ловкие пульты управления, сложные схемы и совершенно непонятные чертежи — сплошь детские игрушки, полезные и значительные на операциях, но для Стива, добрую неделю учившегося набирать пароль на клавиатуре смартфона, совершенно неуместные на тренировках. Он честно пробует обучать команду без инородных детищ высокого интеллекта, но все, как один, совершенно справедливо ставят его на место. — Ты же помнишь, что не всех искупали в этом твоем волшебном корыте, Ахиллес ты наш? — в очередной раз замечает Тони, нарочито нивелируя ценность внутреннего содержания корыта. Вижн многозначительно мелькает зеленым плащом — этого-то точно искупали, но он отчего-то всегда безмолвно согласен со Старком, видимо, сыновьи чувства или этот чертов камень во лбу в лучших индийских традициях. Наташа метко разносит микроскопическую цель из новенького пистолета с искусным автоматическим наведением, и несгибаемому Капитану не остается ничего кроме компромисса. Стив подкидывает в воздух металлического жучка, который тут же, намагниченный, возвращается к хозяину, и даже не трудится спрашивать, для каких целей он нужен; кивает в знак согласия и отпускает всех на перерыв. Ванда с неподдельной ленцой отлипает от гладкого и безупречно-белого дверного проема, и мужчина с немалым удивлением ловит ее внимательный взгляд: по зрачкам, время от времени искрящимся багровой плазмой, легко можно прочесть ненавязчивое согласие. Кажется, все здесь решительно забыли, что Ахиллес — далеко не самый неуязвимый персонаж греческих мифов. Между складными, гуттаперчевыми пальцами Алой Ведьмы мелькает короткий всполох, пламенеющий, как ночное небо над Невадой. Невада, с ее сумасшедшим увеселительным городом, так же нова для Стива, как и все эти заковыристые мутантские трюки в такой опасной от него близости, и от неподдельной мощи юной Ванды, с ее подростковым максимализмом, любовью к громкой панк-музыке и черным лаком на коротких ногтях, Капитану так же непривычно, как и от спутникового. Еще страннее ему от того, что из всего этого балагана лишь эта необычная девочка, самая младшая из них, самая далекая от его ладного мира сороковых, питает к нему безграничное доверие, хотя со всеми прочими его связывает плотная история совместных сражений. Впрочем, Ванда редко с ним говорит даже о повседневных вещах и совершенно точно не спешит делиться своими глубинными переживаниями; Роджерс и не знает толком, что она о них о всех думает, но теперь впервые чувствует ее полноценную, пусть и по-прежнему немую поддержку, даром, что короткую и, возможно, единовременную. Он как-то слишком уж размашисто закидывает щит на плечо, взаправду ощущая себя былинным Ахиллесом, и явно перебарщивает с важностью, пока топает в душевую, но с распирающим чувством гордости и духовного единения даже могучий Капитан Америка ничего поделать не может. — Вырастил протеже. Парочка нелюдей, — подмечает вездесущая Наташа, и голос ее гулко отдается от стен в опустевшем зале. Ей почему-то кажется, что Бартон от этой новости расстроится — у них с Максимофф прекрасная команда сложилась. — Сам виноват, что в отпуске, — в никуда подытоживает Романова, ловко на ходу избавляясь от тренировочной формы: из Старка, оказывается, прекрасный архитектор, и если спрыгнуть с северной стороны третьего этажа, то угодишь в необъятный бассейн — все, как она любит.