Symbiosis

POV Арина       Когда я увидела десятки людей, что собрались у окон школы, мне стало не по себе. Неужели и здесь я буду в центре внимания, окруженная вечными слухами? Неужели и эту школу придется сменить? Боже, как глупо… Мне хотелось вернуть время вспять, к тому моменту, когда я уговорила отца на эту школу, когда он уговорил меня на вечное присутствие охраны. — Павел, — окликнула я одного из них, — остановитесь. Оставьте, я сама!       Этого еще не хватало, чтоб все думали, что я полностью парализована! Я хватаюсь за колеса и продолжаю медленное движение, чувствуя все, что происходит. Я слышу топот моей охраны за спиной, чувствую, как на меня все смотрят.       Тут замечаю женщину с охранником. Они приближаются, и с каждым шагом я вижу ее неестественную улыбку до ушей. Противно. — Ох, здравствуйте! — она восторженно глядит на нас. Я чувствую себя как на детском празднике. С ужасным клоуном передо мной. — Ариночка! Здравствуй, солнышко! А где же твой отец? Олег Дмитриевич говорил, что придет… — Он занят, — ответила я. — Я тоже думала, что он приедет. Собственно говоря, из-за этого мы и опоздали… — Ой, Ариночка, какая ты красивая! — она чуть наклоняется и гладит меня по голове. Какой кошмар! На глазах чуть ли не всей школы. — Ну, пойдем в класс!       Я ехала за ней, опустив голову в надежде, что мои распущенные волосы хоть как-то скроют мое лицо. Мне хотелось упасть и плакать. А Наталья Андреевна (кажется, так ее зовут?) все болтала о том, как ей жаль, что папа не пришел и не оценил все ее старания.       Школа показалась мне милой. Если бы не все эти люди, что окружали меня, я бы задержалась, разглядывая картины на стенах, знакомясь с расписанием и прочими делами, присущими для нормальных учеников.       И вот мы приближаемся к классу. Я представила, как бы все было, если бы я была обычной девчонкой. Вот я торопливо иду к классу, споткнувшись, останавливаюсь у самой двери, перевожу дыхание, стучусь, захожу в класс, тихо извинившись за опоздание. И все!       Но нет, это же я! Я остановилась перед дверью — ее мне собирался открыть Павел, и я уже ожидала чего угодно, но не произошедшего на самом деле. На меня, вернее на мою прекраснейшую коляску, налетел парень, ударившись коленом об подлокотник, и из его рук выпал телефон. — Дьявол! — выкрикнул он, ухватившись за колено, и единственное, что я могла сделать, так это чуть отъехать. Боже, неужели я всю жизнь теперь буду сплошной бедой для всех?! — Простите, — еле промямлила я, обращая на себя внимание. Павел глядел на меня в надежде на какие-нибудь указания, ибо по приказу моего отца, он вообще должен «свернуть шею любому, кто подойдет ближе, чем на пять метров».       Парень уставился на меня. А я на него. Первое, что бросилось мне в глаза, — это… Нет, не глаза. Обычно принято считать, что глаза — это зеркало души, но я почему-то первым делом смотрю на руки человека. Они многое могут сказать.       Его руки были необыкновенно удивительны. Узловатые, из-за расширенных вен, застывшие в воздухе, но внушающие некий дикий страх и одновременно ощущение легкости и… красок? Может, он творческий человек? Я снова посмотрела в его серые глаза. Откуда столько боли? Ну, я-то знаю, как выглядят страдающие глаза…       Мне казалось, мы стоим так уже вечность, и, наверное, в душе я ждала освобождающий звонок с урока. Но на самом деле, все это заняло секунды. Он чуть прищурился и открыл рот, окруженный чуть заметной щетиной, чтобы мне ответить, но промолчал. Он присел на корточки, чтобы собрать телефон, который разлетелся на составные части от удара. Собрал и тут же оказался уже в нескольких шагах от меня.       Все это время моих рассуждений я ничего не слышала. Только когда парень оказался на расстоянии, до меня все громче доносился голос директрисы, которая неустанно рассказывала моей охране о прелестях ее школы, о том, что мой отец никогда не пожалеет, что доверил меня ей и о всем прочем, что я слышала не раз. До меня доносились ее слова, и мне почему-то так хотелось просто исчезнуть. Я словно в замедленной съемке смотрела, как тот парень уходил прочь. Эй, забери меня отсюда, а? — Кабурин! — взвизгнула женщина, от чего я вернулась в реальность. — Я не поняла! Это что вообще такое?! А ну вернись!       Она оставила невозмутимую охрану в покое и быстрым шагом направилась к парню, которому пришлось все же остановиться. Директриса кряхтела и казалось, что сейчас задохнется от возмущения и вопиющей наглости ученика. Было ощущение, что Наталья Андреевна сейчас его ударит, но стоило ей оказаться рядом с ним, как она прекратилась в букашку, дрожащую у ног могущественного великана.       Он смотрел на нее с безразличием, а она принялась орать. — Ты что себе вообще позволяешь?! Вернись сейчас же на урок! Куда собрался?       Он смотрел сквозь нее, одним своим взглядом показывая, что директриса ничего из себя не представляет. Она что-то сказала про его поведение и то, что ему следует срочно явиться к ней в кабинет, конечно, после того, как он окажется снова в классе и любезно поприветствует вместе со всеми новую одноклассницу. О, Боже…       Резкий поворот. Как смена кадра. Казалось, что за секунду она листнула как страницу выражение лица. Теперь меня подобно ярким софитам, ослепляла ее улыбка.       Клей — пришло мне в голову. Каким клеем она пользуется, чтобы так намертво прикрепить эту молнию из зубов, окруженную помадой цвета фуксия. — Ариночка, проходи в класс, дорогая! Конец POV Арина

***

      Сережа договорился с другом встретиться вечером, так как у того есть «заманчивое предложение», ну, а парню нужно было хоть какое-нибудь предложение. В срочном порядке.       Сейчас, когда он сидел напротив директора, ему уже было плевать, что происходит. Мысленно старшеклассник уже был на работе, которая хоть немного поможет ему. — Кабурин, — наконец произнесла она, — вот почему все проблемы исходят именно от тебя?       Он промолчал, потому что спорить с ней бессмысленно. Лишь спокойно слушал. Эти походы к директору казались уже обязанностью. Чуть ли не каждый день он проводил здесь по двадцать, тридцать минут, слушая её лекции.       Однажды Серёжа пришёл к выводу, что это прогнившая изнутри тетка просто обижена на жизнь. Она же придирается к нему, прекрасно зная, что за его спиной нет какого-нибудь крутого отца на «Бентли», который при желании разнесет эту школу. -… чуть ли не каждый день! — ворчала она. — А драка в столовой? Помнишь? — Это было в прошлом году, — вяло отметил Сергей. — Это не суть важно! — это что, доставляет ей удовольствие? — Бесконечные проблемы исходят лишь от тебя… Но я позвала тебя сюда не для этого.       О! Неужели что-то новенькое? Он скептически посмотрел на неё. — В твоём классе теперь учится Арина Болконская, — серьёзно и медленно произносила Наталья Андреевна. — Фамилия Болконский тебе что-нибудь говорит? — Ну, Андрея Болконского знаю. Один из героев романа «Война и мир». — Не умничай! — вскрикнула она, что Сережа конечно же ожидал. Их директриса та ещё истеричка. — Я про Олега Дмитриевича Болконского, — она чуть улыбнулась, — хотя тебе-то откуда знать таких людей…       Он закатил глаза. Порой, чтобы досидеть все эти двадцать минут в одном кабинете с ней, парню приходилось напоминать себе, что женщин всё-таки не бьют. — Скажу попроще, — продолжала она, — очень важный и многоуважаемый человек, который будет очень жесток, если кто-то посмеет хотя бы заикнуться на его дочь, Арину. Поэтому я надеюсь, что у тебя найдётся хоть капля совести не доставать эту девчонку.       Она назвала её девчонкой? Не эта ли женщина полчаса назад сюсюкалась с ней? Сергей встал с места, вздохнул, и, опершись кулаками о стол, заговорил. — Вы позвали меня сюда для этого? Чтобы предупредить на счёт той девушки? — он так спросил, что директриса первые несколько секунд робко глядела на него. — Наталья Андреевна, мне глубоко… плевать и на Болконского, и на Болконскую, и на эту школу, и, представьте себе, на Вас. Поэтому я надеюсь, что у Вас найдётся хоть капля совести не отвлекать меня от подготовки к экзаменам!       Он направился к выходу, не дожидаясь, пока её удивленная физиономия что-то выдаст. — Ку… Куда пошёл?! — она только-только набирала воздух в лёгкие, чтобы начать возмущаться. — Пойду почитаю в Интернете про Олега Дмитриевича! — с сарказмом в голосе ответил парень, не оборачиваясь.       Сергей с облегчением выдохнул, когда хлопнула дверь за спиной. У него действительно много дел и проблем, чтобы ещё отвлекаться на происходящее.       Несколько минут назад прозвенел звонок на урок, поэтому в рекреациях было пусто. У Серёжи сейчас была история, но в кабинет идти прибыло вовсе желания.       Он проходил по коридору, когда услышал шум за ближайшей дверью. В женском туалете на секунду раньше донесся звук металла, потом последовал шум будто бы упавшего мешка с песком. Сергей остановился прямо перед дверью, прислушиваясь. Он толкнул рукой дверь, и та с легкостью отлетела и ударилась об стену.       Арина, случайно упавшая на пол в кабинке, вздрогнула, когда поняла, что кто-то зашел в дамскую комнату. Она замешкалась, не желая, чтоб ее видели в таком состоянии. Ей и так было крайне неловко от этой персональной кабинки для инвалидов, более расширенной, с поручнями, что так заботливо были прикреплены у стен. Они бы еще неоновую вывеску повесили: «ОСОБЕННЫЙ СОРТИР ДЛЯ ОСОБЕННОЙ АРИНЫ!» Но и эти поручни не принесли ей пользу, потому что не смогла она удержаться и оказалась на полу, задев кресло.       Она замерла в слабой надежде, что тот человек уйдет. — Эм, — протянул Сергей, — ладно, ухожу.       Он произнес это с недоверием к самому себе, понимая, что не уйдет. Арина отодвинулась как можно дальше от унитаза и ей стало видно по мужским кроссовкам, что у раковин стоял парень. — Ты не ушел, — грустно произнесла она, смирившись со своим положением (во всех смыслах этого слова). — Я вижу твои кроссовки… — А я вижу твои балетки, — хмыкнул он, — и то, что ты сидишь на полу. И по-моему, тебе нужна помощь.       Он шагнул, но она тут же крикнула. — Нет! — Арина выставила перед собой руки, будто он мог их видеть. — Я справлюсь… Мне… Мне и здесь хорошо! Этого еще не хватало, чтоб ты меня увидел вот так вот… — Я ведь все равно знаю, кто ты, — он пожал плечами. Из настороженного состояния парень вернулся в прежнее, обыденное Пофигистическое. Как он уже признался директрисе, его ничуть не заботили её слова. Поэтому на «предупреждение» ему тоже было плевать. — Зато я не знаю, кто ты…       Они замолчали. Он не знал, как долго еще это будет продолжаться, и внутри уже нервно нарастало колющее сознание желание смыться отсюда. Но парень лишь медленно прошел к подоконнику и уселся на него поудобнее. Арина не шевелилась, будто за дверью кабинки был хищник, от которого она, маленькая жертва, пряталась. Хотя, кажется, она привыкла к роли вечной жертвы. Она вздохнула, почувствовав очередной раз приторный лимонный аромат моющего средства. Но до нее донесся щелчок, и через пару секунд она узнала запах табака. — Ты что, куришь?! — воскликнула она неожиданно. Ну, как ей казалось, неожиданно. А для него же такая бурная реакция была не новость. — Ну да, — Арина расслышала беззаботный тон в его голосе. Как же ей хотелось хоть раз почувствовать те же расслабленность и безразличие, что так и излучал этот парень. — Найдется еще одна? — произнесла она, стараясь, чтоб это прозвучало беззаботно и как можно увереннее. Вообще, она планировала, чтобы ее слова были услышаны им как утверждение, но на самом деле это был вопрос.       На лице Сергея просияла улыбка, ибо он сразу понял, что она никогда не курила. — Нет, — отрезал он. — Почему? — заметно поникшим голосом отозвалась Арина. — Потому что курящие девушки — это отвратительно.       Она горько хмыкнула, услышав слово, что так часто вертится в ее сознании. Да что там! Она постоянно это сама себе повторяет. — Отвратительно? — дрожь в нежном голосе. — Серьезно? Отвратительно — это не иметь возможности ходить, это быть мной. Так разве я не отвратительна? Разве моя жизнь не отвратительна?       На блузку капнула слеза. В голове загудело, и как будто чужой голос там, в сознании, бился в агонии и кричал, умолял остановиться и не закатывать истерики в первые же дни в школе, не изливать душу какому-то парню, сидя у унитаза, просто не быть такой жалкой. — И ты даже сейчас не дашь мне сигарету? — плача от всей этой унизительной ситуации и поспешно вытирая слезы, проговорила Арина. — Нет, — все тот же тон. — Потому что курящие девушки — это отвратительно? — с сарказмом произнесла она, шмыгнув носом. — Потому что в жизни бывают вещи и отвратительнее, — как бы невзначай выронил он и слез с подоконника. — О! Да? — похоже, ее истерика перешла в злость. — Давай, скажи еще, что за такие крутые тачки и деньги можно и посидеть в инвалидном кресле! Ты же об ЭТОМ думаешь?! Ты бы тоже так хотел, не так ли?!       Он бросает окурок в урну, приближаясь к двери. — Я думаю, что только за одних живых родителей, я бы просидел всю жизнь в кресле.       Она застыла с открытым ртом, готовая уже что-то ответить, но до нее вовремя дошло значение его слов. К тому же парень ушел. Арина решила, что в конце концов пора уже собраться. — Так, — шепнула она, дотянувшись до сумки, висящей на коляске. Девушка достала зеркальце и принялась поправлять легкий макияж, — это был первый и последний раз, когда я так… Расстраивалась в школе. Да, еще и при ком-то!       Арина привела себя в порядок, окончательно успокоившись, и решила, что на урок все же надо идти, пока она не пропустила его половину.       Сергей тем временем сидел на первом этаже. Он посмотрел на телефон в руке и вспомнил, что о встрече уже договорился. На историю идти было уже поздно, но и домой он пойти не мог, потому что литературу лучше не пропускать. Коряга так и ждёт, чтобы у него набралось достаточное количество прогулов для отчисления.       Он досидел до конца урока и со звонком направился на литературу. Когда Сережа зашёл в класс, большинство одноклассников уже были в кабинете. Арина тоже. Он бросил на неё беглый взгляд и отметил про себя, что она довольно неплохо выглядит для девушки, что ревела в туалете. Хотя, может быть, ей часто приходилось так срываться и вновь приходить в себя.       Сергей сел за самую последнюю парту, которую никто и никогда не смел занимать, прекрасно зная, кто за ней должен быть. Даже если парень не приходил. Все знали, что он мог прийти в любой момент.       Из-за его пофигизма касательно всего, парня никогда не доставали. Сережа много с кем общался и даже мог бы назвать некоторых друзьями, но он все время чувствовал, что они разные, что его проблемы все-таки никто не поймёт, как бы они сочувственно не кивали.       Прозвенел звонок, вскоре появилась учительница, и урок пошёл своим ходом. Сергей отключился от происходящего и смутно понимал лишь, что они обсуждают стихотворение Пушкина «Красавице, которая нюхала табак». Он посмотрел на Арину. Она сидела за своей первой партой и даже иногда отвечала. Парень хмыкнул, подумав, что она довольно сильная, раз не стала мышкой после всех жизненных трудностей. Ей не обязательно было дружить с ним с детства, чтобы он понял, что она настрадалась, что не первый раз переходит в новую школу и так срывается. — Кабурин, — окликнула его учительница, — как ты думаешь, почему автор именно в такой форме высказывает свои чувства? — Ну, — звонко ответила за него Лена, медалистка, — может, автор специально использует антитезу, как бы уговаривая её? — Спасибо, Лена, — учительница сдержанно улыбнулась, — но я бы хотела всё-таки услышать ещё мнение Кабурина… М, Сережа? Что думаешь? Почему Александр Сергеевич называет её вкусы «странными»?       Сергей на секунду задумался и взглянул на Арину, что так старательно что-то вырисовывала в тетради. — Наверно, потому что курящие девушки — это отвратительно, — ответил парень, не сводя с неё глаз.