Symbiosis

POV Сергей       Я устал смотреть в эти пустые глаза. Директриса с фальшивой заботой продолжала что-то говорить, пока я разглядывал её раскрасневшееся лицо. В голове всплыла картинка с жадным мистером Крабсом из Спанч Боба. Я усмехнулся такой схожести и внешне, и внутренне. — Я такой смешной анекдот рассказываю, Сергей? — дошло до меня. Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза от этой банальной шутеечки учителей. — Это вовсе не смешно! Для того, чтобы поступить на ВУЗ, нужно набрать приличное количество баллов. Я, безусловно, понимаю, что Вы расслабились из-за Вашего, так сказать, особого положения…       Она сдержала ухмылку, опустив голову и заняв свои руки какими-то бумагами. Если она сейчас заговорит про отсутствие у меня родителей, я запихаю все эти бумаги ей в рот… -…Но Вы должны понимать, что Вам нужно посещать наши школьные курсы, — она взяла в руку ручку, хищно глядя на меня. — Я стабильно набираю по 74 балла по нужным мне предметам, — сказал я, встав с кресла напротив её стола. — Это мало, — строже заговорила женщина. Она замерзала на месте, не желая меня отпускать без подписи. — Я в состоянии сам подготовиться, — я собираюсь уходить. — Я настоятельно Вам рекомендую посещать курсы, которые ведут специалисты! — Вы хотели сказать: «платные курсы», — поправил я, желая прекратить беседу. — Ах, Вас смущает цена, Кабурин! — она победно откинулась на спинку кресла. Видимо, она решила, что если ей придётся отпустить меня без подписи, то хотя бы униженным. Ха, я тебе не по зубам, коряга. — Ничуть. Я привык не доверять никаким «специалистам», — я вижу ярость в её глазах. — Вы, как педагог с большим стажем, прекрасно знайте, что сегодня все делается за деньги. Большие деньги.       Последнюю фразу я протянул настолько, чтобы до её пустой головы дошли мои намеки. И вышел, чуть кивнув, чтобы не предоставить ей возможность выгнать меня из своего роскошного кабинета, а то и из своей роскошной школы.       Я прошёл немного по коридору, пнул мусорку и хотел уже ударить дверь в кабинет, как она открылась. Показался один знакомый девятиклассник, что при виде меня растянулся в улыбке. — Здарова, — он протянул руку, но тут же опустил её, заметив моё бешенство. — На курсы пришёл? — Слушай, потеряйся, а? — выговорил я, не желая бить его. Не стоило ему упоминать про эти чертовы курсы, которые представляют из себя лишь очередной способ присваивания денег учеников.       Через пару минут я чуть не сломал главные двери в школу. Как только я оказался на улице, почувствовал холодный осенний ветер, несмотря на то, что было только начало сентября. Чувствую, как нуждаюсь в никотине.       Слева послышался шум перфоратора. Небольшая бригада рабочих уже достраивала пандус. Как можно вообще работать в воскресенье?! Однако, стоит отдать должное, работа была выполнена неплохо, учитывая, что в пятницу ещё не было ничего…       Раздумывая над этим, я достал сигареты. Курение не доставляет столько удовольствия, сколько тот факт, что я делаю это на крыльце школы, что, конечно, запрещено. Но правила созданы для того, чтобы их нарушать, не так ли?       Докурив и немного успокоившись, я отправился домой. Мой дом — мой мир. Совсем другой мир, скрытый от других людей. Место, где я другой, мои поступки другие, где все совсем иначе. Дома ждёт бабушка, человек, которому я обязан всем. Она действительно самый сильный человек, которого я знаю.       Ее первый и самый важный поступок (хотя я бы назвал это подвигом), я запомнил ещё будучи пятилетним ребенком. Тогда я уже был без родителей. Я не помню, как именно бабушка объяснила мне, что такое смерть, что значит «потерять управление» и что из себя представляет одиночество. Но я навсегда запомнил, как она добивалась опеки надо мной. Сейчас у меня в голове не укладывается, как ей это удалось. Но этот подвиг, который совершила она для меня, остаётся мне вечным напоминаем о том, что я обязан быть сильным. Ради нее. — Ба? Ты дома? — зову ее я, когда уже оказываюсь дома. Я уверен, что сейчас она выйдет из кухни, вытирая руки кухонным полотенцем. — Здравствуй, Сережа! — она медленно приближается, внимательно разглядывая меня своими маленькими и добрыми глазками. — Как ты? Кушать будешь? — Не, бабуль, спасибо, — я обнимаю ее и прохожу в свою комнату. Слышу, как она идет за мной. — Сережа, а ты чего в воскресенье в школу-то ходил? Случилось чего? — с опаской спрашивает она, сев на край кровати. — Да нет! Директор опять к себе звала о курсах поговорить… Все настаивает, что они обязательны… — я ищу одну бумажку с номером на письменном столе. — Так ты ходи, коли обязательно, — ответила бабушка. — Ба, они за одно только полугодие десятку просят, обнаглевшие. — я снова начинаю злиться, вспомнив противную рожу директора. — Сереженька, а если с моей пенсии немного взять? — осторожно предложила она. — Мы же и так получаем достаточно с соцзащ… — Ага! — я в бешенстве разворачиваюсь к ней, оставив лихорадочные поиски клочка бумаги. — Этого еще не хватало! Твою пенсию на эту обдираловку тратить! Я ей эти курсы…       Я замолкаю, увидев ее глазки, наполненные слезами. Черт, я осел… Я сажусь рядом, обнимаю ее одной рукой и кладу голову ей на плечо. — Прости, ба… — произношу я, глядя куда-то в одну точку. — Сереженька, — шмыгнув носом, вновь заговорила она. — Мне тут недавно Оленька, соседка наша, рассказывала, что не имеют права они с тебя что-то требовать. Это же ведь все государство тебе оп… — Не нужны мне никакие подачки! — я снова завожусь. Кажется, пора заканчивать этот разговор, пока я совсем не сорвался. — Ни от этой паршивой школы, ни от государства! — Но ведь это твое по праву! Любой тебе скажет! — А я не хочу, чтоб любой знал! То, что у меня нет родителей, не означает, что у меня нет чувства собственного достоинства! Эти мрази так и норовят либо денег присвоить побольше, либо унизить! — Ох, Сережа… — Нет, ба! — я вскакиваю снова к столу, яростнее обшаривая стол. — Я в состоянии сам подготовиться, сам поступить и сам заработать! Нам что теперь, всю жизнь на льготах и соцзащитах жить?       Она молчала. Я видел боковым зрением, как она виновато теребит край кухонного полотенца, что было у нее все время в руках. — Я не унижусь. — продолжаю я. — Я на эти чертовы курсы ни ногой! Пусть они хоть бесплатные и на дом будут! Это дело принципа.       С рук падает книжка, и из нее вылетает сложенный листок, который я искал. Схватив его, направляюсь на балкон, оставив бабушку одну. — Ярик? Здарова, — в горле пересохло. Рука тянутся к пачке сигарет, но вспоминаю, что она осталась в кармане куртки. — Как ты? — Привет, Серега, — слышу я на том конце. Мне всегда нравилась простота парня. Он не относился ко мне предвзято, несмотря на то, что я младше его на семь лет. — А, нормально! Как жизнь? — Фигово, если честно. — я усмехаюсь от того, что не припоминаю такого, чтобы я как-то иначе ему отвечал на данный вопрос. — На мели. — Ищешь работу? — уточнил Ярик. — Ты же сам говорил, что с сентября занят учебой… — Обстоятельства изменились, — объяснил я, пригладив рукой свою русую макушку. — Я поищу что-нибудь для тебя, — пообещал друг. Поблагодарив его, я сменил тему. Мы поговорили немного о чем-то, и я вернулся обратно.       Бабушки не было в комнате. Я направился на кухню и застал ее за мытьем посуды. Мне стало дико стыдно за свое недавнее бешенство. И когда я вновь попросил у нее прощения, она сказала, что на этот раз я должен поесть, чтобы искупить свою вину.       Я ел вкуснейший суп, изредка бросая взгляд на бабулю, на ее морщинистое лицо, короткие седые волосы и старые руки, полностью покрытые пигментными пятнами. Смотрел, и на душе становилось как-то теплее и безопаснее. Я молча дал обещание себе, что все скоро изменится.

***

      Я зеваю, глядя, как учитель что-то старательно вырисовывает на доске. За последней партой почти ничего не видно, но этот предмет меня как-то не беспокоит. Уже минут пять черчу в тетради какие-то фигуры ручкой, чтобы себя занять. — Что с партой сделали? В пятницу еще все нормально было, — слышу недоумение одноклассника, что сидит впереди меня.       Всматриваюсь в первую парту, которую он обсуждал, и ничего криминального не замечаю. Ну, разве что за ней никто не сидел… — А что не так-то? — вмешиваюсь я. — Да от прежней ничего не осталось, — ответил он, чуть развернувшись. — Какая-то вузовская парта… — Говорят, в каждом кабинете одну такую поставили, — вставил слово его сосед. — Да! Еще и пандус построили, видели? — подхватила Маша с соседнего ряда. — Вот только зачем? — произнес зачинщик разговора. — У нас же в школе вроде нет «таких»? — Ну, значит, скоро будет, — я пожал плечами, возвращаясь к своим рисункам. — Ясен пень! Вот только похоже какой-то особенный, — продолжает одноклассник. Аудитории теперь у него больше — все задние парты внимательно слушали. — Столько всего сделать! Кучу денег надо отвалить, чтоб наша Коряга все предприняла! — Задние парты! Я вам не мешаю? — отозвался учитель, прервав свою речь. И как только все замолчали, он продолжил.       Я решил все же немного послушать учителя, и после нескольких минут я заметил какой-то ажиотаж в первом ряду. Количество людей, с любопытством выглядывающих в окно, росло в геометрической прогрессии. — Смотрите! Ничего себе машины! — Коряга вышла встречать! — О, коляску достали! — Что, приехал? — спросил Вова, тот сидящий впереди меня, не обращая внимания на призыв успокоиться от учителя, как и весь класс. — ПриехалА, Вов, — ответила Маша, не отвлекаясь от происходящего.       Несколько ребят с других рядов даже вскочили с места, чтобы посмотреть в окно. А меня тем временем эта ситуация вместе с уже орущим учителем слегка подбесила. В самом деле, что как дикие-то? — Вы серьезно? — перекрикивая всех, заговорил я. — Что, инвалида никогда не видели? Истерику устроили!       С каждым моим словом голоса становились тише, а после и вовсе все сели на места, наконец успокоившись. Учитель окинул класс строгим взглядом, будто это он их только что успокоил, и вернулся к доске, продолжая свой скучный урок.       Я перевернул страницу, чтобы начать новый рисунок, но телефон зазвенел в кармане джинс. Достав его, убедился, что звонит Ярик. Не спрашивая разрешения выйти, я направился к двери, чтобы поговорить с другом.       Когда я открывал дверь, она как-то легко открылась, словно кто-то помог. Я не придал этому большое значение, ибо не спускал глаз с экрана телефона. И стоило мне сделать шаг, как колено пронзило острой болью! От неожиданности телефон выпал из рук, и вызов, конечно же, прекратился. — Дьявол! — выругался я, ухватившись за колено. Я чуть опустил голову и до меня дошло, что виной моей боли и несостоявшегося разговора с Яриком, стала инвалидная коляска. — Простите, — еле слышно, почти шепотом произнесла девушка, чуть отъехав назад.