Испытание Поттером

***

      Уложив вредную мелочь спать в соседней комнате, мы с каким-то отчаянием набросились друг на друга. Чьи губы шептали «люблю», «не отдам»? Мои? Его? Я не знаю, да это и не важно. Мы находились на той общей волне, когда все слова и действия партнёра являются продолжением твоих собственных; когда не нужна лигиллименция, чтобы прочитать мысли и желания, ибо сейчас вы — одно целое, а не два разных человека, как в обычной жизни, и между вами нет никаких тайн; когда чувствуется всё невозможно остро и сладко. В эти секунды я — его, а он — мой навсегда, на вечность, разделённую на двоих. Рон отдавался мне, принимая мои ласки и поцелуи, и раскрываясь настолько полно, как он умел с самого начала, а я научился постепенно, доверяя ему с каждым днём всё больше. Только с ним, сквозь страхи и метания, сквозь невозможность и желание быть вместе, быть любимым и любить самому.       А он плевал на всю несбыточность «нас» с высокой колокольни ещё в школе, не сомневаясь ни разу, и когда понял, что я могу ещё бесконечно долго отвергать его и отрицать собственные наклонности и тягу к нему, как нечто недостойное, затащил меня в пустой класс и отдался. Наш первый раз, несмотря на холодный класс, неловкость и кучу всяких неудобств, вышел почти идеальным для меня в том плане, что отступать мне оказалось больше некуда, если я не хотел потерять ставшего бесконечно важным Рона. Выбора как такового больше не осталось: или — или. — Ты где, Драко? — спросил он, складывая на меня конечности так, чтобы из задницы не вытекало. Я с улыбкой поцеловал его в нос. — Вспоминал наш первый раз. — У кого-то ностальгия? — Нет. Мне и в настоящем неплохо. Просто подумалось, что если бы не ты и твоя инициатива, я вряд ли когда-нибудь решился бы на подобные отношения. Мне с самого детства вдалбливали в голову, что я наследник древнего чистокровного рода и несу за него ответственность перед толпами предков, а значит, обязан отвечать за каждый свой поступок. Род — прежде всего. Связаться с тобой и полюбить было верхом безответственности. — О чём, я надеюсь, ты не жалеешь? — Ни секунды. Что с Поттером? — А что не так с ним? — удивился Рон. От возмущения я чуть не задохнулся. — А если он так и останется ребёнком? Что с ним делать? Мы же не можем ещё раз подсунуть это чудовище на воспитание его кошмарной тётке. Тем более, что она явно будет против. Джинни… — Драко…       Он почти умоляюще смотрел на меня, и я чуть было не шарахнулся в сторону, понимая, о чём будет просьба. Он не может же на полном серьёзе просить меня об этом! — Нет. Нет-нет-нет! Ты не можешь так поступить со мной! Я не стану воспитывать Гарри Поттера, эту гребаную занозу в мягком месте! Я за эти три без малого дня, что он у нас находится, чуть не поседел, а представь себе, какой кошмар нас ждет, когда он станет подростком! Мы не справимся. — А нам и не надо будет справляться — пусть об этом болит голова у учителей в Хогвартсе, где он, начиная с одиннадцатилетнего возраста, будет проживать большую часть времени. — До которого я рискую не дожить. — Драко! Ну не могу же я в самом деле привести двухлетнего ребёнка к Джин и оставить его ей со словами «это твой муж, прошу любить и жаловать». К тому же Гарри тебе нравится. — Чушь! — Драко… — Нет, Рон. И вообще, давай решать проблемы по мере их поступления, — пошёл я на попятный. — Ведь надежда на то, что Поттер расколдуется, ещё есть. Может быть, всё обойдётся и нам не придётся никого усыновлять. — Хорошо бы. На столько проблем стало бы меньше… — вздохнул рыжий, подгребая меня под себя и целуя в губы. — Моя очередь доказывать, как сильно я тебя люблю.       Я с готовностью откликнулся на предложение любимого, однако порезвиться в постели в очередной раз не получилось, ибо относительную тишину дома разбил в осколки ужасный крик ребёнка. Мы вскочили с постели, суетливо натягивая валяющиеся на полу штаны, и ломанулись в спальню пугающе притихшего Поттера.       Ребёнок — это невыносимое чудовище, к которому я умудрился за столь короткое время привязаться, — горел, и бредил, не приходя в сознание и мечась по кровати. Силы! Как же так?! Почему с героем всегда так сложно?!       Рон прижал его к себе и, не зная, можно ли давать какие-то зелья, спустившись вниз, стал разводить уксусную воду для обтирания, а я побежал к Северусу, безжалостно вырывая его своими криками из счастливого совместного сна с кем-то рыжим. — Крёстный! Крёстный, срочно просыпайся! Поттер ласты склеивает. У него жар с бредом. — А тебе его жалко? — широко зевнул он, садясь на постели и встряхивая головой, чтобы окончательно проснуться. Его любовник тем временем даже не соизволил высунуться из-под одеяла. — Иди в лабораторию и бери всё, что сочтёшь нужным. Я скоро.       Уже выходя из спальни, я услышал насмешливый тихий мужской голос странно знакомый, но вспомнить, где я его слышал, не получилось. — Герой ты мой! До завтра тебя не ждать? — Не жди. Сам знаешь этого Поттера. Спи, тебе утром на работу.

***

      Как прошла эта ночь, когда Поттер бился в судорогах, то бредя, то словно проваливаясь в бессознательное состояние, а мы, трое взрослых мужиков, танцевали вокруг этого малолетнего чудовища, пышущего жаром, я даже вспоминать не хочу. Всё это можно коротко и ёмко описать одним словом — кошмар. Ни больше, ни меньше. Мы все вымотались, как черти в магловском аду, пытаясь удержать героя на грани, не дать ему соскользнуть за черту, а время тянулось до рассвета, на котором всё должно было решиться, трепля остатки нервных клеток.       Перед самым рассветом крёстный споил ребёнку очередное зелье и устало упал в кресло, отчаянно зевая во весь рот. Всё-таки после Победы он стал менее требовательно относиться к себе, давая возможность расслабиться и отдохнуть, отчего больше не напоминал видом вампира из страшной сказки. — Всё. Больше сделать мы ничего не можем — остаётся только ждать. С рассветом всё должно решиться.       И решилось. На рассвете Поттера тряхнуло, выгнуло дугой, снова тряхнуло, и герой стал стремительно расти, возвращаясь в свою изначальную форму. Проклятие пало, и это огромный плюс: нам не придётся никого усыновлять.       И всё-таки я буду скучать по мелкому засранцу, — внезапно понял я, чувствуя себя очень чудно. — Северус, где гостевая спальня - ты сам знаешь. Мы спать, — объявил я, глядя на мирно дрыхнущего, словно ничего не случилось и не его всю ночь ломало, Поттера. Рон подхватил меня за руку и утащил в спальню, странно улыбаясь немного растерянному мне. Всё потом! А пока спать.