The Loudest Silence

Весной и летом все менялось с невероятной скоростью, но для Эммы это было недостаточно быстро. Коробки были упакованы. Бытовая техника и мебель была разобрана: часть выброшена, часть обновлена и заменена на новую. Квартира и лофт были практически пусты. В самый последний раз Эмма и Генри собирали все свои пожитки, всю свою жизнь в маленькие коричневые картонные коробки. На этот раз, однако, их не просто бросили в багажное отделение машины, а разместили в кузове фургона вместе с их новыми братьями и сестрами, на всех из которых были надписи: "ванная", "кухня" ,"книги"... Генри не мог усидеть на месте. До сих пор он видел только фотографию недавно перестроенного здания в стиле Тюдоров в самом сердце Эванстона. - Значит, у меня есть хоть какая-то комната?- спросил он, с трудом сдерживая волнение, пока фольксваген жук медленно пробирался сквозь городской поток машин. - В разумных пределах. Я не думаю, что ты займешь главную спальню, и ты, вероятно, захочешь выбрать комнату с туалетом. Он закатил глаза, демонстрируя, как быстро превращается из малыша в маленького мальчика, но улыбнулся ей. Когда они подъехали, огромный фургон все еще стоял у газона, и Эмма держала Генри за футболку, чтобы он не выпрыгнул из машины до того, как она полностью остановится. Мужчины, ворча, вытаскивали коробку за коробкой из фургона и ставили их посреди большого фойе на Дэвис-стрит, 108. - Мама! Смотри! Смотри! - Аккуратно!- Она выключила зажигание и отпустила извивающегося мальчика. Он выбежал из машины, размахивая руками: - Джина, Джина, я имею в виду, — он остановился, выглядя восхитительно озадаченным, и просиял, — я имею в виду: мама. Реджина подхватила почти шестилетнего мальчика на руки и расцеловала его в щеки. Переход от "Джины" к "маме" вовсе не был трудным, не то чтобы Эмма была по-настоящему удивлена. Миллс вошла в эту роль в тот момент, когда встретила его в парке, не так ли? Свон вышла из машины, улыбаясь, ее сердце бешено колотилось, как всегда, когда она видела брюнетку. Казалось, что каждый раз, когда виолончелистка смотрит на нее, сердце замирает. Это прекрасное создание, стоящее передо мной, согласилась стать моей женой. Она согласилась стать матерью для Генри. Она даже согласилась родить ему сестренку или братика на следующий год или, может быть, через год. Как, черт возьми, мне так повезло? С каких это пор моя жизнь стала похожа на сказку? Реджина оторвала взгляд от Генри и улыбнулась искренней и незамысловато счастливой улыбкой: - Ты опоздал. Эмма подняла руки, сдаваясь: - Генри нужно было в туалет! - Нет, не нужно! Реджина рассмеялась. - Мамочка, можно я пойду? Можно мне пойти посмотреть? - Ты хочешь пойти?- Эмма вздохнула, - ни за что, я пойду первой! Она подбежала к Реджине, остановившись только для короткого поцелуя, и бросилась к двери. Генри закричал, что она его обманула, и, смеясь, помчался за ней. Они взлетели по огромной центральной лестнице, ведущей к спальням, Эмма дразнила сына через плечо. - А как насчет этой? - Ни за что! Это же ванная! - Я думала, ты хочешь спать в ванне! - Вот эта, вот эта! Эмма завернула за угол и увидела огромную пустую комнату, подоконник и окно, выходящее на переднюю часть дома, а также гигантское дерево, надежно укрывшееся за ширмой. - Вот эта? - Эмма поймала его и пощекотала по бокам. - Да! Смотри, я вижу всю улицу! - Ладно, малыш, спустись вниз и скажи грузчикам, чтобы они занесли твои коробки сюда. Каблучки зацокали по паркету у нее за спиной, и Реджина уткнулась головой в изгиб шеи Эммы: - Хочешь посмотреть нашу комнату? Эмма многозначительно приподняла бровь, и Миллс улыбнулась, слегка прикусив зубами кожу ее уха. Она потянула ее за руку, пока они не дошли до большой комнаты. Однако, когда прошли через неё, то вышли в большой внутренний дворик с видом на огромную травянистую лужайку, где мужчины в фирменной одежде ругались, пытаясь установить качели. - Сожалеете о чем-нибудь, мисс Свон? - О квартире? - Помимо всего прочего. Эмма рассмеялась, притянув ее к себе и страстно целуя: -Вы что, издеваетесь надо мной, женщина? Они долго стояли обнимаясь и даря друг другу поцелуи, прежде чем Реджина, наконец, отстранилась, тяжело дыша: - Давай не будем устраивать шоу, дорогая. Эмма пожала плечами, притягивая ее к себе: - Или, может быть, нам стоит, - она снова обняла ее, покрывая поцелуями щеки и подбородок женщины, пока брюнетка не превратилась в тающее месиво в ее руках. - Ты нечестно играешь, - Реджина мягко улыбнулась. - Да, я такая. Миллс поцеловала ее в последний раз: - Я люблю тебя, ты же знаешь. - Я знаю. - Пойдем. Давайте начнем поднимать коробки. Реджина сбросила туфли на каблуках, и они вдвоем начали поднимать коробки вверх по лестнице, сортируя их по кабинетам, репетиционному залу, спальням и санузлам. В конце концов, все кровати и диваны были собраны и расставлены по своим комнатам, и все коробки выгружены из грузовика, а маленькая семья получила свой новый дом в полное распоряжение. Эмма установила колонки по всему периметру помещения и рядом с Реджиной на кухне. Она увидела, как женщина, положив руку на колонку, начала слегка пританцовывать, распаковывая тарелки и чашки. Улыбаясь, Эмма обняла Реджину и нежно, одним пальцем, начала отбивать ритм на ее груди. Реджина нежно улыбнулась при воспоминании. - Есть кто дома? Привет? Эмма улыбнулась и показала жене: - Красная здесь. Я позову Генри. Реджина кивнула. Лукас вошла на кухню, держа в руках огромный пакет с едой на вынос, но выглядела невероятно смущенной. - Слава богу, я умираю с голоду. Где ты была весь день?- Реджина схватила свой стакан с водой, но замерла с напитком на полпути к губам. Эмма, не обращая внимания, направилась к лестнице, чтобы позвать сына, а, вернувшись, застыла на месте. Даже Генри, который сломя голову бежал вниз по лестнице, остановился, когда наткнулся на кухонную дверь. Кора стояла с застенчивым видом рядом с Руби, ее руки нервно теребили цветы. Реджина пришла в себя первой, переводя взгляд со своей переводчицы на женщину, которую ее лучшая подруга всегда так не любила. - Мама! Что ты здесь делаешь? - голос Реджины слегка дрогнул; прошло уже несколько недель с тех пор, как она вообще чувствовала необходимость говорить, теперь, когда Эмма понимала ее собственный внутренний язык. Она покраснела, явно ожидая выговора. Вместо этого Кора улыбнулась и протянула Руби тюльпаны в горшках, которые держала в руках. - Реджина... Стакан в руке брюнетки разбился, когда она выронила его. Сердце Эммы заколотилось от изумления; даже рот Генри приоткрылся, превратившись в идеальный круг, когда Кора подняла дрожащие руки и показала жестами: -Я подумала, что вашему новому дому не помешали бы цветы. Реджина вцепилась в кухонный стол, ее глаза были широко распахнуты: - Мама? Кора пошевелилась: - Я пытаюсь, - женщина выглядела раздраженной и опустила руки, - я еще многого не знаю. Прошло всего несколько недель. Эмма наблюдала, как ее будущая жена покачивается на месте. - Ты учишь язык жестов? - Она переводила взгляд с матери на Руби. - Как ты... почему ты... - Что ж, Реджина, - Кора шагнула вперед и поцеловала Реджину в костяшки пальцев, отчего у брюнетки снова округлились глаза, - я много думала и решила, что Эмма была права, когда сказала мне, что пришло время. Потрясенный взгляд Реджины метался по комнате, слезы навернулись на глаза. - Эмма? Эмма это сделала? — Она... она помогла мне увидеть кое-что, чего я раньше не замечала. - Эмма?- Реджина прошептала это имя, - где она? Свон засунула руки в карманы и густо покраснела, когда будущая жена увидела ее в дверях. - Эмма? - Она слегка притопнула ботинком, и на ее лице появилась легкая улыбка. - Привет.