Прикоснись ко мне

Я уже давно был на пределе. Нервное напряжение сковало моё тело, и, естественно, что мне не позволили сесть за руль в таком состоянии. Тэкён-хён отчётливо давал указания, но мне казалось, что говорит он, уж точно, не сидя в моей машине, а где-то в параллельной вселенной. Сжёванные и вялые звуки. Вот всё, что воспринимал мой мозг. Спать хотелось жутко. Как и жить. Жить, как и раньше, не переживая о том, что тебя или твоего близкого могут убить в любой момент. Родителей не выбирают. Но если бы я мог, уверен, моим отцом стал бы хён. А ещё лучше, я родился бы вместо своего отца и был с ним. Голова кружилась, и виски пульсировали, болели так, словно меня били битой по голове. Мы ехали без музыки, но у меня в голове отчётливо проигрывался похоронный марш. Я знал, просто был уверен, что кто-то умрёт. Думаю, что даже у тебя был такой момент в жизни, когда хочется молиться. Пусть ты и не верующий, и считаешь это бредом, но желание настолько непреодолимое, что ты закрываешь глаза и долго просишь Всевышнего помочь тебе. Я молился, и молился так, как никогда в жизни. Мой придурковатый лучший друг, красящий волосы после очередного расставания с пассией, заслуживал жизни, как никто другой. Его мечты только начинали сбываться: свой соло-альбом, любимый человек под боком и верные друзья. Мы прошли через многое за эти несколько месяцев, но он прошёл через многое на протяжении всей своей жизни. Способность видеть не упокоенные души, наверняка, пугала и приводила его в ужас с самого детства. Джебом сидел за мной, и иногда пожимал моё плечо ледяной рукой, напоминая мне о том, что он рядом. Холод заполнил весь салон машины, и Тэкён-хён, не понимая, от чего его трясёт, включил обогреватель, который, к слову, ничем нам не помогал. Полная луна никогда ещё не внушала мне такого страха. Её, слегка красное, свечение угрожающе освещало нам пустой и долгий путь, который вёл к неизвестному то ли дому, то ли заводу. И где-то там, внутри, нас ждал, испуганный до смерти, маленький лучик солнца. Солнечный мальчик Ёнджэ, за несколько дней до похищения, перекрасивший волосы в рыжий цвет, напоминал милый одуванчик, и моё сердце кровью обливалось, когда я представлял его разбитое лицо. Я не представлял, что происходило в это время с Джексоном, который вёл машину и ехал следом за нами. Каждые пять минут в нашу конференцию KakaoTalk от него приходили пессимистичные сообщения, которые, между прочим, были словно ударом под дых. Если самый оптимистичный из нас ни на что не надеялся, то, что тогда оставалось делать нам? Друг мой, всё, чего мне хотелось – поскорее спасти Ёнджэ и бежать из этой чёртовой страны куда-нибудь подальше. Кошки неприятно скребли на сердце, а в голове завывал одинокий пёс. Сил не было ни на что. Повторюсь, я не был уверен, сможем ли мы все выжить. Я пытался дозвониться до отца, но его телефон был отключён. Противный женский голос уже давно въелся в мозги, и всё, что мне оставалось – это надеяться на то, что он сменится приятными гудками, а затем, грубым голосом отца. Но время шло, голос оставался неизменным, а нервы натягивали как струны и готовы были вот-вот лопнуть от напряжения. Сообщения Джексона сменились видео-звонками, и каждый раз, как связь пропадала (возможно, из-за того, что мы были чёрт знает где), он злился ещё больше, и уже открыто бранился, смотря на меня из экрана телефона. Марк лишь тяжело вздыхал и задумчиво вертел телефон в руках, сомневаясь, стоит ли звонить Югёму и спрашивать, как у них с Бэмом обстоят дела. Сам же Югём писал сообщения Тэкёну, направляя его по верному, лишь ему одному известному, пути. Бэм звонил чуть ли не чаще Джексона, и каждый раз интересовался, как мы себя чувствуем и в порядке, ли мы. Иногда из-за него Джексон не мог мне дозвониться, и поэтому, снова-таки, закидывал меня гневными сообщениями. Где-то у себя в голове я мысленно поставил галочку возле пункта «Отдохнуть от иностранцев-лайн хотя бы месяц». Ну, кроме Марка, который слишком тихий и скромный, чтобы трепать нервы кому-то кроме Югёма. С каждым километром мы были всё ближе к цели, а я всё больше потел, не смотря на ужасный холод, который исходил от разозлившегося, не на шутку, хёна. Больше всего меня беспокоил тот факт, что это из-за меня все ребята влипли в эту ужасную ситуацию, и если бы я мог что-то изменить – я бы пожертвовал всем, чтобы вытащить их оттуда. Слишком неожиданно для всех, мы въехали в лес, хотя минутой ранее нас окружала степная зона. Огромные сосны и дубы распростёрлись вдоль дороги и, будто, нависали над ней, проверяя, кто посмел появиться на их территории. Страх внушало всё, даже то здание, у которого мы припарковались, и, как сказал Югём, в нём находились те люди, которые были нам нужны. Мой любимый нож, как всегда, располагался за поясом, чтобы я ощущал прикосновение прохладного металла, успокаивающего мои нервишки. Марк открыл багажник и раздал каждому по пистолету. Не знаю, чтобы я без него делал. Тихий и спокойный, он больше всех походил на участника спасательной операции. Джексон сильно злился, и я боялся, что он может, в силу собственных чувств, совершить какой-нибудь опрометчивый поступок. Тэкён, успевший уже побывать с нами в такой ситуации, совсем не показывал беспокойства, но я видел, как сосредоточено он пишет сообщение Чансону, прощаясь с ним заранее. Я чувствовал себя виноватым. Виноватым из-за того, что они рискуют жизнями, пытаясь спасти нашего друга из лап моего чёртового отца, который погубил множество жизней, и ему не составит труда погубить ещё одну. Сердце стучало как бешеное, а во рту пересохло. Все смотрели на меня, наверное, потому, что я нервно теребил край своей футболки. - Ребята, я не знаю, как искупить свою вину, - Слова комом застряли у меня в горле, и мне пришлось приложить много усилий, чтобы продолжить свою речь. – Просто я надеюсь, что все мы сегодня вернёмся с победой, и разгромим мою квартиру в пьяном бреду, но… - Неожиданно я прервал свою речь, понимая, что разум отказывается мне подчиняться. Джексон положил руку мне на плечо и сжал его, то же самое сделал, видимый лишь мне, хён. – Я хочу, чтобы вы знали, что жизнь каждого из вас бесценна. Берегите её, хотя бы не ради себя, а ради близких. Я запрокинул голову, чтобы слёзы закатились обратно в глаза. Джексон отвернулся, чтобы не показывать своих слёз, и стоял к нам спиной, тихо вытирая, катившиеся по его щекам, солёные капли. Марк одобрительно ударил меня кулаком в плечо и обнял расстроенного друга. Неожиданно Джексон вытащил конверт из кожаной куртки и положил его на сидение в моей машине. Он был помятым, и некоторые слова были размыты. - Если я не вернусь домой, передайте это письмо Ёнджэ, - Он запустил руку в свои выбеленные волосы и завязал слишком длинные пряди в смешной хвостик. – Вы просто обязаны передать его живому Ёнджэ, и никак иначе. Тэкён вздохнул, и, покрутив маленькое послание в руках, спрятал его в бардачок. - Не переживай, - Казалось, что он хотел всех подзарядить своей неисчерпаемой энергией, но я видел, как он поспешно отводит взгляд и прячет от нас звонивший телефон. Наверное, раз в сотый я проклял тот день, когда на свет родился мой отец. Я понимал, что во всём виноват только он, но обиженная душа кричала, что это всё это началось после того, как он увидел Джебома, который тоже не раз смывал кровь со своих рук. Даже не знаю, кого из них я боялся больше: психа отца, или уравновешенного хёна. Каждый шаг мы продумывали и делали очень осторожно, опасаясь засады, которой, как выяснилось позже, там не было вовсе. Очевидно, отец хотел расправиться с нами лично. Если он думал, что это вселит в нас страх, то он глубоко ошибался. Все мы прекрасно понимали, что у него не было никаких шансов против нас. Внутри был большой зал, свет в который проникал с помощью маленьких окон на стенах и потолке. Он был полностью пуст, но в соседнем, чуть меньшем по величине, послышался какой-то шорох, на который мы все тут же отреагировали. Зал был заполнен у стен деревянными ящиками, в которых обычно перевозят большой груз, и света в помещении было больше. Моё внимание привлекло большое круглое окно в потолке, через которое проникал солнечный свет, мягко окутывающий, висящего на цепях Ёнджэ. Я отчётливо видел, как из-под кандалов течёт кровь моего лучшего друга. Ослабленный и без сознания он был бледнее смерти. Джексон хотел броситься к нему, но я остановил его, взглядом указывая, на котёл, который был точь под Ёнджэ. - Вы так быстро нас нашли, это впечатляет, - Голос моего отца отразился от стен и заставил меня выпрямиться в полный рост. – Сынок, ты пришёл с друзьями, - Он прятался где-то в тени, но из-за эха, я не мог понять, где именно. – Может, представишь меня? Или они и так уже достаточно знают? – Я заметил его тень, которая лишь слегка показалась у правой стены. Перед глазами пробежали все счастливые моменты, которые я провёл со своим отцом: редкие походы в аквариумы и кинотеатры, игры в приставках до утра. Прежний образ благоразумного и любящего родителя померк и разбился на тысячи осколков. - Сейчас все центральные каналы страны показывают репортажи в прямом эфире о преступной группировке, загубившей множество жизней, - Не знаю, как у меня вообще получилось связно говорить. – И ты там в главной роли, отец. Он вышел из тени и презрительно улыбнулся, полируя до блеска свой пистолет. Гордая осадка и такое родное лицо. Все это принадлежало моему отцу, а вот то, что было внутри, наверняка, принадлежало дьяволу. - Даже, если мы не остановим Вас, это сделает полиция, господин Пак, - Глубокий и спокойный голос Тэкёна заставил меня расслабиться. В тот момент закралась в голову мысль, совершенно никак не относящаяся к ситуации, что его голос действительно стоил тех денег, которые в него бухают фанаты. Отец рассмеялся и вытащил из-под идеально выглаженной рубашки крестик, точь-в-точь такой, какой я нашёл тогда возле его дневника на чердаке старого дома. - Сынок, ты уже, наверное, догадался, что их два? – Он приложил палец к губам, будто размышлял над чем-то. – Может, мне стоит рассказать тебе, что на них написано? – В его глазах будто появилась пелена, которая затуманивала его разум. - Тот, который на мне, был на Джебоме, в тот день, когда я его убил, а второй, был в шкатулке. На нём было написано, - Губы отца скривились. – «Я могу ждать вечно». Ох, возможно, это про мальчика из его сна… А ты как думаешь? По моей спине пробежало стадо мурашек, думаю, что меня даже начало трясти. Джебом просто подошёл сзади и обнял меня со спины. - Кажется, я всё вспомнил… Я снова дёрнулся, но меня привлекло также перешёптывание парней. Они уже не знали, что происходит, и кто такой Джебом. Джексон был готов плюнуть на всё и всех, и прострелить голову моего отца. Его всё бесило, потому что его любимый человек висел под потолком, избитый и закованный в цепи. - Ох, спортсмен, здравствуй. Хоть мы уже сегодня и виделись… - Отец подошёл ближе к Ёнджэ, и, зачерпнув немного жидкости из котла, вылил её на ногу моего друга. Одежда сразу расплавилась, а жидкость на коже зашипела, оставляя страшный ожог, который тут же начал кровоточить. С губ Чхве послышался болезненный стон, и Джексон обессиленно упал на колени. – Пришёл спасти своего любовника? - Нет, Господи, нет… Только не снова… - Джексон закрыл лицо руками и напряг плечи, на которых, как мне казалось, скопилось столько скорби, сколько обычный человек не вынес бы. Отец самодовольно рассмеялся и показал содержимое своего кармана. Маленький пульт с двумя кнопочками, которые опускают и поднимают цепи. - Ван Кайе, тебе так не везёт, сынок. Сначала невеста с не рождённым ребёнком, потом дорогая и нежная мать, а теперь любимый человек, - Он опустил голову, словно ему стало грустно. – Как же я тебе сочувствую… А теперь, мальчишки, положили пистолеты на пол и пнули их в мою сторону, иначе… - Он не договорил, и лишь показательно нажал на нижнюю кнопочку, слегка опуская цепи. Теперь Ёнджэ висел лишь в двадцати сантиметрах над кислотой. Нам не нужно было повторять дважды. Вытащив, пистолеты, мы сделали всё, что сказал нам мой отец, и теперь стояли совершенно безоружные. Отец посмотрел в мою сторону, и я сжал руку хёна, которая всё также придерживала меня за талию. - Сынок, выйди сюда, на свет. Его улыбка не внушала никакого доверия, но если он хотел убить меня первым, я был не против потянуть время, и отсрочить неизбежный конец ребят. Отец подошёл ко мне, осмотрел меня со всех сторон, и подвёл за руку к какому-то плоскому предмету, накрытому старым одеялом. Я задрожал, чувствуя неладное, но всё равно продолжал стоять на месте, крепко сжимая руку хёна. Мой родитель криво усмехнулся и резко сорвал с зеркала одеяло. Да, чёрт возьми, это было зеркало. Отец встал за мной и смотрел на моё отражение через плечо. - Ах, вот и наш Джебом-ши… Я уже не мог трезво соображать. Единственное, что я слышал, это то, как шипит, капающая из ран Ёнджэ кровь, попадая в котёл с кислотой. Он и правда отражался в зеркале, но я никогда не думал, что его может увидеть, таким образом, кто-то кроме меня и Чхве. - Да что он несёт? – У Марка заканчивалось терпение, но он не знал, что предпринять. Смехотворное поведение моего отца приводило его, откровенно говоря, в бешенство. – О ком он говорит? Я ничего не вижу. Отец повернул голову в его сторону и закатил глаза. - Чтобы понимал такой щенок, как ты? Ты его не видишь, поскольку никак с ним не связан, - Пока мой отец активно жестикулировал руками, я развернулся лицом к хёну и обнял его, возможно, в последний раз. Внутри меня горело пламя ярости. От несправедливости. Я хотел быть с ним вечно, но пистолет уже как пять минут упирался мне в спину. Я знал, что его что-то держит в этом мире, в то время как меня ничем не тянуло к земле. Мы бы больше никогда не встретились. – Сынок, не боишься, что твои друзья подумают, что ты обнимаешься с воздухом? Или ты хочешь заставить своего старика ревновать? – Зловещий шёпот совсем никак не подействовал на меня, и я, помолившись в последний раз, послал своего отца к чёрту и прижался к губам хёна. Отец выстрелил в спину своего сына. Никогда бы не думал, что умру именно так. Все нелепые смерти в дорамах нервно курили в сторонке. Боль совсем не чувствовалась, возможно, из-за шока, но крови было много, и это пугало не на шутку. Джебом держал меня на руках, из-за чего парням казалось, что я парю в воздухе. Они пытались до меня докричаться, но я ничего не слышал. Звуки смешивались в моей голове в никому неизвестный язык. Но я всё видел. Отец нажал на нижнюю кнопочку на пульте и бросил его в кислоту. Уже сквозь туман я видел, как Джексон побежал к котлу, переворачивая его, и ловя на руки падающего Ёнджэ. Кислота разлилась из котла и попала на ноги Вана, от чего тот закричал от боли, и почти упал, но, слава всему святому, что осталось в этом мире, Тэкён быстро сообразил, и, встав на железный ящик, помог подняться Джексону с Ёнджэ на руках. Чхве всё также оставался без сознания, и Джексон, не обращая внимания на боль, и на то, что его ногу ужасно разъела кислота, пытался привести его в чувства. Ок снял с себя футболку и, разорвав её, перебинтовал, сопротивляющемуся Вану, ногу. Кровь было очень сложно остановить, и Тэкён просил блондина не двигаться, но то только и думал, что о Ёнджэ. Мне стало трудно дышать, поскольку мой рот заполнился кровью, которая несколькими полосками стекала по моему лицу. Где-то со стороны послышался ещё один выстрел, и я непроизвольно повернул голову в ту сторону. Мой отец лежал на полу, сжимая простреленную ногу, а над ним стоял Марк, целясь ему в плечо. Последовал следующий выстрел, и единственные слова которые я смог разобрать после того, как в меня выстрелили, были озвучены хёном: - Мой маленький Нён, я люблю тебя… Не умирай… Очнулся я уже в больничной палате. Тело отказывалось мне повиноваться, а язык, распух. Все движения были будто в замедленной съёмке. Хён сидел возле кровати и внимательно на меня смотрел. Он помогал мне пройтись по коридору среди ночи, пока никто не видел. Он рассказал мне, что все в полном порядке (как он выразился: «ну, почти в полном порядке»). Отца посадили за решётку, скоро будет первое слушание по делу серийных убийств, плюс ещё, в общей сложности, семнадцати статей. Я слушал его, и надеялся, что теперь-то мы с ним заживём счастливо. Только вот, не смотря на то, что всё закончилось, он выглядел злым и разочарованным. Когда мы вернулись в мою палату, я включил свет, и заметил, что хён становится всё менее материальным. - Джинён, боюсь, что моё время подошло к концу… - Он опустил голову, и, сев рядом, взял меня за руку. – Я знаю, что ты не любишь все эти банальные и пафосные слова, но послушай меня внимательно, боюсь, что мы больше никогда не увидимся, - Я только открыл рот, чтобы возразить хёну, как он покачал головой и приложил палец к моим губам. – Я сделаю всё возможное, чтобы однажды мы снова были вместе. Скажи мне, ты меня дождёшься? Я закивал, и от этого моя голова заболела, я ещё не успел полностью восстановиться, и каждое движение доставляло мне невыносимую боль. - Наверное, я потому был здесь так долго, что должен был встретить тебя и уберечь от твоего отца. На глаза стали накатываться слёзы. Мне не верилось, что всё закончится вот так. Я прижал руку хёна к своему лицу и поцеловал её. Холод с каждой минутой становился менее заметным, как и сам Джебом. - Ты видел, как я рос, ты видел, чем я жил и как. Поверь мне, всё это такая ерунда по сравнению с теми месяцами, что ты был рядом. Холодные губы коснулись моего лба мимолётно, а потом и вовсе прошли сквозь меня. С ужасом я осознал, что он больше не может ко мне прикасаться. Его взгляд погрустнел, но тёплая улыбка всё также была предназначена только мне. - Я знаю, Нён, я знаю, - Его голос дрогнул, а рука прошла через моё лицо. Паника охватила мой разум, и я постарался сам взять хёна за руку, но через несколько попыток, я сдался и спрятал лицо в ладонях, чтобы он не видел моё заплаканное лицо. - Прикоснись ко мне, - Это всё, что я смог вытянуть из себя. Но хён лишь вздохнул и обдал меня своей прохладой в последний раз. - Мне пора идти, не хочу, чтобы ты видел, как я исчез. Хён смотрел на меня несколько мгновений, а потом, горько улыбнувшись, прошёл свозь двери. Моё сердце пропустило несколько ударов. Я вскочил с кровати, и, открыв дверь, смотрел, как он медленно и неуверенно идёт по коридору. Мне так хотелось, чтобы он обернулся, но Джебом этого не сделал. Когда Джебом свернул за угол, я сорвался с места и побежал за ним, но он исчез. Лишь лёгкий и прохладный ветерок, который взъерошил мои волосы, убедил меня в том, что это не страшный сон, а кошмар наяву. С тех прошло много лет, и в моей жизни много чего изменилось. Некоторые мечты исполнились, а некоторые – нет. Я стал успешным актёром – «Первой любовью Нации». Друзья остались такими же. Тихий и спокойный Марк, который до сих пор, по прошествии многих лет, не отпускает Югёма гулять одного, остался таким же красивым. Шрамы на лице, уже менее заметны, но рубцы на сердце всё ещё болят. Ёнджэ стал известным соло-исполнителем, и до сих пор выступает на сцене, таская за собой повсюду бурчащего, как старый дед, Джексона. Он лишился одной ноги, когда спасал Ёнджэ, но никогда не жалел об этом. Наверное, одного его взгляда, направленного на Ёнджэ, хватило бы на то, чтобы заполнить любовью сердца половины населения Кореи. При чём, Северной. Бэм женился и обзавёлся двумя сыновьями, которые, по всей видимости, стажируются в агентстве Ёнджэ. Группа Тэкёна распалась и теперь он живёт со своим бывшим одногруппником в одной квартире. Уверен, они что-то скрывают. И тебе, друг мой, наверное, интересно, почему я рассказал тебе самую интимную историю моей жизни, сокрытую в глубинах моей души… Помнишь, я упоминал, что Джебом-хён обещал вернуться ко мне? Он просил меня, чтобы я его дождался, и, думаю, что спустя двадцать лет этот день настал. Ты смотришь на меня его глазами.