Прикоснись ко мне

Парк Ёндусан всегда был для меня чем-то особенным. Тут я впервые написал песню, впервые влюбился, впервые осознал важность душевного спокойствия. И таких «впервые» здесь произошло бесчисленное множество, которое можно перечислять целую вечность, но стоит ли это того? Не стесняйся и спокойно пей чай, пока я буду очищать перед тобой свою душу и мысли. Думаю, что стоит тебя предупредить, что эта история полна бессмыслицы и разрушенных надежд. Всё это чистая правда, к сожалению или к счастью. Не смотри на меня такими невинными глазами, иначе я буду бояться того, как изменит тебя эта история. Так вот.… Впервые, в этом же парке, я почувствовал, как холодный воздух взъерошил мне волосы, и, словно поцеловав, исчез, будто его никогда и не было. Что в этом такого, спросишь ты? Но я считаю, стоит упомянуть, что это был жаркий летний день, даже тень от больших деревьев не спасала от невыносимой духоты. Мне показалось странным, что холодный ветерок обдал только меня, но, в силу своей юношеской памяти, я быстро забыл об этом, когда углубился в чтение книги. «Он терпеть не мог, когда на него глазели, — чувство, знакомое гениям только на закате жизни, но никогда не оставляющее людей заурядными». Прочитав эти строки, я на секунду задумался. Каждое слово я смаковал и снова воспроизводил в своей голове. Каждая буква отдавалась в моей душе и вскоре по моему телу разлилось чувство горечи. Я видел в этих словах отражение самого себя и ничего не мог с этим поделать. Я потерял, пожалуй, самое лучшее, что испытывает человек — радость от общения. Чем старше я становился, тем меньше был мой круг общения, пока к 18 годам я не остался один. Не сказал бы, что меня это расстраивало, но и не радовало тоже. У меня был один друг, если его можно так назвать. Обычно он заявлялся ко мне домой после пьянок весь побитый и часами жаловался на жизнь. Он занимался тем, что клеил богатеньких женщин, которые старше него не на один десяток лет. Это было его своеобразной профессией, единственной, которую он выполнял так же хорошо, как и пел. Мне всегда было интересно, как он в таком нехорошем состоянии преодолевал двести километров от Мокпо до Пусана, чтобы только поныть. Может, я и кажусь слишком чёрствым, ведь он преодолевает такое расстояние ради разговора со мной. Но тебя же тоже интересует ответ на этот вопрос, мой друг, не так ли? Только через два года после нашего знакомства я узнал, что кроме меня у него никого нет. Я даже не помню, как мы познакомились. Возможно, это произошло, когда я гулял по любимому парку, или когда я пожалел его и оплатил его счёт в баре, где он напился до сиреневых чертей. Тогда он был блондином, и я в шутку поинтересовался, не айдол ли он случаем? И после этого глупого вопроса я час молча выслушивал о том, как разбились его мечты о сцене, как Титаник об айсберг, когда он так и не стал востребованным. За свою жизнь я часто слушал подобные истории и часто радовался, что сам никогда ни о чем не мечтал. Кроме одного. И именно об этом я хочу тебе рассказать. О мечте, которая однажды стала явью, а потом… Это ты узнаешь после, когда дослушаешь мою историю до конца. В тот же день, когда я почувствовал ледяной воздух у своего затылка, я получил сообщение от Ёнджэ, что он собирается приехать, как обычно, с двумя банками пива к одиннадцати. Видимо, опять развёл очередную женщину на кучу дизайнерского шмотья, подарил ей за это незабываемую ночь и сбежал. Такова была его натура, которая меня не прельщала, но иногда мне нравилось его общество, когда он спокойно высказывался и потом надолго замолкал, пытаясь переосмыслить свою жизнь. В такие моменты он выглядел особо привлекательно, и мог бы сойти за звезду, но я никогда ему этого не говорил, что бы он снова не начинал пить, пытаясь разбавить очередной порцией виски неприятный привкус разбившейся надежды. Наши встречи всегда проходили однообразно, но они никогда ему не надоедали. Он приезжал ко мне, привозил две банки пива, одну из которых я пил пока слушал его рассказ, а вторую он грел в руках, ибо за весь рассказ и глотка не делал, потом молча разглядывал все подряд, начиная со своих рук, и заканчивая дверью в туалет, а напоследок всегда пел мне. Пел он так, словно это был последний раз. После песни он обычно вставал, кланялся мне, и пробормотав по привычке: «Спасибо, хён», уходил. Я быстро просмотрел его сообщение и продолжил читать книгу. Я чувствовал себя странно, и поэтому по несколько раз перечитывал строчки, чтобы смысл написанного дошёл до меня. Раньше со мной такого никогда не было, и я во всем обвинил свой пятичасовой сон. Если бы я тогда ещё знал, что со мной происходит, я бы не стал терять ни минуты даром. В очередной раз перечитав строки и пропустив их мимо себя, я отбросил книгу, которая зашелестела страницами, будто обидевшись, и глубоко вздохнул. Мои лёгкие наполнились свежим воздухом, и я блаженно закрыл глаза. Я понял, что даже с закрытыми глазами досконально знаю, как выглядит эта местность. Где стоит могучий дуб, и где гордо возвышаются над ненужной суетой величественные сосны. Я всегда любил сидеть на скамейке возле дикой вишни, которая всегда создавала приятную тень. Возможно, я мог бы ещё долго наслаждаться гармонией с окружающей природой, но на долю секунды мне показалось, что меня кто-то обнял со спины. Руки этого человека были очень холодными, и поэтому я дёрнулся от неожиданности. Но стоило мне только открыть глаза и обернуться, как я понял, что рядом никого не было. Я был один.