Испытание Поттером

***

      Когда я вернулся от Мастера, Лондон потихоньку накрывал вечер, зажигая первые огни в домах и фонари на улице.       В доме повсеместно обнаружился жуткий бардак, состоящий из разбросанных в неожиданных местах самых разных вещей, немытой посуды и тарелок с недоеденными пирожными. Зато в гостиной я обнаружил прямо-таки роскошный домик, сооружённый из стульев и диванных подушек, а на самом диване — двоих сладко дрыхнущих мальчишек. Умаялись, бедолаги! Фыркнув, я подошёл к ним, с нежностью отвёл со лба рыжую прядь волос и улыбнулся сам себе. До сих пор было немного чудно, что мы с ним сошлись — причём именно по его инициативе — хоть мы вместе уже два года. Малфой и Уизли — пара. Так странно и так удивительно хорошо. — Люблю тебя, — шепнул он с улыбкой, садясь и аккуратно перекладывая спящего Поттера с груди на диван.       Из него получится поистине замечательный отец, и моё счастье, если он не задумается о собственных детях ещё хотя бы четыре года. Стало немного грустно, ибо договор с моим papa о Наследнике, продавленный для меня крёстным, был единственным, что удерживало моего родителя от немедленной женитьбы меня на первой встречной более-менее подходящей по статусу девушке, даруя мне время. Время на то, чтобы пожить так, как мне хочется самому. Но не будем о грустном, тем более до моего двадцатипятилетия ещё долго. Те самые четыре года. — И это взаимно. Хорошо поиграли? — Я всё уберу. Честно. — Верю. Идём.       Он взял меня за руку и потянул наверх, прекрасно зная, что от Мастера я почти всегда прихожу в невыносимо взвинченном настроении. Поэтому, чтобы видеть окружающий мир более-менее реалистичным и никого не убить, мне нужен был хороший секс. До него я не нуждался так сильно в тактильных ощущениях и сексе, будучи несколько отмороженным в этом плане, хоть и не являлся девственником. Остаться девственником в восемнадцать-девятнадцать лет, учась на Слизерине, невозможно, если ты совсем уж не отверженный. Отверженным я не был никогда — как-никак Серебряный принц. Но тогда мне только в ужасном сне могло привидеться, что я сойдусь с парнем и даже позволю ему вести. Я же мужчина, лорд, будущий глава рода! К чёрту! — Счастье моё, ты слишком много думаешь, — выдохнул Рон, легонько, словно снимая пробу, целуя меня. Я прихватил зубами дразнящие меня губы и вторгся языком на чужую территорию, углубляя поцелуй. Не до игры — успеть бы, пока это незваное мелкое чудовище спит.       Мы целовались с каким-то остервенением, срывая друг с друга одежду, и только он опустился на колени, потираясь носом о мой пах, как внезапно, словно включили сирену, раздался громкий рёв ребёнка, требующего внимания, слышимый даже здесь, на втором этаже и за закрытой дверью. Ненавижу! — Поттеррр! — беспомощно зарычал я, больше всего на свете желая встряхнуть его как следует и вышвырнуть на улицу, словно надоевшего щенка. Ну нельзя же так бессовестно обламывать настроившегося на приятное времяпровождение человека! — Прости… — пробормотал Рон, вставая с колен, запечатывая на моих губах быстрый поцелуй и убегая к этому малолетнему террористу. Нет, как только Поттер расколдуется, я ему всё — абсолютно всё! — припомню! Только расколдовался бы он побыстрее, а то я таким темпами скоро точно сорвусь. Мне много не надо.       Скрипя зубами от злости, я натянул рубашку и спустился вниз, в гостиную, где мой парень успокаивал нервно всхлипывающего и что-то лепечущего ребёнка. Увидев меня, этот самый ребёнок запросился с рук Рона, почти вырываясь и пища: — Папа!       От неожиданности я снова шарахнулся в сторону, как маггловский чёрт от ладана, чуть не упал, каким-то чудом удержав равновесие, и волком посмотрел на улыбающегося во все свои, сколько там есть, зубы героя, тянущего ко мне загребущие ручонки. Увы, но на мелкого нахала мой хмурый взгляд не оказал ожидаемого действия. — Упаси меня Мерлин от столь незавидной судьбы! Я не твой папа. — Посему? — Потому что! — недовольно рявкнул я, переводя взгляд с надувшего губы Поттера на Рона, улыбающегося нашему странному диалогу. Он, похоже, находит забавным тот факт, что его теперь мелкий друг выбрал в отцы именно меня? — Драко…       И тут этот гадёныш, до сих пор квасивший губы, разревелся, да так, что мне немедленно захотелось в Африку, на Северный полюс, да хоть на Луну, лишь бы подальше отсюда. Терпеть не могу чужих детей, терпеть не могу Поттера, а Поттера-ребёнка терпеть не могу вдвойне! Джинни, видите ли, волноваться нельзя! А мне, значит, трепать нервы, которые совсем не казённые, можно? То, что зеленоглазое лохматое чудовище выбрало меня своим отцом — вообще ни в какие ворота не лезет! — Нет, Рон! Никогда в жизни! Даже не проси! — замахал руками, аки ветряная мельница, я и сбежал в кабинет, забаррикадировавшись в его относительной безопасности с намерением не выходить отсюда до второго пришествия Мерлина. Быть приёмным отцом великого и ужасного Гарри Поттера! Только этого мне для полного счастья не хватало! Отныне я прописываюсь здесь! По крайней мере, до тех пор, пока проклятие не падёт, ибо мне собственные нервы ещё дороги, а с Поттером надо иметь не нервы, а стальные канаты. И то далеко не факт, что они выдержат такую бешеную нагрузку. Так что решено: мой выбор — кабинет!       Вот только печальные глаза обоих мальчишек, как у ни за что побитых щенков, основательно давили на мою, так и не сдохшую до сих пор, совесть, призывая выйти и утешить.