The Loudest Silence

- Вот, блядь, и все! Вот так, Красная! Ты, сука, гений! - Эмма подхватила все еще кисло пахнущую Руби на руки и кружила, пока Лукас не заставила Свон остановиться, пригрозив, что ее снова стошнит. Блондинка не собиралась сдаваться. - Эмма, ты должна объяснить! Август появился в ее квартире несколько минут назад. Его волосы все еще стояли дыбом после душа, из которого он только вышел, когда ему позвонила Руби, взбудораженная внезапным переходом Эммы от легкомыслия к истерике. - Что случилось? Я не понимаю. Свон рылась в своих вещах, перебрасывая ненужные бумаги через плечо, и нашла все, кроме той, которая была ей нужна: - Черт возьми, где же она? - Эмма! - Август хлопнул в ладоши, пытаясь привлечь ее внимание. Она лишь мельком оглянулась через плечо, прежде чем снова уткнуться в папку. - Они с Реджиной переспали прошлой ночью, и, по-моему, она сошла с ума, - Руби нервно прикусила губу, наблюдая за своей подругой. - Она снова её бросила? - Нет? Я не знаю. Я пойду приму душ, посмотрим, сможешь ли ты... - она обеспокоенно помахала в сторону Эммы и вышла из комнаты. - Эмс. Посмотри на меня, посмотри на меня! - Ах-ха! - воскликнула Свон. Её кулак взметнулся в воздух, а ноги возбужденно забарабанили по матрасу, на котором она сидела. У неё был специальный счет для экстренного переезда, логин и пароль которого, она хранила записанными на маленьком листке бумаги, среди своих юридических документов. На протяжении всей жизни посторонние лица слишком часто получали данные с ее банковского счета, чтобы доверять сохраненным паролям на ноутбуке. Привычка сохранять информацию на бумаге была эффективной, но из-за этого такие моменты, как в данное время, происходили регулярно. Она погрузилась в недры памяти, ее мысли неслись со скоростью миллион миль в час. Эмма открыла ноутбук, стоявший на журнальном столике, и выругалась, когда он даже не попытался включиться, несмотря на то, что на кнопку питания нажали уже несколько раз. Это привело к еще одному десятиминутному обыску квартиры, в голове у нее проносились цифры, пока она обдумывала все наихудшие варианты развития событий, от вероятных до невозможных. Генри. Я должна думать о сыне. Что, если с этой работой не выйдет? У меня никогда не будет столько денег, чтобы отдать его в колледж. Я не могу просто взять и… - Придумала!- Свон включила компьютер, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. Руби появилась как раз в тот момент, когда она открывала веб-страницу своего банковского счета. - Есть успехи? - Я так понял, она искала тот листок бумаги, а затем шнур от компьютера. Это все, что я понял. - Я вас слышу! - Эмма рассмеялась, удивив их своей жизнерадостностью. - Она говорит! - с притворным преувеличением воскликнул Август, плюхаясь на диван рядом с ней, - какого черта, Свон? Улыбнувшись цифре, которая высветилась на экране, она снова вскочила и поцеловала их в щеки: - Ты заберешь Генри в полдень? Я сообщу, где именно. Прежде чем они успели ответить, Эмма была уже за дверью. Решение далось ей на удивление легко. Белое золото. Камень огранки "Принцесса" весом 2/3 карата. По центру - маленькие каплевидные бриллианты. Это было изысканное украшение, красивое, нежное и прочное — в нем было больше от Реджины, чем в ней самой. Она шла решительно, нахмурив брови, размышляя, подбрасывая коробку в воздух и ловя ее. Руби была права. Это было именно то, чего она хотела. Это было именно то, в чем она нуждалась, к чему стремилась всем своим существом. Лукас не так давно рассказала ей, что у людей есть неприятная привычка отказываться от Реджины. Никто не выучил жесты исключительно ради брюнетки, никто не удосужился узнать её. Никто и никогда не пытался пойти Миллс навстречу. Теперь Эмма поняла, что имела ввиду ее любимая, когда она сказала, что не может: у нее не хватит духу выставить себя напоказ, снова упасть ниц. У человека было ровно столько сил, сколько он мог собрать; сколько раз ему могло быть больно, прежде чем он слишком испугается, чтобы попытаться снова? Эмма понимала это лучше, чем кто-либо другой. Ей нужно было избавиться от метафорического черного хода в их отношениях. Если она хотела, чтобы Реджина рискнула, проявила себя, то ей нужно быть уверенной, что Миллс понимает, что это безопасно для нее; никаких негативных последствий не будет. Если она собиралась попросить Реджину быть вместе, то она, черт возьми, была уверена, что кристально ясно даст понять: вместе — это навсегда. Возможно, данная мысль была ошибкой. Она совершенно уверена, что Миллс, ее необузданная и испорченная девочка, скажет "нет", но Эмма должна была попытаться. Она должна была сделать этот жест — и, может быть, ей очень повезет. Но сначала… Она позвонила в необычный дверной звонок, слушая, как его перезвон отражается от стен особняка, и не смогла удержаться от того, чтобы не закатить глаза от такой мелочной расточительности. Это так похоже на Кору. Ее пальцы дрожали, ноги подкашивались, но Свон была готова к схватке. Она вступила в бой с размаху, потому что это был единственный способ, которым это можно сделать. - Эмма?- Белль, казалось, удивилась, увидев ее, - Миссис Миллс забыла предупредить, что вы приедете. Сегодня не вторник. - Не вторник, - Эмма протиснулась мимо женщины, - в кабинете? - Э-э, на кухне, - вслед крикнула Белль. Свон просто кивнула и молча сменила направление. - Эмма! - Глаза Коры загорелись, когда Свон вошла в двери, но потускнели, когда она увидела застывшее выражение ее лица, - что не так? Только не говори мне, что ты отказываешься от Lyric. - Что? Нет! Боже, Кора, нам с вами просто нужно поговорить. - Прости?- Лицо старшей Миллс медленно прояснилось, она скрестила руки на груди. - Садитесь. - Что? - Садитесь, Кора! - прогремела Эмма, удивив саму себя. Потрясенная, женщина медленно опустилась на стул, с вызовом приподняв бровь. - Так вот в чем дело, - Эмма в ужасе переступала с ноги на ногу, - вы были занозой в моей заднице в течение нескольких месяцев. - Побойся Бога… - Несколько месяцев, Кора! С того момента, как вы пригласили меня на это дурацкое прослушивание, вы постоянно нагнетали обстановку, пытаясь повлиять на мои решения. - Мисс Свон! - Почему вы всем сказали, что я переезжаю в Луисвилл, хотя знали, что я отказалась? Кора усмехнулась: - Ты становишься ценным товаром, когда пользуешься большим спросом. - Товар, Кора? Я личность! - Очень востребованная личность, верно? Это правда, с Нового года популярность Эммы взлетела до небес. На протяжении нескольких месяцев с ней заключали контракты на одно выступление за другим. - Вы сделали мою жизнь невыносимой. Вы забрали у меня свою дочь. Вы сказали всем, кого знаю, что я ухожу. Вы давили на меня каждый гребаный день, заставляли ходить к массажистке, говорили, что и когда делать, заставляли меня играть для себя. Что ж, я сделала это, Кора. Я выиграла. Вы подталкивали меня, настаивая на том, чтобы я все это сделала, и я победила, так что спасибо вам. Кора в замешательстве сдвинула брови. Эмма прочистила горло и продолжила более мягким голосом: - Я знаю ваш секрет, Кора. Я вас вижу насквозь. Вы притворяетесь такой суровой, такой неотесанной — вы годами обращались со своей дочерью как с дерьмом, пытаясь заставить Реджину принимать решения, которые, по ее мнению, идут исключительно вам на пользу, не так ли? Позвольте мне перефразировать, Реджина считает, что причина, по которой вы хотели этот имплантат, причина, по которой вы манипулировали мной, чтобы я подарила сертификат на имплантацию, и, по сути, бросили меня на произвол судьбы, заключалась в том, что вам больше не нужно было признавать, что у вас глухая дочь. Но это неправда, не так ли? Глаза Коры затрепетали, что стало идеальным отражением стресса младшей Миллс. - Нет, - продолжила Эмма, - это потому, что вы хотите чтобы Реджина услышала. Причина, по которой вы так настаивали на прослушивании — вы хотели, чтобы я победила. - Эмма... - Вы заботитесь о ней! Вы заботитесь обо мне! Кора усмехнулась: - Когда по моей же инициативе, моё имя ассоциируется с кем-то, мисс Свон, я отказываюсь стесняться; это касается вас, Генри и моей упрямой дочери. Конечно, я забочусь о Реджине, на что ты намекаешь? - Я намекаю, что вы ведете себя как задница, Кора. - Эмма Свон, я не буду... - Реабилитационный центр для глухих детей. Почему вы основали фонд имени Реджины? Вы знаете, как сильно она ненавидела те дни, когда ходила к психотерапевту. -Прости? - Она подумала, что это был очередной акт жестокости. Это показалось ей отвратительной шуткой. - Мисс Свон... - О, перестаньте нести чушь, Кора, и просто дайте ответ. Она и раньше была резка со старшей Миллс. Приходилось быть грубоватой, чтобы заставить женщину выслушать, но никогда настолько. Глаза Коры вспыхнули огнем и злобой, но в них был и намек на что—то неожиданное - что-то, очень похожее на уважение, поэтому она сменила тон на мягкий, но уверенный. - Просто скажите мне. - Полагаю, - неохотно призналась Кора, - я подумала, что если бы Реджине поставили имплантат, ей бы это понравилось, и она, так сказать, изменила бы свое мнение. - Что это значит? - Это значит, идиотка, я думала, что когда к Реджине вернется слух, она захочет помочь другим сделать то же самое. Я думала, мисс Свон, что вы сможете уговорить мою дочь установить имплантат. К сожалению, у вас ничего не вышло. Это повергло Эмму в замешательство: - Вы думали, я смогу уговорить ее на это? Почему? - Потому что, глупая ты девчонка, она явно любит тебя. - Правильно, - Эмма рассмеялась, - и все же, вы все еще хотели помешать нам. - И кто тебе это сказал? Разве не я убедила тебя пойти на новогодний бал? Разве я не указала тебе на нее там? Разве, в конце концов, ты не загнала ее в угол только потому, что я удерживала Реджину на одном месте? Вааау! Разум Эммы только что разлетелся на тысячи мелких кусочков. - Ух ты, ничего себе. Но подождите — если вы так сильно любите ее, Кора, почему вы так с ней обращаетесь? Я имею в виду, мы уже обсуждали это раньше, и вы солгали мне, так что было бы здорово, если бы вы больше так не делали. - Мисс Свон, - ее голос был ледяным, - я понимаю, что вы считаете себя вправе задавать подобные вопросы из-за вашего романа с моей дочерью, однако... - Кора! – Эмма стукнула кулаками по кухонному столу, расстроенная уклончивыми ответами женщины. Она повернулась к Миллс, нисколько не испугавшись ее сверкающих глаз или губ, которые медленно поджимались: - Вы потеряете ее, Кора. Скоро. Теперь уже со дня на день. Вы ее потеряете. В принципе, вы уже это сделали. Сколько лет она жила в этом лофте, прежде чем я пригласила вас в гости? Когда она в последний раз звонила, чтобы просто рассказать вам о чем-то, что происходит в ее жизни? Она постоянно так делала со мной, она делает это с Руби! Вы ее мать. Она делает это с вами? Кора поджала губы, но Эмме не нужно было ждать ответа. Она знала, что Реджина старалась как можно реже звонить матери. - Вы знаете, она как-то сказала мне, что единственный способ, с помощью которого она может прийти к вам в гости, - это если она немного пьяна? Она сломлена. Она думает, что ее нельзя любить — она на самом деле сказала мне, что ее нельзя любить, и это из-за вас. Это ваша вина, леди! Это потому, что вы никогда не показывали ей, что Реджину можно любить такой, какая она есть! Вы никогда не любили ее так, как мать должна любить свою дочь! Кора нахмурилась, когда Эмма достала из кармана коробочку с кольцом: - Я собираюсь сделать предложение вашей дочери. Я не знаю, скажет ли она "да", я думаю, что она этого не сделает, но если каким-то гребаным чудом бог существует и она скажет "да", я поддержу ее, когда она уйдет от вас из-за одного простого факта: вы отказываетесь с ней разговаривать. - Я не отказываюсь!- Кора прижала руку к груди, оскорбленная словами Эммы. - Вы делаете именно это! Мне жаль, Кора. Отказ изучать язык жестов и отказ разговаривать с ней - это одно и то же. Она оглохла с семи лет. Вот уже двадцать шесть лет вы не можете разговаривать со своей дочерью. Реджина не собирается ставить имплантат, она не верит в это и не должна этого делать! Откажитесь от этой идеи! Вы ее мать. Вы должна любить ее такой, какая она есть, а не тратить двадцать шесть лет на попытки изменить. Эмма понимала, что ей нужно сбавить обороты, иначе она окажется в ловушке под собственноручно сделанным снежным комом, но она не могла: - Она нуждается в вас, и, честно говоря, вам нужно узнать свою дочь. Подумайте о том, что ждет ее в будущем: брак со мной или с кем-то еще, и дети. Если вы хотите быть частью этого, если вы хотите узнать свою дочь и своих внуков, вам нужно выучить их язык. В противном случае, у вас ни за что не получится. Вы будете для них чужой, Кора. Вы их даже по праздникам не увидите. Эмма нервно посмотрела на женщину. Кора никак не отреагировала на тираду девушки; вместо этого она сидела, уставившись остекленевшими глазами в пол. - Кроме того, - Свон подошла к ней, нежно погладила по щеке и, собрав всю свою храбрость, прошептала,- пора, Кора. Просто чертовски пора. Она понятия не имела, сработает ли это, и молилась, чтобы сработало, но решила, что, возможно, лучше уйти. - Руби придет завтра на ваш первый урок, - бросила она через плечо, прежде чем выскользнуть за кухонную дверь. Она была в ударе. Эмма была уверена в себе и выполнила свою миссию. Операция "Сделай Реджину своей". Или умри, пытаясь. Ее уверенность не поколебалась до тех пор, пока она не вошла в вестибюль дома Реджины. Следует ли ей попросить того огромного мужчину, который когда-то печально провожал ее и все их пожитки, позволить ей подняться в квартиру? Прежде чем он это сделает, ему нужно будет посоветоваться с Реджиной. Что, если она скажет "нет", Эмма не сможет подняться, и ее остановят прежде, чем она попытается? Ключ все еще был у нее. Их разрыв был таким внезапным, что у Эммы не было возможности вернуть его. Выпятив челюсть, она подмигнула охраннику и направилась к лифту, выпрямившись во весь рост. Она остановилась как раз перед тем, как вставить ключ в замок, и ей в голову пришла мысль. Повернувшись, она направилась к нему, нервно засунув руки в карманы: - Как вас зовут? -Мэм? - Я не знаю, как вас зовут. Прошло столько времени, а я все еще не знаю, как вас зовут. Мужчина на мгновение расплылся в улыбке, но быстро проглотил ее, напустив на себя серьезный вид: - Джеймс, мэм. Эмма кивнула, сказав "Джеймс", и направилась к дверям лифта. Она не нервничала, когда поднималась на верхний этаж. Свон не испытывала ни волнения, ни даже чувства опасности. Кричать на Кору было страшнее, а то, что она делает сейчас, было правильным. Она выложит все это на стол и будет надеяться, что, зная, насколько серьезно Эмма относится ко всему этому, Реджина примет лучшее решение, чем в прошлый раз. Лифт звякнул, и она вошла в квартиру, прислушиваясь к тишине в комнате перед ней. Нервы внезапно пронзили ее тело, заставив застыть на месте. О чем, черт возьми, я только думаю? Она же съест меня живьем! Я делаю предложение, зная, что Реджина рассмеется мне в лицо. Кто так делает? Это не гребаная романтическая комедия, Эмс, люди говорят "нет". Она развернулась на месте, готовая убежать обратно через тяжелые металлические двери, но остановилась. Ладно, пусть она съест меня живьем, но риск того стоит, не так ли? Даже если Реджина, увидев кольцо, проглотит его и выплюнет, разве этого не будет достаточно, чтобы Миллс наконец поняла глубину чувств Эммы к ней? Она, наконец, увидит, что кто-то, кроме Руби, готов быть рядом, несмотря ни на что. Свон шла навстречу своей любви, и если ей повезет, брюнетка преодолеет этот разрыв. Я могу это сделать. Я сделаю это! А еще, я оставила бы лифт открытым, чтобы быстро сбежать. Она вообще дома? Насколько бы это было похоже на мою жизнь, если ее, блядь, нет дома? Эмма услышала сопение внизу и почувствовала, как ее нервы становятся стальными. У тебя получится. Ты сможешь это сделать. Просто скажи ей правду. Скажи, что любишь ее всем сердцем и душой. Свон поставила свою сумку на пути от лифта, оставив маленькую металлическую дверь открытой для себя; она не собиралась задерживаться здесь надолго. Блондинка нажала кнопку, расположенную прямо под дверью квартиры, в результате чего желтая лампочка мигнула. С первого этажа донесся тихий вздох, и Реджина бросилась в центр гостиной на втором этаже, проверяя свой телефон в поисках источника звонка. Когда на экране телефона ничего не обнаружилось, она резко обернулась. Лицо Реджины было красным и опухшим, глаза налиты кровью. Она все еще была в легкой футболке, которую надела накануне вечером, несмотря на то, что было уже далеко за полдень. Но самым удивительным было то, что ее, как всегда, идеальные волосы еще не были расчесаны, они по-прежнему были в беспорядке, взъерошенные Эммой, накануне вечером. Миллс дрожащими руками вцепилась в чашку с кофе, как будто отчаянно в нем нуждалась. Если бы Эмму попросили угадать, она бы сказала, что Реджина не спала с тех пор, как Свон ушла рано утром, и все это время плакала. При виде растрепанной женщины у нее защемило сердце; почему она плакала? Было ли это из-за того, что она ей наговорила? Ей не следовало вот так просто уходить. Ей было больно, но это не оправдание. - Эмма? Что ты... Блондинка подняла левую руку, показывая подойти, а правую опустила в задний карман брюк, доставая коробочку . Реджина подошла медленно, как будто не была уверена, что вообще хочет идти. Когда она оказалась рядом, Эмма сделала глубокий вдох и взялась за штанины, позволяя своим рукам танцевать в такт словам. - Ты такая тупая. - Что? - Ты такая тупая, Реджина, и самое удивительное, что ты даже не подозреваешь об этом, - глаза Миллс расширились, то ли от оскорбления, то ли от внезапного появления языка жестов, которого Эмма якобы не знала, но она не перебила её, - ты не опустошена, Реджина. Ты не такая уж сломленная. Тебе больно и ты напугана, и я это понимаю. Ты прожила каждый день своей жизни, чувствуя себя ничтожеством. Тебя задвинули в угол и забыли, завернули в коробку и засунули в дальний угол шкафа, чтобы ты никому не мешала. Ты не бесцветная - тебя этому учили, а это огромная разница. И вот в чем дело, Реджина, ты ошибаешься. Они были неправы. Ты - солнце. Ты - солнце, Реджина. Миллс окинула взглядом лицо Эммы, на глазах у нее выступили слезы смущения, но отчаянная боль все еще была там, когда она с удивлением смотрела на руки Свон. - Ты - солнце, и я с радостью вращаюсь вокруг тебя. Вот почему ты такая тупая, потому что не понимаешь этого факта. Я сказала тебе, что буду целовать тебя каждый день в течение следующих двенадцати месяцев, и я буду это делать, Реджина. Я буду целовать тебя каждый день, каждую неделю, каждый месяц, каждый год до конца моей гребаной жизни, если ты мне позволишь, потому что, - она осторожно достала коробочку из кармана и открыла ее. Брюнетка отшатнулась назад, с громким звуком ударившись о перила, рот и глаза широко раскрылись от шока. - Чего я не упомянула, Реджина, так это того, что когда я сказала, что хочу, чтобы ты оставила нас, на самом деле я имела в виду, что мы, Генри и я, хотим быть с тобой. Миллс окинула взглядом лицо Эммы, на глазах у нее выступили слезы смущения, но отчаянная боль все еще была там, когда она с удивлением смотрела на руки виолончелистки. Свон нежно взяла брюнетку за руку и вложила коробочку в ее раскрытую ладонь. Реджина прикрыла рот рукой, слезы лились ручьем, губы дрожали, а брови сошлись на переносице. Эмма простояла так одну секунду, две, три, а затем ей пришлось уйти. Она не могла этого вынести. Она отступила на шаг к лифту, подняла свою сумку и увидела застывшее лицо Реджины. В глазах Эммы читалась мольба: "Просто подумай об этом". Двери закрылись. Хорошо, и что теперь? Свон сунула руки в карманы и вышла из лифта, не совсем уверенная в своих эмоциях. Лицо Реджины ничего не выражало. Должна ли она праздновать свою победу или оплакивать свой идиотизм? Она не была уверена. Эмма колебалась. Миллс позвонила бы ей, если бы решила отказать, верно? Она же не стала бы просто — не знаю — притворяться, что ничего не произошло? Свон направилась по дорожке к входной двери. Внезапный рывок за руку заставил ее пронзительно вскрикнуть, и первой мыслью было, что ее схватил Джеймс, охранник. Она развернулась, чтобы отбиться от нападавшего, но чьи-то руки схватили ее за воротник и прижали к стене пустого вестибюля. - Оу! Дерьмо! - Ты правда только что сделала мне предложение, а потом, блядь, ушла, Эмма Свон? Губы Эммы дернулись, но она нахмурилась: - Я так и сделала. Я подумала, что тебе, возможно, захочется побыть одной. Ты только что сказала "блядь"?" - Ты подумала, что мне, возможно, захочется побыть одной? - Спросила Реджина с невозмутимым видом, ее лицо было так близко к лицу Эммы, что она чувствовала щекотание ее дыхания, чувствовала запах все еще мокрой от слез кожи, средства для снятия макияжа и мягкий аромат кофе с ее губ. - Эм, да? Реджина приподняла бровь над своими все еще влажными глазами. - Позвольте мне дать вам совет, мисс Свон. Бывают моменты, когда вы даете кому-то пространство, а бывают моменты, когда вы определенно не должны этого делать. - Что это значит? - Ты выучила жесты, - широко раскрытые глаза Реджины снова наполнились слезами. - Я всегда учила их, Реджина. Я просто... у меня стало лучше получаться. Глаза Миллс изучали ее лицо в поисках намека, разгадки: -Ты действительно хочешь быть со мной? - Каждый гребаный день. Каждую гребаную ночь, - Эмма улыбнулась, обнимая Реджину за тонкую талию. Глаза брюнетки на мгновение сузились, и сердце Эммы болезненно сжалось. - Сделай это правильно. - Эм, что? Реджина улыбнулась, сокращая расстояние между ними и крепко сжала ее лицо ладонями: - Ты действительно только что сделала мне предложение? На этот раз Эмма улыбнулась: - Я так и сделала. Очень хочу выйти за тебя замуж, Реджина Миллс. И подумала, что предложение руки и сердца - лучший способ осуществить это. - Сделай это правильно! - Резко всхлипнув, Реджина вытащила маленькую коробочку из своих поспешно надетых джинсов и сунула ее в руку Эммы. Блондинка не была уверена, что именно это значит, но ее сердце начало медленно наполняться теплой надеждой. Она почувствовала, что глупо улыбается, когда взяла кольцо с бархатного ложа и медленно склонилась перед Реджиной. Лицо темноволосой сияло, когда слезы радости скользили по ее щекам. Эмма осторожно положила кольцо на колено и, глядя в эти внезапно вспыхнувшие надеждой карие глаза, показала: - Пожалуйста, ради всего святого, просто выйди за меня замуж, Реджина. Улыбка Реджины могла бы осветить мир, и Эмма обнаружила, что она согревает темные и ранимые уголки ее души. Миллс не колебалась ни секунды, никаких раздумий: - Да. Потрясение, такое сильное, что едва не сбило ее с ног, прокатилось по Эмме, когда она вскочила на ноги, чуть не потеряв при этом кольцо, и ей пришлось судорожно хвататься за воздух, чтобы удержать его: - Да? Реджина рассмеялась: - Да. - Срань господня! - Закричала Эмма, не в силах поверить в свою грёбанную удачу. Она схватила свою любимую и крепко прижала ее к себе, оторвав от земли и закружив по кругу: - Правда? - Правда. - Боже мой, - Эмма притянула Реджину к себе, восхищаясь ею, любя ее каждой клеточкой своего тела. Они снова оторвались друг от друга, затаив дыхание и смеясь под одобрительные возгласы мужчины из будки охраны.