Til Enda

Я жду, я жду тебя. Я разбиваюсь, Мне больно из-за тебя… Но я жду, Я жду тебя. Garbage — Milk

Йен Клейтон Галлагер сидел перед бронированным стеклом и судорожно сжимал телефонную трубку. Сердце колотилось как бешеное, а правая ступня никак не могла найти удобное положение на полу. Как бы он ни старался убежать от прошлого себя, от прошлого связанного с ним — у него не получалось. Были моменты, когда жизнь давала новые тропинки для новых людей и действий. Биполярное расстройство стало еле заметным. Припадков, сильных кошмаров и галлюцинаций почти не наблюдалось. Йен нашел время для нового увлечения и нового человека, который стоял за него горой. Но что-то все равно идет не так. Изгиб в сердце никак не хотел выравниваться. В голове все чаще кричал голос, который не так давно он слышал каждый день. Пытаясь отгородить Микки от большущих проблем в будущем, Галлагер полностью стер себя из его жизни. Но что это дало.? Мик сейчас сидит в тюрьме и именно из-за него.! Господи, целых восемь лет в аду и вся жизнь с вытатуированной фамилией отпрыска Моники у Милковича на груди. И для чего.? Что бы услышать ложь. Услышать неуверенное: «Да, Микки. Я тебя дождусь.?!» «Почему до меня так поздно дошло, что эти слова были совсем не ложью.?!» Йен сжал большим и указательным пальцами свои глаза. Волна злости и отчаянья окутала его сознание. «Как он отреагирует на мой приход.? Полгода ни слуху ни духу и тут прям БАЦ.! Явился, не запылился» Йен нервно засмеялся. Получилось громко, поэтому пара сидящих рядом людей повернули на него головы и недоуменно глянули. — Чего вам.? — снова закрыв глаза, спросил парень. — Не у вас одних проблемы в жизни, — тихо, больше себе одному, чем людям, добавил Галлагер. Громкий звонок заставил его затрястись. Внезапно стало очень страшно. То, что он считал защитой, оказалось неуместным дебилизмом. Теперь все снова было непонятным и неопределенным в его судьбе. Целую неделю он пытался выкинуть навязчивую мысль вновь увидеть Микки, но все его попытки увенчались провалом. Все-таки он сдался. Посмотреть в наглые и в тот же момент нежные голубые глаза парня ему хотелось больше, чем чего-либо иного. Дверь для заключенных открылась. У Йена пересохло в горле. Первым зашел охранник. Он начал по одному пропускать мужчин в оранжевых комбинезонах. Следующий тюремщик не имел права заходить, пока предыдущий не сядет на свое место. Сам он сидел возле стены, в самом конце. Нога начала дергаться еще быстрее, когда он увидел Микки, медленно подходящего к телефонной трубке. Милкович не спеша сел. Его глаза выражали удивление и радость, рот немного приоткрыт, а один уголок губ еле заметно был приподнят. Вот тот момент, которого Микки ждал все месяцы, недели, дни, минуты и секунды в этой чертовой тюрьме. Момент — который ему снился чуть ли не каждую ночь. Момент — которого он так страстно желал. Йен посмотрел в небесный омут глаз парня напротив и искренне улыбнулся. С его появлением все кардинально изменилось. Весь уже устойчивый мир Галлагера канул в небытие, уступая место давним и таким родным ощущениям, связанных именно с этим грубым парнем из гетто. Мик взял трубку и немного дрожащей рукой приложил ее к своему уху. — Привет, — хриплым голосом начал Йен. Узник засмеялся. — Не могу поверить, что это ты, — тихо обрадовался Мик. Потихоньку его глаза начали наливаться слезами. Увидев Милковича таким, Йен в нежелании опустил свой взгляд на стол, ибо слезы были и у него. Ему не хочется раскисать окончательно. «Нужно перевести дыхание и успокоиться», — пронеслось в его голове. Милкович спокойно наблюдал за ним, не обращая внимание на собственные чувства. Кому какое дело, что сидят два взрослых мужика и тихо плачут.?! Он так долго его ждал, что на любые косые взгляды сокамерников ему попросту насрать. Вытерев мокрую дорожку на своей щеке, Мик первым нарушил тишину. — Как ты, Йен.? Галлагер тихо хмыкнул и снова посмотрел в глаза Микки. Свои дорожки он вытирать не хотел. — Прости меня, Мик.! — игнорируя вопрос парня, выпалил Галлагер. — Я так глубоко ушел в самого себя, так усердно себя жалел, что абсолютно не понимал, как же сильно тебя обидел. Микки положил локоть на стол и закрыл свои губы ладонью. Йен продолжал. — Я эгоистичная тварь и прошу тебя простить меня. — парень наклонился чуть ближе к стеклу. У Мика начали побаливать глаза, но моргнуть он так и не решался. Вдруг это очередной сон или приятный дурман.? Что ему делать, если окажется, что присутствие Йена — ненастоящее.? Что его и не было вовсе.? Набрав в легкие воздуха, Мик все же прошептал. — Тебе не за что просить прощения, Йен. Я на тебя никогда не злился. Такое искреннее заявление Милковича заставило Галлагера, почувствовать себя еще большим придурком, чем раньше. — А должен был.! — Йен сжал трубку так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Все самое худшее в твоей жизни — из-за меня. Я — причина всего блядского говна, которое свалилось на твою голову. Это я сейчас легко дышу на свободе, ем все, что хочу, сплю когда хочу, делаю что хочу, а не ты.! Это я должен быть по ту сторону этого гребанного окна, не ты.! — парень перевел дыхание. — Так почему же ты на меня не злишься.? — он сделал легкую паузу. — Я предал тебя, Мик. — Последнюю фразу Микки прочитал по дрожащих губах парня, ибо его голос совсем пропал. Милкович нежно улыбнулся. — Потому что я люблю тебя, Йен. У Микки был такой теплый и спокойный голос, что Йену захотелось его обнять. Но до него не достать. Он так близко и так далеко одновременно. Сердце разрывалось от радости и боли у обоих парней одинаково. — Ты думал обо мне.? — Мик наклонил голову. — Я о тебе думал. Галлагер тяжело вздохнул. — Черт подери, я тоже люблю тебя, Микки. Йен приложил свой лоб к стеклу и закрыл глаза. Мик медленно дотронулся до него своей кистью. Галлагер не видел этого, но почувствовал. Это как сидеть возле привидения. Дотронуться не можешь, но ощутить… — Кстати, я исправил свою татуировку, — Милкович положил трубку на стол и начал расстегивать пуговицы на комбинезоне. Йен не убрал головы от стекла, но открыл глаза. Увидев свое (правильно написанное) имя на груди заключенного, он засмеялся. Мик ответил тем же. С минуту они оба молча улыбались друг другу. Взяв трубку обратно, Микки тревожно спросил. — У тебя есть кто-то.? Йен ожидал этого вопроса, но все-равно был не готов к нему. Теперь врать парню он совершенно не хотел, а если сказать правду, то Мик ужасно расстроиться. «Не хочу портить один из прекраснейших моментов нашей жизни» — подумал Галлагер. Пристально взглянув на Микки, он твердым голосом ответил: — Нет. На секунду Мик расслабился. Быстро взяв себя в руки, он коротко кивнул. Но парень по ту сторону стекла, заметил его мимолетную реакцию и понял, что поступил правильно. — Я тогда не врал тебе, Микки. — Йен начал играться телефонным проводом. — Я дождусь тебя. Милкович тихонько засмеялся. — Не губи свою жизнь. Семь с половиной лет, как минимум — не малый срок. Мик старался сделать свой голос ровным и твердым. Но скрыть нотки боли, ему так до совершенства и не удалось. Йен улавливал каждую сказанную им букву, как что-то жизненно важное. — Не мели ерунды, — фыркнул Галлагер. — На этот раз — я тебя не подведу. Так и знай.! На удивление даже для самого Йена, его слова прозвучали уверенно и без колебаний. Он действительно был честен с Микки. А самое главное — он был честен с самим собой. Больше они не проронили ни слова. Парни смотрели друг другу в глаза до тех пор, пока не прозвенел звонок, оповещающий об окончании времени посещения. — Так, все на выход.! — сказали два охранника с разных сторон зала. Микки улыбнулся Йену и начал вставать, когда второй громко крикнул. — Мик.! Парень был не готов так быстро прощаться с Милковичем. Недоуменно сев обратно, Микки посмотрел на Йена. Улыбнувшись, подросток радостно сказал: — Я приеду к тебе на следующей неделе. Ты не против.? Заключенный почувствовал спокойствие. — Я не буду удовлетворен, пока не увижу тебя снова, а после еще раз и еще… — Галлагер говорил это быстро. Парни засмеялись. — Хватит лясы точить, женушки.! — прохрипел охранник со стороны Микки. — Был звонок, значит, тебя тут уже быть не должно.! Милкович кивнул и снова посмотрел на Галлагера. — Мне пора. Еще увидимся, обмудок. С искренней улыбкой, Микки Милкович направился к двери. Взглянув еще раз на Йена уже из-за порога, он понял, что не один в этой жизни, и что он действительно нужен этому придурку так же, как этот придурок нужен ему.