Я не совру тебе, поверь

На следующее утро, во время утреннего осмотра, врач провел свои стандартные свои манипуляции, рассказал больному о его состоянии на данный момент, а так же кое-что объяснил про назначенные им лекарства, однако помимо лекарств врач ему назначил капельницы с глюкозой каждые восемь часов, а так же капельницу с железом по утрам, доходчиво объяснив: — Это позволит Вашему организму быстрее восстанавливаться за счет того, что глюкоза будет питать Ваш организм давая ему возможность питаться, а капельница с железом восполнить недостаток гемоглобина в вашей крови из-за потери крови, хоть и небольшой. Капельницы с глюкозой я пропишу первоначально на два дня, а потом смотреть буду, а капельницы с железом на три. После этого возьмем кровь на анализ, чтобы видеть цельную картину. Все понятно? — Спасибо, доктор, все очень доходчиво объяснили. Мне очень приятно, что Вы мне объясняете как лечите меня. — Вежливо ответил Хисами, хотя он и без доктора знал, что для чего назначают, ему действительно было приятно. — Только скажите, когда мне будет разрешено подниматься с кровати? Лежать надоело. — Эх, юноша, — Покачал головой врач. — Некоторые и подольше вас лежат и не жалуются, поскольку понимают необходимость, а Вы третий день лежите и уже рветесь в бой, вся жизнь еще впереди, можно и полежать несколько дней. — Ясно. Простите. — Так, я вроде все сказал, продолжу обход. До вечера. Вдруг за дверью послышался неимоверно дикий вопль и ругань. Незнающему человеку могло бы показаться, что просто у какого-то больного истерика, но Тоджи узнал один из голосов, — это была его сестра, которая так и порывалась пройти к брату, не смотря на то, что до времени приема было еще вагон и маленькая тележка. При чем было ясно, что в этом яростном споре, она одерживала неоспоримый верх. Еще через несколько минут она ворвалась в палату к брату, а за ней и врач с медсестрой. — Девушка, выйдете из палаты, сейчас к больному нельзя, приходите, когда положено, ему еще даже капельницу не поставили! — Кричала молодая медсестра. — Ну так ставьте и идите, мне надо с братом поговорить! — Парировала Джана. — Да как Вы не понимаете? НЕЛЬЗЯ! — Не выдержал врач. — Простите. — Вмешался парень. — Кумико-сан, доктор, простите мою сестру, мне очень неловко, можете поставить капельницу, которая нужна, и нам действительно надо поговорить, сделайте исключение, пожалуйста. — Постарался, как можно вежливее говорить парень, не смотря на всю злость и стыд, которые в нем играли. — Хорошо, — Смягчился доктор. — В первый и последний раз, сестра, поставьте ему капельницу и оставьте родственников. — А потом обратился к Джане: — А Вам, девушка, должно быть стыдно, Вы же в больнице, надо иметь уважение к больным. Мне надо идти, извините. — Да-да. — Небрежно согласилась Джана. — До свидания. К Тоджи подошла медсестра со штативом для пакетов с жидкостями, нашла вену, в которую можно было бы вставить катетер, закрепила его и подключила капельницу, а после постаралась как можно побыстрее удалиться, а на прощание сказала нашему герою: — Как же я тебе, Хисами, сочувствую с сестрой, мне бы тоже было стыдно. — Он только кивнул. Когда ненужные персонажи, а то есть медработники, удалились из палаты, больной начал говорить, в его голосе отчетливо слышалась злоба: — Что за цирк ты здесь устроила? И себя позоришь, и меня. Мне семнадцать, я и то себе такого позволить не могу. Совсем совесть атрофировалась? Мне стыдно за тебя, люди того еще могут подумать, что у нас все семейство такое. — И вот, что ты начинаешь сердиться? Я же не со зла, я лишь волновалась о тебе и хотела тебя увидеть, чтобы удостовериться, что тебя нормально лечат. — Постаралась успокоить брата Джана. — Сестра, врач прав, это как никак больница, здесь больные люди и им нужен покой, а не твой кордебалет. — Стоял на своем парень. — Да что ты заладил: «Больница, да больница и совесть в придачу»? — Начала выходить из себя уже и девушка. — Я прилетела для тебя с Хоккайдо, а ты тут такую встречу любимой сестре устраиваешь, у самого то совесть есть? — Не я устроил тут концерт и поднял половину больничного персонала на уши. — Все так же грубо продолжал говорить шатен. — Откуда ты вообще узнала, что я здесь? И разве я тебя просил приезжать? Сидела бы у себя на Хоккайдо с бизнес-партнерами и вела переговоры о поставках, как обычно у тебя и происходит. — Во-первых, братишка, я за тебя волновалась и забыла немного о правилах приличия, прости. Во-вторых, мне позвонил Арата и сказал, что с тобой приключилось, но об этом позже. И, в-третьих, я твоя сестра и имею полнейшее право приехать к тебе в любое время суток. Тебе все понятно? — Мне понятно одно, — что моя сестра ошалелая дура, а теперь выйди из палаты и приходи, когда положено. Из-за того, что осмотр рано, я не высыпаюсь и хочу еще поспать немного. Тем более, я больной человек, у меня сотрясение, мне вообще громкие звуки противопоказаны, как, впрочем, и лишние нервы. А ты для меня — сплошной стресс, так что если хочешь пообщаться — с пяти до полдевятого. — Я ж приду. — Стараясь сдерживаться, процедила девушка. — Ну так, вечером, пожалуйста, а сейчас, иди. — Приду. — Иди уже! Весь день он старался отвлечься от мыслей о том, что еще вечером ему предстоит разговор с сестрой. «Как бы она только отца не притащила» — подумал про себя Хисами. Пару раз к нему заходила медсестра: поменять капельницы, и одновременно поговорить. Как выяснилось, она была чуть старше его сестры, в свободное время она увлекалась экибаной, а Тоджи ее удивил его умением запоминать все прочитанное с первого раза, и даже процитировал несколько страниц из романов европейских писателей двадцатого века, которые ему больше всего нравились. После обеда, во время тихого часа, он на столько расслабился, что даже забыл, что у него в руке катетер, который до этого доставлял некоторый дискомфорт.А чтобы развлечь себя до прихода друзей, он начал цитировать про себя различные стихотворения; потом когда это ему наскучило, начал повторять страны мира и их столицы. И так было почти до пяти, ближе к приемному времени, он начал гадать, кто же придет к нему первый: солнечная Хироко, спокойный как скала Арата или, может, выводящая из колеи Джана? Но того, кто пришел раньше всех, он никак не ожидал увидеть — в дверь вошла Мирима. От удивления Тоджи даже потер глаза, думая, что ему померещилось. Начал разговор также он: — Ну, проходите, Ваше Величество, чего стесняетесь? Или корона слишком большая и мешает? — Он сразу же начал иронизировать, потому что ему не было понятно, зачем она заявилась к нему. — Хисами, давай поговорим. — Спокойно ответила девушка, проходя дальше ближе к кровати. — Говори, а я послушаю, мне нечего сказать, за все сказанное я уже лежу здесь. — Спокойно ответил больной. Зависло неловкое молчание — Хисами с оживленным интересом смотрел на Мириму, в ожидании услышать что-то очень интересное, а Мирима никак не могла собраться с мыслями. — А что она здесь делает? — Послышались со стороны двери недовольные голоса Араты и Хироко. — О, ребята, проходите, нам тут что-то хотят рассказать сенсационное, раз уже пять минут говорить не может. — Радостно поприветствовал друзей Хисами. Только что пришедшие гости остолбенели от самого факта, что они здесь видят эту девушку. Хироко аж покраснела от ярости и еле сдерживалась, чтобы не подойти и не ударить, а лицо Араты не выражало никаких эмоций. Первым прошел к другу брюнет, он лучше умел контролировать себя и ему не надо было «выйти пройтись», чтобы остынуть, и сел на стул рядом с кроватью с интересом ожидая начала. — Хисами, можно он выйдет? — Стараясь говорить как можно спокойнее, произнесла Мирима. — Не стоит, у меня от него секретов нет, мы с ним как братья, так что если хочешь говорить, говори. Если нечего сказать, дверь там. — И указал на дверной проем. — Да, милая моя, — послышался уже спокойный голос Хироко. — Я не Арата и не обладаю таким качеством как терпение идиотов — могу подойти и вдарить добренько. Так что говори быстрее, дай нам пообщаться с другом. Смущенная до невозможности Мирима помялась еще несколько секунд и на всю палату произнесла то, чего не ожидал услышать никто: — Ты выиграл, я проиграла. Сдаюсь. Прости. Ты первый, кто дал мне почувствовать те чувства, которые сейчас во мне бурлят во мне. Я люблю тебя. Когда она это произнесла, она сразу же вылетела как пуля из палаты, оставив в замешательстве всех кто там находился. Спустя минуту Нимамото спросила: — Кто-нибудь понял, что здесь сейчас произошло? — В данный момент ее глаза больше напоминали два блюдца, как, в принципе, и у парней, ведь даже невозмутимый Арата искривился в лице от непонимания происходящего. — А я думал, что меня уже ничем не удивить. — Вдруг сказал брюнет. — Тоджи, ты тут живой? — Даже у меня нет комментариев. — Едва слышно ответил парень и чуть не потерял сознание. — Эй, не падать в обморок, — Заворчала уже отошедшая от шока Хироко. — Не сейчас, или на кой-черт мы ради тебя сегодня нервные клетки тратили? — И начала трясти Хисами за плечи. — А, точно. — Опомнился Арата. — Лиза, может хватит уже стоять уже за дверью? — Лиза? — Переспросил больной. — Ты же сам хотел с ней поговорить. Хироко вышла к Лизе и как-то успокоила ее, сказав, что ее там очень ждут, и бояться не надо. Мишима зашла в помещение, и застыла в дверях увидев Хисами с повязкой на голове, гипсом на руке. Она не понимала, что говорить, она лишь знала, что ее уговорили придти, она и пришла, а что говорить не имела ни малейшего понятия. «Просто подойди», — прошептала ей на ухо Нимамото и поманила за собой брюнета, поняв намек, он вышел, оставив двух влюбленных наедине. Никто из этих двоих не мог нарушить молчание. Лиза просто от природы была стеснительна и сама боялась начинать разговор, а Тоджи просто забыл все, что он хотел сказать ей. Он много раз обдумывал, что он ей скажет, представлял, даже надеялся, что сможет выглядеть уверенно, а не тут-то было, все вылетело, осталось молчание и радость от того, что он может просто видеть ее: ее неловкие переминания с ноги на ногу, розовые щечки от смущения и бегающие от страха глаза. Нимамото вдруг не выдержала и закричала, ну как закричала? Сказала повышенным голосом, так, что смогла вернуть друга в реальность: — Хисами, черт тебя дери, зачем мы с Аратой сегодня полдня ее уговаривали придти к тебе? Чтобы вы просто стояли и молчали как истуканы? Прости пожалуйста, хоть ты и мой друг, но сейчас я хочу тебя ударить точно так же, как и ту потаскуху! Это выбило парня из ступора и он решился заговорить: — Эм, присаживайся. — Неловко заговорил он. Лиза стесняясь присела. Ожидая, что дальше скажет еще Тоджи, а Хироко что-то проворчала за дверью, это напоминало «ну наконец-то, проснулся», а Арата попытался ее успокоить. — Скажи, ты на меня сердишься? — Продолжил он. — Я тебе уже давно хотел объяснить, что весь этот слух, который пустила Мирима полнейший абсурд, но ты мне так и не давала что-либо… — Нет, — перебила его девушка. — Нет, не сержусь. Мне Нимамото все объяснила. — Ее слова звучали тихо, но так, что шатен мог их слышать, однако в глаза она боялась смотреть. — Я рад, я… — не успев договорить, в палату вошла Джана и с ней рядом стоял какой-то коренастый мужчина лет сорока пяти — пятидесяти. Это был отец Тоджи и Джаны Рэйден Хисами. Родственное сходство было бы не очевидно только для слепого: у парня были такие же, слегка вьющиеся, волосы только вот цвет волос отца был не понятен, в отличие от сына, — ни то блондин, ни то светло-русый; такие же выразительные серо-зеленые глаза (можно сказать, это было единственная черта, которая наделяла и сестру, и брата, и отца); черты лица Хисами старшего, хоть и изменились со временем — стали более мужественными, но все равно было заметное сходство отца и сына. — Мы наверно помешали вашему разговору, но нам троим надо поговорить. — начала разговор Джана. — Можно эта девушка выйдет? Лиза собралась уходить, но парень ее остановил: — Я не хочу с ним говорить. Мне и тебя достаточно, а этот человек, — это уже слишком. — Сын. Не будь таким грубым, я пришел с добрыми намерениями. — Сказал твердо мужчина и указал на Лизу. — Я хочу, чтобы она вышла. От сказанных слов в таком тоне у юной скромняшки пробежали по спине мурашки и ей хотелось спрятаться от этого человека. — А я не хочу… — Хисами, — перебила парня Лиза. — Я лучше пойду. — А девушка-то понятливее тебя. — Отметил Хисами старший. — Идите, юная леди, не смеем вас задерживать. Лиза еще больше захотела повиноваться этому человеку, он был на столько серьезен, что даже от одного взгляда хватило бы, чтобы кровь в жилах замерзла, поэтому она взяла аккуратно свою сумку, достала из нее что-то, положила на кровать и ушла. Тоджи даже не успел что-либо возразить. Как только девушка вышла отец семейства заговорил. — И так, сколько раз я тебе говорил, что твой характер тебя доведет до чего-то подобного? — Вы мне много чего в жизни и обещали, и говорили, только вот теперь все это пустой треп. — Отец смотрел на него так, будто хочет сорваться и закричать на сына, а парень лежал на кровати, повернув лицо к родственникам, потому что говорить сидя у него не было сил. — А что Вы так на меня смотрите, я говорю правду. В моей жизни последние несколько лет Вы совершенно не участвовали, не интересовались как я, что со мной происходит, не пытались помогать мне. Только Джана, пусть и иногда появлявшаяся в моей жизни и то больше мною интересовалась, помогала мне и содержала, — Хоть и в своеобразной манере, но это были извинения, но зацикливаться на них он не собирался, ему было, что еще сказать: — а Арата, мой друг, может помните такого, вообще всегда был рядом, когда я был готов пустить свою жизнь в тартарары. А что вы сделали для меня? Вы только ушли из семьи и упекли маму в лечебницу. — Сынок, да что ты вообще понимаешь? — Стараясь сдерживаться, говорил Хисами старший. — Да, уж действительно, я не понимаю и, скорее всего, не пойму, как можно бросить семью, а жену упрятать на долгосрочное лечение. — Да ты хоть знаешь, сколько всего я хотел бы тебе сказать? — Нет, знать даже не хочу, прошу, давайте не будем разводить сантименты, эта ситуация и без того напоминает какую-то мыльную оперу с плохим сценарием. — Братишка, что ты такое говоришь? — Вмешалась Джана. — Папа же очень волнуется за тебя, зачем ты так себя ведешь? Неужели тебе такое поведение доставляет удовольствие? — Сестра, а ты вообще лучше сейчас помолчи, сама сегодня подняла все хирургическое отделение на уши и устроила такой скандал, что аж вспоминать стыдно, и не говори мне что-то про поведение. Отец вопросительно посмотрел на дочь. — Я тебе потом объясню, папочка. — Постаралась избавиться от вопроса, потому что в данный момент у нее была другая цель. — Ох, сестрица, отнекиваешься. А ведь стыдно должно быть. Ну да черт с тобой. Если вам обоим нечего мне сказать, прошу, уйдите, не хочу сейчас вас видеть. Мне сейчас нужны положительные эмоции, чтобы выздороветь. — А ты вообще не изменился. — Прорычал мужчина, уже начиная краснеть от ярости. — Как был прямолинейным наглецом, который никогда не скрывает того, что думает, таким же и остался. — Не изменился? Да быть такого не может, изменился и еще как, просто надо было больше интересоваться мной и моей жизнью, тогда бы и заметили изменения. Не вам, как говорится, судить. — Атмосфера с каждым словом накалялась. Если отец еще хоть как-то старался мирно поговорить с сыном, то сын всеми возможными способами не хотел идти на компромисс и разговаривать с «этим человеком». — Так что попрошу еще раз, покиньте помещение или я позову кого-нибудь, чтобы Вас вывели. Эти слова явно были лишними, потому что мужчина уже окончательно вскипел и начал кричать: — Да как ты смеешь, щенок, я же по доброму к тебе пришел, поговорить, помириться, воссоединить семью, Джана как только мне сказала, что ты в больнице, я все бросил и приехал к тебе, а ты тут еще выпендриваешься? Видимо тебе ремня по жопе в детстве не хватило! Только он потянулся к ремню, как перед ним оказалась Джана и завопила: — Папа, не делай этого! Не надо, я тебя не для этого привела! Я надеялась, что вы сможете нормально поговорить, но раз этого не получилось тебе лучше уйти, он мой брат и я за него буду стоять стеной! — Джана говорила серьезно и было видно, что если бы у нее были бы силы, то она бы выпихнула бы отца, только лишь бы брат не пострадал. Мужчина посмотрел на своих детей: сначала на дочь, потом на сына и сказал: — Как же это меня все раздражает, я не могу уже, пошло все к черту! — И вышел хлопнув дверью. Остались Джана и Тоджи. — Ну, я еще зайду, общайся с друзьями. — Мягко сказала девушка, в ее голосе чувствовалась вина. — Спасибо. Как только Джана вышла в палату зашли Арата и Хироко. — Хироко так и порывалась к тебе зайти и угомонить, пришлось держать ее силой, не думал, что в ней на столько много ярости. — Равнодушно сказал Арата. — Вот только не надо тут о моей вспыльчивости. — Отводя взгляд сказала девушка. Хисами смотрел на друзей, переводя взгляд с одного на другого: брюнет, как обычно, был спокоен и невозмутим, а Хироко, хоть и старалась показывать, но выглядела странно, будто сейчас ее оконфузили так, что она больше на улицу не сможет. — Да что с вами такое? — Воскликнул парень и подскочил. Ответа не последовало. — Арата? Хироко? Да объясните же мне наконец, я хочу понять. — Ничего серьезного. — Поправляя очки сказал парень. — Да уж действительно! Если это ничего, тогда он вообще животное без совести! — Поведение девушки оставляло много загадок, но шатена это очень веселило. — Да объясни же ты ему, что целовать девушку, только чтоб заткнуть, не состоя с ней в отношениях — свинство. Это настолько развеселило парня, что он не смог удержаться и засмеялся. При чем даже не было понятно, с чего конкретно он смеется: с того, что его друг, просто чтобы не дать помешать ему заставил успокоиться девушку таким образом, или поведение самой девушки, которая была влюблена в этого самого друга, и в этом случае для него вообще не было понятно в чем состоит претензия. — Хироко, ты бесподобна. — Не прекращая смеяться, заговорил парень. — Сначала сама, мне говоришь, что он тебе нравится и ты хочешь быть ближе к нему, а сейчас ты чем-то недовольна? — Что? — Удивился Арата. — Ты, что совсем офанарел, говорить такое при нем? — Засмущалась девушка. — Ой, — Хисами понял, что сказал кое, что лишнее. — Да ладно, это же смешно, чего ты смущаешься? — Не, а можно вообще повторить то, что ты сейчас сказал? А то я не расслышал. — Заткнись, Арата! — Завопила девушка. — Тоджи, это не смешно! — Кому как? Тебе-то хоть понравилось? Или так на среднечок? — От этих слов девушка впала в последнюю степень смущения, а ее щеки обрели цвет спелых помидоров. — Вот, покраснела, значит понравилось! От смущения и стыда девушка выбежала из палаты, сказав на прощание, что еще разберется с Хисами и вырвет за одно ему язык, но только уже завтра. Вроде эта ситуация уже не была такой смешной как вначале, но смех парня не собирался прекращаться. — Где твоя обычная тактичность к девушкам? — Разорвал оковы смеха брюнет. — Не будь занудой. — В своей привычной манере отшутился шатен. — Мне просто надо было как-то отвлечь себя после разговора с недосемейкой, но это же действительно смешно, сама сначала говорит мне одно потом другое, короче забей, просто смешно. — А что ты там говорил в самом начале? — Вспомнил внезапно друг. — Я просто вообще не доехал в чем смысл твоих слов. — Я же говорю, забудь, сказал не подумав, скорее всего я даже ошибся. — Дело твое. Настаивать не буду. Почему себя так грубо повел при виде отца? — Поняв намек, Арата. — Странный вопрос, сам же все знаешь. — Погрустнев сказал Тоджи. — Я не могу ему простить того, что он сделал. — Понятно. — Говорить больше ничего не надо, парни и без того поняли друг друга. — Я тебе, кстати, как ты и просил, принес книгу и кофту. — Спасибо тебе, и за вещи, и за то, что Лизу привели. Я еще раз попробую с ней поговорить, когда не будет вероятности, что вломится Джана с отцом. — Хорошо, я вижу, что ты устал уже, я пойду, тем более, что завтра у меня контрольная, я должен подготовиться. Я приду завтра. Парень ушел и оставил Тоджи наедине с самим собой. Ему поставили капельницу, и оставили его уже до утра. У него были двоякие чувства, — с одной стороны он был рад, что увидел Лизу и посмеялся со своих друзей, но с другой стороны ему было противно от того, что к нему пришел сегодня отец. Спать не получалось, и не смотря на то, что врач ему запретил ему читать книги и пользоваться любого вида техникой, решил немного почитать, но слегка наклонившись, он почувствовал что-то мягкое у себя под левой рукой. Он приподнял ее и увидел маленького плюшевого зайца. « От Лизы. Как же мило» — подумал он про себя и прижал его к груди. Он даже не захотел в очередной раз повторять попытку потянуться за книгой, он просто лежал с этим зайцем в обнимку и думал о чем-то возвышенном.