Наглый, мохнатый — гад полосатый!

Звон от собственного крика до сих пор звучал в ушах, хоть тишина давно стояла гробовая. Моё дыхание никак не могло выровняться, поэтому стояла, глубоко дышала, вытаращившись на незваного гостя, толком и не зная, как реагировать: бледнеть, краснеть, кричать дальше? Один пункт я уже выполнила, буду идти в обратном порядке, наверное… Залилась краской, запищав: — Кто бы ты ни был, чтобы ты тут не забыл – убирайся немедленно! Запищала я быстро, почти скороговоркой. Хорошее исполнение для заклинания по изгнанию демонов. А краснеть я продолжала всё больше и больше, почти до кончиков ушей. И представить трудно, какой я выглядела в глазах незнакомца: вся красная от смущения до такой степени, что мелкие веснушки на светлой коже теперь горели ярче, а на шее и вовсе начали проступать красные пятна. Ну, это тоже от смущения… Глупая реакция тела, ненавижу. Будто бы мухомор, только наоборот. По крайней мере я не голая. — Хозяйка, вы чего? — невинно пробормотал парень, медленно садясь на диване. Хозяйка? Серьёзно? Я нервно захихикала, чересчур пискляво. Парень говорит, что я, святые погремушки, его хозяйка. Ущипните меня, ибо я сплю. Другого варианта не вижу. — Вы меня не узнали? — продолжал парень, теперь медленно поднимаясь с дивана в попытке подойти ко мне. Я заорала снова, прикрывая глаза рукой. Глупо, абсурдно, невероятно трусливо. Да уж, в моём стиле. — Да чего же вы кричите, хозяюшка, я же вас не обижу, — заладил парень успокаивающим голосом. — Отойди от меня, эксгибиционист квартирный! — вскрикнула я, отскакивая вправо, когда сквозь пальцы увидела, что тот ко мне руки тянуть начал. Нащупала сзади себя горшок с фуксией, при случае обещая пустить его в ход, наплевав на то, что так и не увижу, как цветок зацветёт. Сейчас уж надо приоритеты расставлять, а быть изнасилованной парнем мне не светило, лучше уж потерять дорогой сердцу цветочный горшок, единственный в доме, между прочим. — Кто-кто? — не понял парень, округлив глаза, а потом замотал головой, неверующе, будто я чушь несу несусветную. — Я же ваш… — он замялся, будто бы что-то вспоминая. Выяснять, что он там позабыл, я как-то не хотела. Да у него вообще проблемы с памятью были нехилые: одежду позабыл надеть, называет себя моим и, вообще, дорогу он тоже потерял. Заблудился, озабоченный. — Никакой ты не мой, — буркнула я зло, фыркнув, поудобнее перехватывая небольшой горшок рукой. — Как же не ваш, хозяюшка? — приуныл парень, жалостливо глянув на меня. — Вы же сами меня приютили и отогрели… А потом ещё жаловались, что у меня какие-то там блохи могут быть, поэтому в воде очень долго держали. И гадостью вонючей обмазали. Я тогда ещё не понял: зачем мыть, чтобы потом меня пачкать… Горшок всё-таки было жалко. С воинственным кличем, я быстро развернулась, схватила его и со всей силой обрушила на голову незнакомцу, смотря, как тот шокировано попятился на пару шагов и застыл с открытым ртом. Все черепки посыпались на пол, сам росток тоже упал спустя мгновение, а большая часть земли осталась в чёрных длинных волосах. Обладатель серо-зелёных глаз смотрел на меня с ещё большим непониманием, чем я смотрела на него. Разве он не должен был рухнуть на пол от такого удара? Отключится там, и так далее… Всё как-то не так пошло, совсем не так. Парень сжал губы в такую же полоску, как и я раньше. Страх снова нахлынул на меня волной, когда адреналин в крови поутих. Похоже, этот порыв – единственное, на что я была способна. — Успокоились, хозяйка? — зло зарычал он, как… как… очень зло, в общем. Теперь меня ещё больше смущали ушки на его голове. Ещё больше, чем его обнаженность, на которую я старалсь не обращать внимания. Справлялась я половину на половину, если честно. Кхм. — Если успокоились, — продолжил он, отряхивая с головы землю, — то я продолжу. От милого и обиженного паренька не осталось и следа. — П-продолжить что? — обнаружилась у меня крайняя степень заикания, когда он подошёл ещё ближе ко мне, на расстояние дыхания. Не смотреть вниз, не смотреть вниз, не смотреть вниз… С этой мыслью чуть откинула голову назад, смотря в глаза незнакомцу, который теперь возвышался надо мной, как гора. Или это просто я чувствовала себя букашкой. Даже голову в плечи втянула. — Продолжать заверять, что ничего плохого я вам не сделаю, — мурлыкнул он. Мурлыкнул? Господи боже мой, вот же ж клиника, а… — Хозяйка, от вас пахнет страхом, — нахмурился брюнет, повёв носом по воздуху. — Вас пугает мой облик! — просиял он. А потом, в один момент, без свечения, без пыли, взмаха волшебной палочки… превратился в кота! В моего, что б его за ногу десять раз, кота. Чешира. Абзац. Полный. Зато я выполнила последний пункт списка, и побледнела, уставившись себе под ноги, которые подкосились, став ватными. Опустилась на пол, больше не веря своим ногам, которые отказывались держать; не веря глазам, которые только что увидели то, что увидели. А Чешир спокойненько сел на задние лапки, принявшись передние вылизывать розовым язычком. В шерсти запуталась земля. Я истерически засмеялась. Очень громко. Чересчур громко. Похоже, сегодня всего было чересчур. Приключений на всю жизнь хватит, но внукам рассказывать я бы не стала. — Чешир? Котёнок утвердительно кивнул, приблизившись ко мне. Я разом от него отскочила, как от кипятка. — Не может этого быть… Какие там стадии принятия неизбежного есть? Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Кажется так. У меня всё вразброс получилось, ненормально как-то. Но я себя тоже нормальной не считала, да и ситуация не самая обычная. Пожалуй, депрессию я пропущу, сразу перейду к последнему. Подползала к дивану, стянула с него одеяло, и поползла назад, к… к коту. К "принятию" ситуации ещё плыть и плыть. Мимо радуги, облаков из сахарной ваты и динозавров, которые своими головами с огромными шеями образуют сердечко над речкой. Не удивлюсь, если сейчас из камина вылезет Дед Мороз, хоть сейчас не Новый год, а камина у меня вообще нет. — Ты… это… ну… — не знала я, как и начать. — Можешь назад в человека… перевоплотиться? Только вот этим прикройся. Кот кивнул, а через мгновение кивнул и парень, аккуратно принимая из моих рук одеяло. По крайней мере, не буду отвлекаться от самого важного на самое важное. То есть… Ну, не буду отвлекаться, да. Не буду отвлекаться. — Так ты Чешир? Он клипнул пару раз глазами, следя за тем, как я чуть ли не выкручивала себе пальцы из-за нервов. — Я – ваш верный оборотень, хозяйка, — замотал парень головой, и серые ушки у него мило зашевелились. Кошачьи повадки давали о себе знать даже в этом образе. — А что такое "Чешир", я так и не понял, но уже привык, что вы так меня называете. Привык и к "зубастику", "гаду" и "мохнатому пид…" Договорить я ему не дала, смущённо кашлянув. Да уж, память у него что надо, а ведь я его так только раз назвала. Материться не люблю, но как тут спокойной оставаться, когда любимая одежда исчезает в мусорном контейнере, как в жерле вулкана. — Оборотень, — механически повторила я, кивнув. Будем приходить к осознанию постепенно, отрицание оставим на потом, когда отрицать уже не захочется. «Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра» — девиз, который буду себе повторять изо дня в день, натыкаясь взглядом на кота-оборотня. — Ты не похож на котёнка, — бухнула я первое, что пришло в голову. — Ну, в смысле, уши есть… но ты же маленький, даже года нет! По кошачьим меркам год – это семь наших, если не ошибаюсь, а так тебе меньше двадцати не дам. Парень широко улыбнулся, выставляя на показ зубы. Вроде бы обычные, но более острые. Только клыки больше, чем у обычного человека. И зубы белоснежные такие, что пасту зубную рекламировать можно. — Я принимаю такой вид, какой желает хозяйка. — Ничего я не желала! — возмутилась я, а после стала пунцовой, вспомнив, что под одеялом он абсолютно голый. Да, не больно одеяло помогает, мне так точно. — Если бы вы захотели большого кота, я был бы большим котом. Хотели бы чёрного – был бы чёрным, белого – белым. А так вы захотели маленького, милого котёнка, моя госпожа, и я стал милым котёнком. Логично. И немного жутковато. — Почему я? — Потому что меня тянуло к вам так же, как и вас ко мне. Господи, я, похоже, постепенно начинаю в тебя верить. В воскресенье пойду в церковь, свечку ставить за твоё здоровье. От этих его слов стало как-то не по себе. Вроде приятно, мило. Но он же кот! Однако этот факт не отменял того, что внешне, – как человек – Чешир был практически моим идеалом: чёрные волосы, овальное лицо с острым подбородком, красивые серые глаза, которые больше зелёные, если приглядеться. Высокий. И тело неплохое, насколько я успела разглядеть, сама того не желая. Даже ушки не портили впечатления, совсем наоборот. Нажелала я себе по полной, очень не скромно. — Ты всегда мог человеком стать? — С самого своего рождения. — Почему именно сейчас решил меня так ошарашить? Он не спешил отвечать, заёрзал как-то, глаза опустил, замурчал, а потом всё-таки нашёлся с ответом: — Потому что вы были готовы принять меня в разных обликах, хозяйка, — сказал он, а я скептически приподняла брови. Готова была, говоришь? Скажи это моему цветку. — И потому… — он снова замялся, не зная, скорее всего, с чего и начать. — Хозяйке нужна была помощь. — Помощь? Я думала, что дальше удивляться уже некуда, но всё начало принимать ещё более пугающие обороты. — Именно так, — кивнул Чешир, серьёзно и строго сведя брови, видневшимися под чёрной чёлкой. — Помочь найти человеческую особь, чтобы хозяйка спарилась и обзавелась потомством. Мой рот начал медленно и возмущённо открываться, а глаза едва ли не вылезать из орбит. Вот это заявление. Офигеть и не встать. — Не нужна мне никакая помощь! Тем более в… спаривании! — фыркнула я, сдерживаясь от того, чтобы ладонями не закрыть пылающее в смущении лицо. — И вообще: сначала учёба, а потом семья и дети. Я карьеру строю, мне дети сейчас не к чему, рано мне. Всего восемнадцать лет, хоть через несколько месяцев девятнадцать – но суть в другом! – рано, и всё. Выслушав мою речь, кото-парень вкрадчиво заговорил: — Хозяйка, как же рано, если у вас течка идёт, уже не первый раз… Течка? Это он о чём, чёрт возьми, говорит? Течка… До меня сейчас доходит туго, а когда доходит, то сопровождается бурными ударами барабанов в голове. — Ты имеешь ввиду мес… месячные? — смущения мне не избежать, да? Говорить с незнакомцем о "спаривании", "течке" и "потомстве" было до коликов неловко. — Но это ж не означает, что я должна забеременеть! Если б это было правилом, то я стала матерью минимум пять лет назад. — Значит, вы ещё ни разу с самцом своего пола не были, раз ребёнка нет? — невинно поинтересовался паренёк, вытаращив на меня свои огромные серо-зелёные глазищи. — Я не собираюсь обсуждать это со своим котом, даже если он оборотень! — вспылила я, подрываясь на ноги. Сердце бешено забилось, а жарко стало невыносимо. Впрочем, я сбрасывала это на то, что до сих пор оставалась в тёплом пальто, которое так и не нашла времени снять. Но сейчас раздеваться было крайне неуместно, вдруг этот котяра не так всё поймёт? Лишаться девственности с домашним зверинцем – не особо радостная прерогатива на будущее, даже если он симпатичнее многих парней, которых я встречала за всю свою жизнь… Снова меня не туда занесло. — Госпожа, не смущайтесь вы так, здесь нет ничего постыдного, — сказал Чешир, усмехнувшись, по-хищному сверкнув глазами. — Я всё понимаю. Но и вы поймите, что спаривание является важной частью жизни, даже если моя хозяйка не относится к кошачьему виду, она… Он говорил что-то ещё, но я закрыла пылающие уши, замычав первую пришедшую на ум мелодию. Чем-то эти разговорчики напомнили мне мини-лекцию в школе на счёт противозачаточных, половом образе жизни и всё тех же месячных. Только презика не хватает, банана, а так же пробников тампонов, которые раздавали бесплатно, по ходу дела подробно объясняя, как, куда и каким образом их вставлять. Даже если это знаешь – легче не было. Краснеешь, превращаясь в помидор, и пытаешься провалиться сквозь землю. — Чего ты меня госпожой называешь и хозяйкой? — перевела я тему, наверняка перебивая его на чём-то ну о-о-чень важном. — Потому что вы моя госпожа и хозяйка. Капитан очевидность. Очень логичный кот. Надо было его Кэпом назвать, а не Чеширом. — Н-да… — выдала я не менее содержательный ответ. — Ладно, хорошо, ясно… Вставай. Нет-нет!.. Одеяло не сбрасывай. Сейчас, принесу тебе халат. В халате персикового цвета, на котором был нарисован забавный жираф с очками, выглядел на парне очень комично. Во-первых, халат ему был маловат, но что нужно – прикрывал, во-вторых, даже не в цвете дело. Скорее во всём этом вместе взятом. Женский, маленький халат, рассчитаный на рост ниже ста семидесяти сантиметров; жираф с круглыми очками, какими я пользуюсь обычно во время чтения; и в завершение всего – такой жалобный взгляд, когда я начала обрабатывать мною же и причинённые царапины, – когда решила обрушить на его голову горшок. Не обращая внимания на слезливое: "У меня быстро всё заживёт, не надо меня пытать, хозяйка", я продолжала своё дело, потом ещё приложив лёд к голове со словом "терпи!". Вот он и терпел. Впервые за всё время, действительно слушался и терпел, не наглея, не шкодничая, не пакостничая. Как домашний кот вёл себя, а не как обычно. — Госпожа, — заныл он, уворачиваясь от моей руки. Да, с послушным я перегнула палку, поспешила с выводом. — Перестаньте. — А ты перестань называть меня госпожой, Чешир! — Как же мне тогда вас называть? — ошеломлённо уставился он на меня во все глаза, как мне казалось, даже побледнев. — Яна меня зовут, Чешир. Так и зови. — А меня не Чеширом зовут, госпожа, — фыркнул парень, усмехнувшись. — И как же тебя зовут? — Не Чеширом, госпожа-хозяйка, — издевательски выдал он, уворачиваясь от льда, замотанного в полотенце. Специально меня "госпожой" продолжил называть, издевается. — Так вот, Чешир, забудь про "течку", "спаривание" и потомство. Мне сейчас не до этого. — Аня, — попробовал он "на вкус" имя, вот только не моё. — Если Вы об этом не думаете, то я должен подумать за свою любимую хозяйку. Я нашла в себе силы только буркнуть под нос: — Меня Яной зовут. — А меня не Чеширом. Поглядев на этого наглого паренька с милыми ушками среди тёмных волос, посмотрев в эти невинные глазки, в которых плясали игривые чертёнки Ада, я мгновенно поняла, что тема "спаривания" не закрыта. Более того, для него она являлась главной и самой важной. — Аня, Яна… Яна, Аня… Нет, хозяйка, я точно не запомню. Я зыркнула на него испепеляющим взглядом, но промолчала.