Одержимые

Hurts — Slow (2015 — Surrender)

      Дафна танцует. Её гибкое изящное тело, облачённое в одни лишь меха, которые подчёркивают её привлекательную дикость, двигается в полумраке, медленно, соблазняя и дразня сидящего перед ней Андреа. Чёрный маг, сидя в мягком кресле, похотливо облизывается; в его льдисто-голубых глазах — смесь страсти, любви и восхищения. Он смотрит на неё, как на падшую богиню, с благоговением и самодовольной ухмылкой, обнажающей зубы. Эта богиня принадлежит только Ему. И только Он имеет право любить её, безумно, катастрофически, искренне, пылко. Любить так, как не умеет никто другой.       Осознание этого греет чёрную душу, которую Андреа всегда готов отдать за любовь маленькой Даф, любовь, что она постоянно прячет под с виду непроницаемой маской ненависти и отвращения. Да что за любовь, лишь за возможность владеть ей, прикасаться к её телу, сводить её с ума жестокими ласками Он может отдать многое. Чужие жизни, тем более, жизни этих чёртовых воинов Света давно перестали представлять для мужчины какое-либо значение. Так, пушечное мясо и никчёмная кучка рабов. Или способы удовлетворения животной похоти, пока Огненная Дева бегала от него так, что пятки сверкали.       И пусть эти светлые, эти Генералы Магикса лопочут, что такая любовь, такая связь губительна и обречена на бесконечную Тьму да несчастья. Он им не верит. Несмотря на то, что эти чувства запретны и полны порока, Андреа это никогда не останавливало. Запретный плод сладок, слаще, чем обычное яблоко, висящее на обычной яблоне.       Этот плод мужчина вкусил бесконечное количество раз, и каждый из них — как первый. Каждый раз Он чувствует новые оттенки того неповторимого горько-сладкого вкуса и наслаждается им. Как, например, сейчас, когда Даф танцует перед Ним, демонстрируя своё почти обнажённое тело, по которому так и хочется с размаху хлестнуть кнутом, оставляя обжигающие адским пламенем насыщенно-красные полосы. Очень хочется это сделать и видеть сладостно-ужасные муки на Её лице, но, пожалуй, не в этот раз.       Тёплый мех соскальзывает с нехрупких плеч, обнажая ту первобытную красоту, из-за которой в горле у чёрного мага встаёт ком, внутри становится горячо, а в штанах — безумно тесно. Как Она хороша. Идеальная женщина. Только Его женщина. Только Он имеет беспрекословное и нерушимое право владеть этим совершенством и делать с ним всё, что придёт в голову.       Он безмолвно подзывает её к себе, коротко поманив пальцем. Падшая Хранительница послушно, но нарочито медленно приближается к креслу, будто издеваясь над Ним.       — Быстрее, — слегка негодующий, но всё же властный голос чёрного мага кнутом ударяет по чувствительному слуху Огненной Девы, и она, встав на четвереньки, подползает к Его коленям. Обжигающе холодная ладонь зарывается в её алые волосы и с силой тянет вверх, заставляя подняться. С судорожным вздохом Даф забирается в кресло и намеренно неловко устраивается на своём возлюбленном, «случайно» задевая бугор на брюках. Андреа рычит, всеми Тёмными силами желая телепортироваться вместе с любимой в их опочивальню и там, на их ложе, отыметь её до потери сознания, но Он давит этот порыв в самой глубине своей чёрной души. Он хочет наслаждаться любимой пленницей медленно, долго, сводя и себя, и её с ума от страсти.       Дафна вновь проводит рукой по Его члену, который был скрыт в плену ставших такими тесными брюк, и маг с нечеловеческой злостью дёргает её за локоны, заставляя женщину с гортанным стоном запрокинуть голову и обнажить тонкую белую шею, к которой Он тут же припадает губами. Тихие и полные мучительного наслаждения вздохи ласкают Андреа слух, а дрожащие пальцы Хранительницы принимаются за рубашку, теребя тугие пуговицы в попытке расстегнуть её. Старания приносят свои плоды, и, пока злой гений терзает нежную кожу, оставляя засосы и зализанные следы укусов, да ласкает шершавыми ладонями напряжённую спину, спускаясь к ягодицам, Даф водит ладонями по широкой груди заклятого любовника, чувствуя, как под горячей кожей колотится Его сердце. Он чувствует, как она еле слышно вздыхает и улыбается, вспоминая что-то.       «Да, милая, у меня есть сердце», — мысленно усмехается мужчина, припоминая, как много раз магесса огня говорила, что у Него нет сердца. Она снова убеждается, что оно у Него есть. И Он готов ей его отдать. Вместе с чёрной и липкой, как смоль, душой. Как дар, как жертву богине любви, которая сейчас млеет и стонет, отдавая всю себя. Ради этой горькой сладости и стоило ждать, долго и терпеливо. Это стоило всех жертв и насмешек Судьбы.       Эта дерзкая, непокорная Генеральша теперь принадлежит лишь Ему. Злой гений до сих пор не может поверить в то, что это не сон. Феникс, она наконец-то Его. Она наконец-то перестала бежать от самой себя и приняла свою суть.       Андреа и Дафна, продолжая изводить друг друга ласками, не обмениваются колкими пошлыми фразами и пылкими словами. Они здесь излишни. Прикосновения — их особый шифр, который никому не раскрыть. Прикосновения — язык, на котором говорят только они.       Поцелуи сухих обветренных губ покрывают хрупкое плечо и тонкую белую шею, пока жемчужные аккуратные зубы сжимают мочку Его уха. Шершавые и грубые от меча ладони оглаживают ягодицы и бёдра, чуть сжимая и царапая ногтями. Затем пальцы поднимаются выше, по изящному стану Хранительницы к её шелковистым алым волосам. Чёрный маг наматывает их на ладонь и медленно, но сильно тянет — Дафна испускает судорожный вздох и выгибается, открывая своему мучителю вид на высокую и упругую грудь, которая так манит Его. С пошлой усмешкой Андреа наклоняется и берёт один из сосков в рот, то посасывая, то больно кусая. Магесса огня дрожит, болезненно постанывая, и безуспешно пытается вывернуться из хватки, но сдаётся на волю запретным чувствам. Андреа чувствует металлический привкус на языке — Он не был большим поклонником пирсинга, но в случае с Его маленькой Даф он вызывал восторг и трепет. Ведь это ещё одна площадка для экспериментов-издевательств.       Отпустив многострадальные локоны, мужчина скользит к раздвинутым ногам и слегка касается промежности. «Пленница» не сдерживает глухого стона и нетерпеливо трётся о Его пальцы, часто дыша и прикрывая глаза. Злой гений не в состоянии свести взгляда от любимой. Проворный язычок, касающийся призывно приоткрытых губ. Её тонкие пальцы, требовательно сжимающие плечо и запястье. Её покрытые засосами и укусами шея и ключицы. Её покрытое возбуждённым румянцем лицо и прикрытые глаза. Чёрт возьми, она восхитительна, слишком восхитительна, чтобы продолжать сдерживаться…       Мужчина приподнимает ладонь, раздвигает пальцами половые губы и прислоняется ею к клитору. Генеральшу словно пробивает мощнейшим ударом тока (видать, сама нехило возбудилась, танцуя для Него, своего Господина), и она впивается сильнее аккуратными ноготками ему в огрубевшую, чуть шершавую кожу. По ней струйками стекает пот, а Андреа продолжает дразнить свою возлюбленную, сводить её с ума неприличными, чуть щекочущими прикосновениями, водя пальцем вокруг чувствительного бугорка. Даф еле сдерживает стыдливые и умоляющие стоны, больше напоминающие скулёж исхудавшей бездомной собаки, вымаливающей кусочек мяса.       Чёрный маг, мысленно усмехнувшись такому глупому сравнению, наслаждается этими звуками, которые кажутся Ему музыкой. Хотя нет. Никакая, даже самая гармоничная и красивая, симфония не сравнится с мучительно-сладкими вздохами Его — только Его! — маленькой Даф.       Перестав терзать клитор, Он опускает пальцы ещё ниже и резко входит ими внутрь, чувствуя на подушечках вязкую прозрачную жидкость. Злой гений вновь усмехается. Малышка уже вся мокрая. Малышка уже жаждет Его. Как обычно. Только сейчас она не сопротивляется своим безумным чувствам, полным липкого порока, страсти и болезненной любви.       Она давит вскрик, когда чёрный маг начинает двигать перстами, то плавно, то резко, то проталкивая их глубже, то вытаскивая их полностью. Дафна хрипит, дрожа, судорожно цепляется за Его плечи, приподымаясь в попытке ослабить эти сладкие муки, но тяжёлая ладонь Андреа на пояснице удерживает женщину на коленях. Мужчина улыбается самодовольно, ликующе, с долей садистской любви и нежности. Он видит, как Его «пленница», глядя Ему прямо в глаза, сходит с ума от мучительного удовольствия, умоляет Его о большем. Её разного цвета глаза, в которые Он больше всего любил смотреть, покрыты странной сладостной поволокой, и… О Феникс, это невыносимо — тянуть до последнего, искушаться вновь и вновь, чувствовать, насколько далеко и насколько близко та, к кому тебя тянет со страшной силой.       Огненная Дева жмурится и сжимает зубы, стараясь сдерживаться и не стонать, уже насаживается на Его холодные, сильные, длинные, жадные и безумно желанные пальцы. Но Андреа безумно хочет слышать любимую, слушать её громкие стоны, призывающие ни за что не останавливаться и продолжать приятные истязания.       — Не молчи, — с усилием хрипит мужчина, убирая руку с поясницы, и проводит ею по щеке, касаясь большим пальцем столь желанных губ и царапая их удлинившимся ногтем до крови. Он больше не может терпеть: слишком уж близко такое желанное тело, зовущее в свои жаркие объятия, изгибающееся от Его ласк. Он хочет. Всей своей чёрной душой. Хочет так, как никогда никого не хотел. Только огненная Генеральша с волосами цвета кипящей крови, бархатной кожей, потрясающе глубокими глазами и манящими губами, жаждущими только Его поцелуев, вызывает в нём всепоглощающую страсть.       Любить её, любить своего врага — непозволительно и непростительно, но злого гения это никогда не заботило. Важно лишь то, что Он любит, что Он желает, что Он, чувствуя Её тепло, становится по-настоящему живым. Дафна подобна наркотику, на который подсаживаешься с первого вздоха, и от отсутствия которого всё тело сводит в агонии от страшной ломки. Дафна подобна панацее, излечивающей Его от всех существующих болезней.       И это лекарство предназначено только для Него. Сама Судьба свела их, создала между заклятыми врагами прочную нить связи, которая не порвётся даже после смерти.       С негромким рыком расстёгивая брюки и приспуская боксеры, мужчина прижимает Даф к себе и резко входит в неё, заполняя её собой. Всё внутри скручивает от её томного чуть болезненно-сладкого вздоха и от её ладоней на Его широкой груди. Быть в ней — самое незабываемое и прекрасное, что Он когда-либо чувствовал. В ней горячо, её лоно туго обхватывает Его плоть, и трудно сдержаться, чтобы не начать вбиваться в него, быстро, рвано, жёстко, слушая Её жаркие стоны-вскрики, только подстёгивающие Его зверскую похоть. Но сегодня Андреа, сжимая зубы, берёт медленный, чувственный и сводящий с ума темп, намереваясь наслаждаться Его Дафной как можно дольше.       Женщина подстраивается под него, плавно приподнимаясь и опускаясь на Его члене. Мужчина кожей ощущает, насколько она возбуждена, как она дрожит, делая это раз за разом. Музыка журчит на заднем плане, вливаясь в неё, — чёртова мелолагниафилка! — полумрак вокруг неё и Он внутри. Злой гений криво улыбается, откровенно любуясь возлюбленной. Даф заводится с пол-оборота и сходит с ума от пылающих чувств. Андреа побывал в постелях многих женщин в попытке утолить жажду, и он с уверенностью может сказать, что только Его малышка столь страстна и чувственна. Только Даф так заводит Его.       — Поцелуй меня, — сбивчиво шепчет маг, и Огненная Дева со стоном впивается в Него головокружительным поцелуем с привкусом крови. Обжигающим, подобно пламени, и пьянящим, как самое лучшее вино.       Он чувствует, как их начала сплетаются, что в который раз сводит Его с ума. Её огонь проползает внутрь, приятно обжигая и очищая, так же, как и Его Тьма медленно проникает в самую глубину Её пылающей души и оставляет там свои нестираемые следы. Он ощущает Её сущность и читает Её мысли. То же чувствует и сама Дафна.       Они едины, и от этого непередаваемого чувства сносит крышу. Обоим. Подчистую. Далеко и надолго.       — Не останавливайся, прошу тебя… — тихонечко шепчет женщина, прижимаясь к Нему грудью, и прислоняется своим лбом к Его собственному. Андреа чувствует на своих губах её сбивчивое дыхание и шумные полувздохи-полустоны, и Он теряет себя в Ней, как и Она теряется в Нём. — Ты… ты только мой, п-понял?.. — услышав это, Он еле заметно улыбается и продолжает двигаться в ней. От невыносимого удовольствия темнеет в глазах, тело сводит в сладких судорогах, а сердце в груди колотится, колотится быстро-быстро.       Чёрт возьми…       Слишком медленно, слишком щемяще, слишком мучительно и сладко, но хочется, чтобы это продолжалось как можно дольше, чтобы ничто и никто не посмел нарушить этот удивительный миг единения, в котором нет места всяким запретам и чёртовому Свету, забившему голову Его маленькой Даф своими лживыми моралями и ненужными догмами.       Нет, в этот раз чёрный маг не позволит этой жалкой лживой ящерице, именуемой Создателем, всё испортить. Дракон и так достаточно наворотил. Хватит. Судьба Дафны — быть Его Императрицей, а не грязным Генералом, быть рядом с Ним, а не прислуживать жалкому Свету и тратить свою жизнь на чертовски глупую условность, называющуюся Балансом. Кто вообще это придумал?       Не в силах сдерживаться, Андреа тянет чуть подрагивающую от страсти ладонь к белоснежной женской шее и сильно сжимает её, почти душа. Даф хрипит в исступлении, вцепившись слабеющими руками в своего заклятого любовника; растрёпанные волосы скрывают покрасневшее от удовольствия и возбуждения лицо; приоткрытые и пересохшие губы манили прислониться к ним в страстном поцелуе. Созерцая это зрелище и ощущая, как сильно её влагалище сжимает Его плоть, маг понимает, что больше не может сдерживать себя. Она слишком соблазнительна…       Дернувшись вперёд, злой гений падает вместе со своей обольстительницей на пол, продолжая сжимать её в объятиях. Хриплый и полный боли вскрик заставляет вспыхивать искры перед глазами — чужая боль, особенно боль любимой женщины, всегда приносила ни с чем не сравнимое удовольствие и возбуждала. Дафна, мыча, обхватывает ладонями голову Андреа, цепляется за короткие жесткие соломенные волосы, вечно взлохмаченные, и подмахивает бёдрами в нетерпении.       Сцепляя зубы, мужчина берёт хаотичный бешеный темп, вколачиваясь в желанное и податливое тело. В маленькой Даф настолько жарко и хорошо, что холод мраморного пола не ощущается, и желание становится совсем нестерпимым, животным. Магесса огня громко стонет, еле дыша от холодных мужских пальцев на собственной шее, пытается приподняться и подстроиться под Его движения, но Андреа прижимает её к мрамору всем своим весом, продолжая терзать её.       Он всё ещё не верит, что их близость — не сон, и желает взять от этого сладостного мгновения всё, что можно взять, пока всё, что Его окружает, не рассыпалось холодной пылью. Он выжимает из любимой все соки, мучает и сводит её с ума, чувствуя, как ноют царапины на спине и плечах от острых женских ногтей. Капельки пота на нежной коже, зажмуренные глаза, шелковистые волосы, разбросанные по ледяной поверхности, и призывно открытый рот. Такое зрелище ласкает взор, а от сладостных вздохов кружится голова.       Дафна вскрикивает и выгибается, прижимаясь к нему и обхватывая «нежеланного любовника» стройными и сильными ногами как можно крепче; её бьёт крупная дрожь, а влагалище сжимает Его плоть настолько сильно, что терпеть больше не представляется возможным. Мужчина кончает вслед за возлюбленной и разваливается на ней, пытаясь перевести дыхание. Огненная Дева надрывно кашляет и слабо ворочается в попытке освободиться от плена чужого тела. Андреа откатывается в сторону и ложится рядом, прижимая засыпающую возлюбленную к своей груди.       Они молчат. Музыка всё ещё играет на заднем плане, тихо, совсем тихо, на грани слышимости.       Они дышат. Прежде прохладным воздухом теперь совсем трудно дышать. Но им всё равно.       Они вдыхают друг друга, как наркотические пары, и блаженная нега растекается в их венах.       Он любуется ею. Любуется её умиротворённым лицом. Любуется россыпями тёмных пятен и шрамами на идеальном теле, которые формируют целую карту воспоминаний. Любуется потемневшими алыми волосами. Любуется запятнанной Первородным Мраком душой.       Он вновь заявил на Генеральшу свои права. Эта властная, воинственная женщина принадлежит только чёрному магу, хоть эти глупые Светлые и продолжают что-то лепетать. Они предназначены лишь друг другу.       Он — Её, а Она — Его.       Андреа встаёт и поднимает уснувшую магессу на руки. На Его лице видна рассеянная улыбка, полная болезненной нежности и едва заметной детской радости. Малышка не рассыпалась, как это было более десятка лет назад.       Даф — обнажённая, разморенная, беззащитная — реальна, и от этой мысли у чёрного мага тепло на душе. Она больше не изматывает себя впустую ради глупой условности, она свободна от заложенных ещё в детстве рамок, она не тратит своё время, убегая от своей Судьбы. Дафна приняла свою любовь — пусть для этого и потребовалось много времени и крови — и злой гений, конечно же, простил ей непростительную глупость.       И весь мир рано или поздно будет у их ног, потому что Их любовь подпитывает Его Тьму и придаёт сил, что бы ни говорил учитель. А Генералы рано или поздно прекратят бесплодные попытки вернуть Огненную Деву назад. Их Дракон — ложь, повлёкшая за собой страдания Его маленькой Даф. Только величайший адепт Тьмы имеет право любоваться её блаженными страданиями.       Мужчина, ухмыляясь, исчезает вместе с любимой, оставляя после себя тишину и мех.