Одержимые

0. Natural Born Sinners       Они были рождены для греха. Андреа осознавал это ясно и наслаждался первородной Тьмой, что поселилась в Него и приютила Его покрытую жуткими рубцами душу. А Дафна бежала от самой себя, зачем-то стремясь к ослепляющему Свету, взлетала как можно выше, чтобы спрятаться от своей судьбы в облаках. Но чёрный маг видел, что ей суждено пасть. И с нетерпением ждал этого сладостного момента в своей пропасти.

I. Superbia

1. Тараканы       Андреа с усмешкой смотрел на этих защитников Великого Баланса, которые из кожи вон лезли, лишь бы ничего не менялось, лишь бы мир продолжал гнить и вариться в собственном гное. Они всё ещё надеются, бегают под ногами, вызывая у чёрного мага лишь… презрение. Такие маленькие, такие никчёмные, такие белые на фоне каменного пола, запачканного кровью. Их легко придавить, ослеплённых надеждой. Достаточно лишь подпустить их. И никакой дихлофос не нужен. 2. Убийца       Убивая давних врагов, Дафна чувствовала облегчение, после которого последовал ужас, преследовавший её ещё очень долго. Но на данный момент Огненная Дева с улыбкой прокручивает тот день: кровь Пьера Бо, изуродованное лицо Элен Браун и перерезанная глотка Сандры Клок приятно грели душу, в которую тихо и незаметно заползла Скверна. Они были лишь никчёмными завистливыми беспринципными тварями — потому и заслужили смерти.

II. Invidia

3. Родители       Варвара Николь Паркер, что подарила моей маленькой Даф жизнь и красоту — удивительная женщина и прекрасная мать, которая не погнушалась отдать собственную за своё дитя. Огрон Винсент Паркер, давший Ей умопомрачительное упрямство и недюжинные способности в магии — неплохой лидер, умеющий брать на себя ответственность за свои действия. Пусть они всё равно кажутся мне до боли жалкими и узколобыми, эти люди не бросили своего ребёнка. Вспоминая их, их всех, вместе гуляющих по парку и радующихся жизни, я чувствовал, как странное и неприятное чувство шевелилось внутри, и с ненавистью вспоминал Мордгиеригов-старших. 4. Изгой       Дафне ничего не оставалось делать, кроме как прятаться где-то в глубинах необъятной Академии Магов. Прятаться от этих лиц, полных неприязни, едва скрываемой ненависти и презрения. Их было много, а она была одна, совсем одна. Никто не поддерживал Даф, кроме её горячо любимых родителей, но она не желала расстраивать, впутывать их в это. Она справится сама. Был бы только настоящий друг или добрый приятель, кои были у этих идиотов. Чем она хуже?

III. Ira

5. Беглецы       Клокочущий гнев наполнял Андреа, заменяя кровь в сосудах раскалённой лавой. Дафна посмела, воспользовавшись его беззащитностью, воткнуть кинжал Ему в грудь и просто-напросто сбежать, прихватив с собой её отца и её соратника. Молодому мужчине хотелось разнести к Фениксу весь замок, — да что там замок, весь мир! — чтобы найти сбежавших пленников и вернуть назад, в Его удушающие объятия. Маленькую Даф в первую очередь. Чёрный маг и собирался это сделать, пустившись за ними в погоню после пробуждения, но Его ищейки потеряли след ослабленной и окровавленной добычи. Но ничего. Они поплатятся за свои ошибки. Все. До единого. 6. Сжечь       Даф чувствовала, что начинает постепенно сходить с ума. Ярость, порой возникающая из ниоткуда, словно выжигает её изнутри. То вспыхивает и гаснет, то постепенно разгорается и становится чудовищным пожаром, что сжигает всё на своём пути. Дафна боялась этого состояния и того, что могло за ним последовать. Ведь если так будет продолжаться и дальше, то она сойдёт с ума и навредит не только себе, но и тем, кого она любит.       Это Андреа её довёл до такого. Он бы поплатился за это, если бы не был мёртв.

IV. Acedia

7. Кусок       Он спасся от неминуемой смерти лишь благодаря Тьме, Его учителю, Его матери, приютившей Его ещё давным-давно, когда все Его покинули. Она, благословенная и первородная, подарила Андреа второй шанс, а Он чувствует себя омерзительно слабым, настолько, что не в состоянии встать с кровати. Всё тело ныло от боли, и это угнетало и вводило в невыносимое уныние. Чёрный маг никогда не чувствовал себя столь жалким и никчёмным. И хотя Он поклялся отомстить, желая исполнения мечты всей своей тёмной душой, молодой мужчина ощущал себя разрезанной на куски и криво сшитой плотью. Да что уж говорить, куском дерьма. 8. Разбитая       Не было никакого желания бороться с тем, что поселилось в её голове и в её душе. Эта чернь, эта скверна была везде: в прошлом и в настоящем, в ней и в её близких. Он поселил в неё эту первородную Тьму, которая теперь мучает её за смерть своего любимого ученика. Даф, не в силах встать с кровати, закрыла лицо руками, чувствуя омерзение к себе и страшную безысходность. Больше ничего не будет, как прежде. Больше ничего не будет вообще.

V. Avaritia

9. Собственник       Андреа всегда был собственником и рьяно отстаивал свои права на обладание. Всё, что принадлежит Ему — принадлежит только Ему. Будь то вещь или человек. И тот, кто посмеет даже прикоснуться к Его собственности, будет жестоко наказан. Особенно если он позарится на Его маленькую Даф. И чёрный маг хочет больше. Всегда. Ему того, что у Него есть, всегда будет недостаточно. 10. Её       Дафна со скрипом делилась чем-то своим с кем-либо. Что-то внутри рычало и не желало отдавать то, что принадлежит именно ей, кому-то другому, особенно тому, кто ей неприятен. Деньги, вещи, близкие люди — магесса огня ревностно защищала то, что имела, и держала всё это как можно ближе к себе, чтобы никто не отобрал то, чем она дорожит.

VI. Gula

11. Маленькая слабость       Что может быть лучше, чем поздним вечером видеть у камина, завернувшись в серый махровый халат, и, уплетая вкусные помидоры размером с вишенку, глядеть на полыхающий огонь? Ничего, подумал Андреа, беря в руку лакомство и закидывая его в рот. Он мог бы есть эти помидорки вечно. Ну, или до тех пор, пока тошнить от них не начнёт. В такие моменты чёрный маг чувствовал доселе незнакомый уют и спокойствие. Только маленькой Дафны не хватает под боком. Вот тогда будет идеально. 12. Кино       Когда Даф шла в кинотеатр на очередной блокбастер, она брала много вкусностей и выбирала себе уютный уголок. Пока все пришедшие занимали место у экрана, девушка пряталась на задних рядах и наслаждалась фильмом, уплетая попкорн и запивая его колой. Но, порой бросая взгляд на парочки, что целуются на последних рядах, группы друзей на сидениях дальше, она чувствовала себя неуютно. Хотелось, чтобы с ней кто-нибудь был. С кем можно было бы поделиться воздушной кукурузой, с кем можно было бы поделиться ощущениями. Но никто не хотел дружить с Даф, и она заедала наворачивающиеся от этой мысли слёзы попкорном и запивала их колой. Всё равно никто не собирается к ней подходить.

VII. Luxuria

13. Сладость       Похоть всегда была неотъемлемой частью Андреа. Он желал и отдавался своим желаниям. Он познал множество женщин, утоляя свою ненасытную страсть и наслаждаясь теплом их изящных тел и безоговорочной властью над ними. Но только одну из них Он боготворил и хотел. Впрочем, маленькая Даф и так уже Его, вот только она такая строптивая — сама напрашивается на наказание. «Наказывая» Сониту в очередной раз, злой гений мечтал об одном. Вновь овладеть Огненной Девой, вновь сжать её в стальных объятиях, вновь покрыть её подтянутое и пышущее жаром тело укусами, вновь намотать её шёлковые алые локоны на кулак. Снова ощутить вкус её губ, ибо нет лучше десерта, чем эта сладость, смешанная со слезами и кровью. 14. Слабость       Она ненавидела и обожала это чувство. Она ненавидела и желала этого человека, которого и человеком называть было можно только с натяжкой. Чувствуя Его иллюзорные прикосновения, иногда несущие боль, и страстные поцелуи во снах, женщина неосознанно понимала, что упустила, и хотела видеть этого извращённого ублюдка живым. Именно Он знал о ней всё; именно Он знал все её слабости и умело играл с ними, заставляя злиться и выть от головокружительной смеси боли и удовольствия; именно Он и был её слабостью. В таких снах Дафна чувствовала непереносимое унижение, но в то же время чувствовала себя любимой и живой. Уже слишком поздно бежать — она недостаточно сильна, чтобы сопротивляться. Липкая Тьма накрыла её всю, горя вместе со скрытой любовью и внутренним огнём.