Til Enda

Я буду твоим господином-героином, Молоком твоей матери, твоим адреналином. Ты такой же охотник, как и я.? Сердечный, немного безумный. Garbage — Never Be Free

Когда-то Йен Клейтон Галлагер сидел перед бронированным стеклом и судорожно сжимал телефонную трубку. Теперь же — он лежит на верхней койке и судорожно сжимает руку Микки Милковича. Кто бы мог подумать, что пребывание в тюрьме может быть настолько приятным и уютным. Йен не из того числа преступников, которые занимают девяносто процентов этого исправительного центра, но все равно проблем с убийцами, насильниками и просто отбитыми на голову заключенными — у него нет. А все потому что у него есть личный телохранитель: молодой парень с небесными омутами вместо глаз, с самыми непослушными черными волосами на свете, с крепкими руками и красивыми ногами. И да, еще он был его сокамерником, другом, любовником и партнером. Уже месяц Йен чувствовал себя человеком, который десять лет работал без выходных и наконец отправился в долгожданный отпуск. Дрянная еда, ужасное обращение со стороны охранников и преступников, однообразный и скучный режим, отбой и пробуждение по графику — все это блекнет, ибо любовь всегда сильнее, чем обстоятельства, в которых мы живем. Сейчас без трех минут десять вечера, а значит, скоро тюрьма провалиться во тьму и будет объявлен отбой. Не боясь, что кто-то войдет в камеру номер сто четыре блока B, Галлагер переминал свой большой палец с одной косточки правой ладони Микки на другую. Попутно парень еще и считал количество этих манипуляций. «Семьдесят три, семьдесят четыре, семьдесят пять…» С того момента, когда отчаянный Галлагер зашел в эту камеру и услышал самый желанный голос за своей спиной, он был готов просидеть хоть и вечность за решеткой, но только чтобы больше никогда не расставаться с Милковичем. Они так много прошли, столько препятствий перепрыгнули, что стало более чем понятно — их сердца сплелись воедино, а души поют в унисон. Микки Милкович лежал на нижней койке и до боли сжимал пальцы Йена в своих. Рука уже затекла, но это физическое неудобство никак не повлияет на удовлетворение его нужды в этом рыжем обмудке. Движения большого пальца соседа сверху были как часы, и Мик считал в уме каждое из них. «Семьдесят шесть, семьдесят семь, семьдесят восемь…» Кто бы мог подумать, что такой правильный мальчик, как Йен, попадет в тюрьму, да еще и на постоянный срок.? Возможно все, но только не Микки. С того момента как они нашли друг друга, у Милковича было только одно желание — уберечь Галлагера от его же самого. Но теперь он не жалеет, что не смог выполнить это, ибо то, что они сейчас наконец вместе и без лишних преград наслаждаются компанией друг друга — вот это и есть земной рай. Никакие феюшки, армия, Терри, Светланы, Треворы больше не являются помехой. Все так, как и должно быть. Без лишних слов и с минимильными движениями. Их жизнь приобрела краски именно здесь. Для того, чтобы оказатся в этой камере, Микки пошел на крайние меры, и, возможно, нажил тех врагов, которые решают проблемы лишь пушками. Но это неважно. Главное — это конечный результат. Игра стоит свеч. Особенно свеч, под именем Йен Галлагер. Микки смотрел на веснущатую руку своего партнера и улыбался. Улыбался он здесь намного чаще, чем на бессмысленной свободе. Во всей этой ситуации есть много иронии, но она явно не является негативным персонажем. Стоило пройти все, что между ними было, прочувствовать ту боль, которая окутывала их сердца безысходностью в недалеком прошлом, но в конечном итоге оказатся здесь. Если ему снова нужно будет пройти с Йеном все круги ада — он пройдет. Мик даже не подумает, не обдумает, не раздумает. Милкович прыгнет в адское пламя с головой и даже не задержит дыхания. И, что самое важное, он знает, что Йен сделает то же самое и для него. Они действительно готовы на все, чтобы быть друг с другом до самого ебучего конца. Вдруг за пределами их фантазий прозвучал реальный голос охранника: — Отбой.! Свет в камерах выключился одновременно, а в корридоре включились ночные лампы. Ночь — самое любимое время для этих заключенных с большим общим прошлым и безмятежным будущем. Не отпуская руку Микки, Йен резко спрыгнул на пол, быстренько ногами скинул с себя тапки и залез на Милковича, обвивая его бедра коленями. Мик открыто засмеялся и нежно погладил Галлагера по щеке. — Вот бы всегда была ночь, — прошептал Йен и коротко поцеловал ладонь Микки. — Моя задница бы не выдержала твоего напора, обмудок, — хохотнул Мик в ответ. Галлагер тихо засмеялся и грубо прильнул к потрескавшимся сухим губам своего возлюбленного. Да. Когда-то Йен Клейтон Галлагер сидел перед бронированным стеклом и судорожно сжимал телефонную трубку. Теперь же — он лежит на самом желанном теле и судорожно сжимает руку Микки Милковича. Если их жизнь будет такой всегда, то парни готовы идти вместе с ней до конца и даже дальше.