Прикоснись ко мне

После того странного случая, я положил книгу в сумку и быстрым шагом направился домой. Сказать, что у меня сердце в пятки ушло – это ничего не сказать. Мне начало казаться, что кровь у меня застыла в жилах. Что она заледенела, и теперь её кристаллики изнутри разрезают мою плоть, задевая при этом душу. Холод быстро распространялся по телу. Наверное, я выглядел страшно напуганным, поскольку замечал на себе недоуменные взгляды прохожих. Двадцать минут до дома показались мне вечностью, если ты представляешь, что это такое. Будто я шёл в никуда, и дорога не заканчивалась, даже наоборот, вилась бесконечной лентой, пытаясь запутать меня и свести с ума. Я проходил один переулок за другим, зная, что мой дом уже близко. Бессознательно я потерял всякую надежду до него дойти. Ты можешь посчитать меня сумасшедшим, но только представь, что я почувствовал, когда понял, что рядом никого не было, но меня абсолютно точно кто-то обнимал. На секунду я задумался и потрогал лоб, который, как я и предполагал, оказался горячим. Скорее всего, я просто перегрелся на солнце, вот мне и казалось всякое. Я посмотрел на небо и удивился его чистоте, тогда я задумался о том, что хотел бы быть таким же чистым и манящим. Я хотел бы притягивать людей, но, к сожалению, они быстро мне надоедают. Или как говорит Ёнджэ: «Ты просто возвёл вокруг себя стену». Как бы то ни было на самом деле, но вот уже четыре года я жил в полном спокойствии, не волнуясь ни о чем. Стоит ли говорить о том, что я был начинающим актёром? Не сказал бы, что я был популярен или востребован, но я никогда не жаловался на то, что у меня нет работы. Играл я в основном в мюзиклах. И на том спасибо, как говорится. Сейчас у меня была задача привлечь продюсеров и найти хорошее агентство. Я бы поговорил об этом с кем-то опытным, например, с Ёнджэ, но я боялся затрагивать эту тему, иначе ещё одной такой лекции моё сердце не выдержало бы. Я сам не заметил, как вошёл в свою квартиру, и, сняв обувь, направился прямиком в душ смывать с себя духоту любимого города. Я уже год как жил отдельно, сам зарабатывал себе на жизнь, но до сих пор чувствовал себя неполноценным, будто чего-то не хватало. Промучившись с регулировкой подачи воды, я все-таки залез в душевую кабинку и пожалел, что у меня нет ванны. Простояв под душем пять минут и соображая чем же я думал, когда бежал в страхе домой, я немного успокоился и включил музыку. Если посмотреть на эту ситуацию некоторое время спустя, это и правда, кажется смешным. Я просто перегрелся. Из телефона доносилась баллада, и я сам не заметил, как начал подпевать. Я всегда увлекался музыкой, но актёрство стало моим вторым «Я». Я занимался этим в школе, в университете и на работе. Всегда было чувство, что я без ролей, это не я. Благодаря книгам и ролям я переживал множество интересных жизней, и мне это нравилось, доставляло удовольствие, так как моя жизнь катилась в пропасть. Единственное разнообразие, которое было в моей жизни это: разные книги, разные роли, и разный цвет волос у Ёнджэ. Он менял цвет волос каждый раз, как уходил от очередной богачки. Будто с другим цветом она его не узнает, если встретит на улице. Смыв шампунь с головы, я вышел из кабинки и повязал полотенце на бёдрах. На мгновение я задержался у зеркала и посмотрел на ненавистный шрам на плече, который не помню где получил. Папа, любовь и уважение к которому всегда были неисчерпаемыми, говорил, что я еще маленьким упал с горки и заработал открытый перелом. Мама же никогда не отличалась разговорчивостью, сколько я её помню, но она всегда поддакивала отцу. Старшую сестру я не помню, потому что она маленькой очень просилась жить с бабушкой, а года три спустя она погибла в автомобильной аварии. Мне никто никогда не рассказывал подробностей, боясь меня ошеломить, но меня больше пугало то, что я на самом деле ничего не знаю. Из-за стресса бабушка потеряла все воспоминания о том дне, а мама перестала выходить из дома. Ситуация одна на тысячу, такие часто встречаются в корейских драмах и мюзиклах, в которых я играю. Хотелось бы мне однажды узнать, кто виноват в смерти моей сестры, но это невозможно в связи с тем, что я даже не знаю точной даты её смерти. Мне всегда казалось это странным и жутким. Я так задумался, что не заметил, как зазвонил телефон. Это было необычно, ведь Ёнджэ раньше никогда не пользовался видео звонками. Сначала мне не хотелось принимать вызов, но из-за природного любопытства я все-таки нажал на экран и начал всматриваться в лицо этого «друга». И я не ошибался, он бросил очередную женщину. Теперь его волосы отливали медью. - Хён, что ты делаешь? – в его голосе звучал такой энтузиазм, что я от неожиданности скривился. Я-то думал, что он опять начнёт нести чушь на тему «Не я такой, жизнь такая», но, очевидно, я ошибался. Чтобы собраться с мыслями, я выдохнул и провёл рукой по мокрым волосам. - Ну, знаешь, я очень занят. Через сорок три секунды пойду смотреть по кабельному дораму с Ким Су Хёном, - я наигранно посмотрел на руку, словно сверяясь со временем на часах, которых у меня не было. Из телефона послышался смех, и я понял, что свою банку с пивом Ёнджэ выпил ещё до того, как дошёл до меня. Его глаза сияли от количества выпитого, которое явно превышало одну банку слабоалкогольного пива. Когда Ёнджэ взъерошил себе волосы, я обратил внимание на его руку. - Ёнджэ, что за фигня у тебя на пальце? – для меня было неожиданностью увидеть на его безымянном пальце кольцо, поэтому я немного опешил, когда заметил такую «чудную» перемену. Ёнджэ резко поменялся в лице. Он прикрыл глаза и выругался. - Хён, и ты туда же… - его голос преобразился за один миг, нотки веселья совсем пропали. Я почти слышал, как кипят мозги этого идиота. – Давай мы обсудим это когда я приду. - А где ты? Ёнджэ повернул телефон и показал мне здание, у которого он на тот момент находился. - Я у твоего дома, хён. Я посмотрел на время и понял, что Ёнджэ приехал на шесть часов раньше, чем он упоминал в сообщении, но судя по его руке и состоянию, я мог предположить, что дело не терпит отлагательств. Возможно же, что его пассия, если её можно так назвать, решила взять Ёнджэ на пожизненное содержание? Ну, тогда бы он был безмерно рад, и, возможно, пришёл бы трезвым. - Джинен-хён? – тихий голос моего, возможно, друга послышался совсем рядом, и я только осознал, что все это время вдумчиво смотрел на потухший экран телефон. Я посмотрел на Ёнджэ, и увидел совсем другого человека. Его волосы были растрёпаны, рубашка помята, а под глазами красовались огромные мешки. Это был не тот Ёнджэ, которого я привык видеть. Как бы раньше он не был пьян, он всегда был одет с иголочки и выглядел очень ухоженным. Сейчас я видел парня, которому по полной досталось от жизни, было такое чувство, что внутри него что-то оборвалось, разбилось или исчезло. Я шумно сглотнул слюну от неловкости, и потёр переносицу двумя пальцами. - Ты сможешь сейчас объяснить, что с тобой произошло, или тебе нужно выспаться? Я совсем не ожидал, что он посмотрит на меня как на умалишённого, но по его взгляду я бы сказал, что это не все, о чем он подумал обо мне в тот момент. Ну да, согласен. Он пришёл ко мне не для того, что бы спать в пять часов дня. Но на тот момент самым странным для меня было то, что полотенце начало сползать с моих бёдер. Никогда не попадал в такую тупую ситуацию. Пьяный Ёнджэ резко развернулся и ударился лбом об косяк моей новенькой двери из красного дерева, которую я заказал на гонорар с прошлого мюзикла, и я бы не сказал, что мне было жалко «друга», я больше переживал о дверях. - Почему у тебя такая драчливая квартира? – Ёнджэ опять повернулся ко мне лицом, и, нащупав кресло, попытался на него сесть, и только он нафантазировал, как опустится своей филейной частью на моё любимое кресло, как колёсики заскрипели, и столь желанный предмет отъехал немного вправо. Мой друг, поверь, я впервые слышал от него столько нецензурных выражений. Хорошо хоть, что стены в моей квартире были звуконепроницаемыми, иначе ко мне бы припёрлась хиленькая, на первый и ложный взгляд, бабушка лет пятидесяти. Она часто приходила и жаловалась, что я мешаю спать её внукам, которых у неё нет, когда включаю музыку, которую на самом деле не включал. – Знаешь что, хён? Я постарался спрятать улыбку и затянуть полотенце потуже, пока Ёнджэ пытался принять позу «раком». Я не хотел отвечать, да и не видел в этом смысла, ведь он все равно продолжит болтать, не смотря на то, отвечу я, или нет. - В твою квартиру вселился бес… - Я был прав. Ему не требуется от меня никаких слов, ему нравится болтать с пустотой, если она его выслушает и ни разу не перебьёт. Не сложно догадаться, что это я всегда играл роль пустоты? И, по правде говоря, я подавился водой с лимоном, когда услышал его, так сказать, предположение. Как по мне, так это в его голову вселился алкоголь. Я продолжал хранить молчание по двум причинам: во-первых, мне было нечего ему сказать, потому что он никогда не слушает, во-вторых, я пытался откашляться и прийти в себя. – Хён, тебе давно пора позвать священника. Я бы лучше позвал экзорциста, но Ёнджэ уже ничего не поможет. Я подошёл к нему и, схватив его за «шкирку», потащил в ванную комнату, в которой до этого сам пытался расслабиться. Включив холодную воду, я немного «прополоскал» мысли друга, и, удовлетворив свои садистские наклонности, выключил воду и дал ему полотенце. Естественно, не то, что было на мне. Пока в мой адрес лились проклятия вдоль до моей «двадцатой мошонки», извини за грубость, я спокойно переодевался в пижаму. Пока Ёнджэ, спотыкаясь, дополз до моей спальни, я успел нанести увлажняющий крем на лицо и шею. Тихий звук отпирающейся двери известил меня о том, что гвоздь сегодняшнего дня уже прожигает взглядом мою спину, которая, кстати, в скором времени сильно заболела. - Теперь-то ты мне расскажешь, что происходит, и кто эта счастливица? – я внимательно рассмотрел своё отражение и увидел в зеркале, как Ёнджэ погрустнел и опустил взгляд в пол. – Знаешь, у меня смешное предположение. Ей же не больше 30 лет? Ёнджэ сделал вид, что оттряхивает крошки с моей кровати, которую я до этого перестелил. На этот раз он присел точно на угол кровати и ни разу не пошатнулся. - Понимаешь, это её дочь… Я на секунду отвлёкся от разглядывания отражения и вновь устало потёр переносицу. - Чья дочь? Ёнджэ не сразу ответил на мой вопрос. Он просто посмотрел в зеркало на моё отражение и завис на секунд двадцать, если не больше. - Я переспал с дочкой барышни, которую хотел… Ну, ты сам прекрасно знаешь, - каждое слово он говорил всё тише, и я уже почти читал по губам, как вдруг его голос чуть ли не сорвался на крик. – И она забеременела. Сказать, что я был в шоке – ничего не сказать. Обычно знающий свою «профессию» Ёнджэ никогда так себя не вёл. Для меня это был нонсенс. Даже у меня содержимое черепа перемешалось и образовало кашу, что уже говорить об этом несчастном. - Я сам не знаю, как так получилось, но мне снесло крышу. Пока её мамаша ездила весь день на дорогущей тачке по дорогущим магазинам, эта бестия ходила вокруг меня и не давала мне покоя, - Ёнджэ провёл рукой по всё ещё влажным волосам и, нагнув голову, обхватил руками заднюю часть шеи. Весь его вид выражал невыносимое страдание, в которое поверил даже я. – Да и секса у меня не было больше недели. Где-то внутри себя я подавил смешок и кучу саркастических комментариев о том, что это вообще не срок по сравнению со мной. Я жил без секса почти год, примерно столько времени прошло с тех пор, как я расстался с бывшей подружкой. Насколько смешно мне не было, я всё равно жалел друга, ведь сам точно не хотел бы очутиться в такой ситуации. - То есть, ты спал и с мамой, и с её дочкой? – Ёнджэ не удостоил меня и взглядом, но я и сам все понял. – Красавчик же! Ёнджэ посмотрел на меня как на умалишённого, между прочим, второй раз за двадцать минут. Признаюсь, меня весьма веселила эта ситуация. Внезапно мне в голову пришла одна мысль, которая меня ничуть не радовала. - Ёнджэ, я надеюсь, что ты не спал с бабушкой невес… - Не успел я договорить, как моё лицо «поцеловала» подушка, успешно брошенная самим женихом. – Да ладно тебе, я же шучу. Только вот другу моему было не до веселья и шуток. Ему хотелось напиться и уснуть в ближайшем борделе, где на утро он увидит стакан воды на тумбочке и симпатичную азиатку, которая удобно устроится на его голой груди. В общем, он, ни разу не бывавший в таких заведениях, безусловно, ошибался, но я не хотел ломать его надежду на прекрасное утро. Мне ничего не оставалось, как утешающе потрепать его волосы, и сбегать на кухню за пивом. Мы сидели в тишине около часа и всё это время не могли допить даже одну банку пива. Если я за час выпил треть, то Ёнджэ даже не открывал баночку. Он как-то растеряно то дотрагивался до пива, то снова отводил руку, и все это сочеталось с нервно подёргивающейся ногой, которая, казалось бы, вот-вот отвалится. Я внимательно рассматривал скатерть и надеялся на то, что у моего друга всё будет хорошо. Мне совсем не нравился тот факт, что он женится молодым, и так и не познает сцену, о которой мечтал долгие годы. Я понимал его всеми фибрами своей творческой души. Да и, честно говоря, это большая потеря для индустрии развлечений, ведь он мог бы найти хорошее агентство, но теперь в этом не было смысла. Вряд ли кто-то захочет стать фанаткой женатого парня, который уж точно тебе никогда не достанется. Даже знать не хочу, о чем думала его невестушка, когда спала с любовником матери. Даже не так, чем думал сам Ёнджэ? Понятное дело, что тем самым местом, но головой тоже нужно иногда пользоваться. Зато теперь он будет частью обеспеченной семьи, и к тому же, теперь он сможет спокойно жить и не париться из-за того, что не может найти девушки, на которой он хотел бы жениться. Всё решил один случай. Но стоит только вспомнить о том, что ему всего лишь двадцать, как волосы у меня на ногах становятся дыбом. Упаси, Господь, от такого. Я долго размышлял о том, как помочь другу, и возможно ли это вообще, но я тут же переключил своё внимание на медовый голос Ёнджэ, когда он начал тихо петь. Да, индустрия развлечений многое потеряла. Зря его не взяли стажироваться. Когда песня закончилась, Ёнджэ достал из-под стола пульт и включил первый попавшийся сериал. Я даже точно не помню, сколько мы ещё так просидели, думая каждый о своём, но на улице было уже темно, когда я, похлопав друга по плечу, попытался, в пустую, накормить его рамёном. Мне стало неуютно, когда я увидел, что Ёнджэ вытер влажные от слёз щеки, поклонился и тихо вышел из моей квартиры. Так же, как и всегда. Может быть, прошло минут пять, как я додумался провести его до станции, ведь на улице он вряд ли сможет самостоятельно передвигаться, хоть он давно и протрезвел. Всё дело было в его психологическом состоянии. Ему не хотелось жениться, а уж тем более становится отцом в свои двадцать лет. Даже мне, в мои двадцать два, эта мысль ни разу не приходила в голову. Я глубоко выдохнул, прежде чем выйти из дома. В отличие от Ёнджэ, я всё же допил свою банку пива, которая как-то странно на меня повлияла, ведь обычно я не быстро пьянел. Выйдя на улицу, я почувствовал на своей коже прохладный ночной воздух. Не такой ледяной, как в парке, но он тоже заставлял поёжиться. Я шёл в никуда. Я не знал, в какую сторону пошёл Ёнджэ, где он сейчас живёт, и собирался ли он вообще возвращаться в Мокпо. Хаотичное движение людей сбивало меня с толку, и я понимал, что вряд ли найду своего друга в таком большом городе, как мой родной Пусан. Мне даже начинало мерещиться, что я слышу его голос, или крики. Но по мере приближения к станции, я понимал, что крики хоть и не принадлежат моему другу, но они были реальными, а не выдумкой моей больной фантазии. Я снова съёжился, и всё же решил пойти и убедиться, что это всего лишь чьи-то игры, или ещё что. Чем ближе я подходил к странному переулку, тем крики становились все более обрывистыми. Голос кричащего уже явно был сорван. Мне стало жутко, и я, прижавшись к стене старого дома, которому было не меньше пятидесяти лет, осторожно, пытаясь не раскрыть себя, заглянул за угол. Тошнота подступила к моему горлу, когда я увидел в слабом освещении, как мужчина извращается над расчленённым трупом. Лунный свет лишь слегка проникал в тайный переулок, но и этого мне было достаточно, что бы потерять контроль над разумом. Неизвестный человек насиловал мёртвую девушку, и при каждом толчке вонзал в её ещё тёплую плоть свой двусторонний нож. Я закрыл себе рот, что бы меня не вырвало. От увиденного мне хотелось кричать, но на это не было сил, да и разум подсказывал мне, что лучше бы мне слиться со стеной. Я почти ничего не видел, но тяжёлое дыхание, которое издавал этот сумасшедший, подтверждало то, что всё, что я смог разглядеть, было правдой. Я выровнялся и постарался привести свои мысли в порядок. Но стоило мне только закрыть глаза, как я видел, как нож двигается вдоль руки несчастной девушки и, словно рисуя, делает зигзагообразные движения, и снова возвращается на место, как мужчина, ничуть не боясь правосудия, отрезает от трупа кожу, и, хрипло смеясь, разбрасывает её в радиусе двух метров. Эти воспоминания слишком чётко отобразились в моей памяти, и я слегка потряс головой, будто это помогло бы мне очистить её. Мои ноги подкосились, и я слишком поздно понял, что сползаю вниз на землю, опираясь об стену. Я всё ещё не мог поверить, что это происходило на самом деле. Я схватился за волосы и попытался представить, что я всего лишь сильно напился с Ёнджэ и посмотрел на ночь страшный фильм, который аукнулся мне во сне. Но стоило мне только открыть глаза, как я снова оказался в полуобморочном состоянии, ведь я был не дома, а в этом чёртовом переулке. Внезапно я осознал, что стало слишком тихо. Я больше не слышал, как неизвестный пытается распилить своим ножом лучевую кость умершей девушки. Мурашки пробежали у меня по коже. Неужели он уже ушёл? Я сглотнул слюну, прежде чем заглянуть за ненавистный угол. Мне действительно было страшно. Стук моего сердца отдавался в моих ушах, и я даже не слышал приближающихся шагов. Когда я лишь слегка выглянул посмотреть, что же происходит теперь, в надежде, что убийца ушёл, кто-то сильно ударил меня по челюсти. Я упал и рефлекторно начал отползать назад. Это точно был он. Я почувствовал, как боль от удара распространяется по всей левой части моего лица. Если до этого я слышал только биение своего сердца, то теперь оно вообще не подавало никаких признаков жизни. Я попытался встать, чтобы убежать, но убийца пнул меня, и я снова упал. Он оказался настолько быстрым, что я даже не заметил, как он схватил меня за волосы и ударил головой о стену. Из моих глаз потекли слёзы, и я почувствовал, как по моему виску размазали мою же кровь. В следующее мгновение я громко закричал от боли, когда его нож вонзился в мою ногу. Ему нравилось издеваться и приносить боль. Когда шок от происходящего стал настолько сильным, что я перестал чувствовать боль, он провернул свой нож прямо в моей ноге. Я знал, что потерял немало крови, и что, возможно, я умру этой ночью. Мне хотелось позвать кого-нибудь на помощь, но я слова издать не мог. С моих губ срывались только жалкие хрипы, больше похожие на кашель больной собаки. В слабом лунном свете я чётко увидел, как сверкнула окровавленная сталь ножа, когда убийца заносил удар мне в сердце. Я точно знал это, и был готов встретить свою смерть храбро, смотря в глаза, которые только и были видны из-за маски. - Я надеюсь, что ты будешь гореть в аду… - Я еле как выдавил из себя эти слова, и, собрав всю волю в кулак, плюнул ему в лицо, хотя и знал, что это бесполезно. Я думал, что смогу его хотя бы отвлечь, но он лишь тихо рассмеялся. - Знаешь ли ты, сколько раз я это слышал перед тем, как нанести жертве смертельный удар? Я затрясся. Голос показался мне смутно знакомым, и я беспокоился о том, что так и не успею догадаться, кому же он принадлежит, перед тем, как моё сердце перестанет биться. Всё происходило настолько быстро, что я уже не надеялся на спасение. Перед моими глазами пронеслись картинки моей смерти: как меня находят с вырванным сердцем, которое, наверняка, не билось больше суток, как мама оплакивает моё окоченелое тело, а отец, закрывается в своём кабинете и снова углубляется в работу, забывая о благополучии семьи, как я гнию в земле, и мои кости обгладывают трупные черви… Я посмотрел на луну, которая скрывалась за небольшими тучами, будто боясь смотреть на то, что происходило. Я легко улыбнулся, и почувствовал, как щиплет моя губа. Только вот это было странно. Я чувствовал боль, а это значило, что я не умер. Вот только удар был нанесён... Или нет? Я опустил голову и озадаченно посмотрел на свою грудную клетку. В сантиметрах двух от неё находился нож, который держала застывшая рука убийцы. Протерев глаза, я осмелился посмотреть на этого сумасшедшего, но стоило мне только бросить на него взгляд, по телу пробежался холодок. Он стоял окоченевший, слегка покрытый инеем, и это в обычную летнюю ночь. Я застыл, не в силах пошевелиться. От его тела исходила белая дымка, которая медленно, но верно достигала меня. - Уходи отсюда. Я дёрнулся, когда услышал эти слова, и увидел, как за замёрзшим убийцей кто-то стоит. Я подумал, что сошёл с ума, ведь человек, который, видимо, меня спас, был нематериальным. Он просвечивался. Ужас начал разливаться по моим жилам отравляя как можно больше моего тела. Я, в очередной раз, прикрыл рот рукой и начал отползать. Неожиданно я порезался рукой об старую разбитую бутылку, содержимым которой, смею предположить, задолго до этого было соджу. Я не верил своим глазам, но стоило мне только отвлечься на порез на руке, как прозрачный силуэт исчез. Я бы предположил, что это всего лишь моя фантазия разыгралась на нервной почве, но убийца, все также покрытый инеем, продолжал неподвижно стоять на том же самом месте, занося нож туда, где раньше было моё сердце.