Учитель фехтования

- Я еще раз спрашиваю, унар Ричард, что вы можете рассказать о мятеже, который поднял ваш отец? Лицо капитана Арамоны исказилось – как от гнева. Он побагровел и вдруг рухнул на пол, устланный каменными плитками. Ноги в кюлотах и плотных белых чулках задергались, пальцы беспомощно шевелились, словно Арамона хотел ухватиться за воздух. На шее вздулись вены. - Лекаря! – крикнул мэтр Шабли, который побледнел, и начал дышать с трудом. - Я позову слуг! Арно вылетел из класса, за ним – еще кто-то. Ричард поддерживал ментора, а двое унаров, кажется Валентин и Паоло – бьющегося в припадке капитана. Лекаря в Лаик не было – не предусматривалась такая должность. Обычно с мелкими травмами справлялись слуги, отец Герман был сведущ и медицине и мог заварить травы от простуды или остановить кровь. В тяжелых случаях вызывали лекаря из Олларии. Сам олларианец вбежал в класс в дорожном костюме, при шляпе – он только что приехал в Лаик. - Удар, - сказал он в пространство, - думаю, тут нужен не лекарь, а священник. Унары Ричард и Валентин, - он обвел глазами притихших за своими партами юношей, - отведите мэтра Шабли в его комнату, я уже распорядился послать за лекарем. И присмотрите за ним. - Благодарю, отец Герман, - прохрипел Жерар. - Пока не за что, пусть Создатель поможет вам. Приказ священника был выполнен. Мэтра Шабли увели в его комнату и помогли лечь, он дышал все еще с трудом. А капитана Арамону унесли. Он так и не пришел в себя после апоплексического удара. - Увы, - развел руками полноватый господин в лекарской мантии, - покойный слишком злоупотреблял жирной пищей и дешевой тинтой, а также нервничал не в меру. - На все воля Создателя, - сухо ответил олларианец. - Должность у него была такая. Мальчишки - любители пошалить, - оправдывался мэтр Шабли, которого лекарь осмотрел сразу же после того, как ушел из кабинета Арамоны. - Вам же рекомендую пить отвар, - он выложил на стол мешочек с травами, - и, ни в коем случае не волноваться и не переохлаждаться. И не принимать близко к сердцу унарские шалости. Они уйдут, а вам жить. Мэтр Шабли лишь печально вздохнул. Унаров заперли в кельях и не выпускали до вечера. После ужина, который им принесли в комнаты, им велели лечь спать пораньше. Но вряд ли кто-нибудь заснул. Каждый чувствовал себя одиноко. Казалось, в эту ночь громче скрипели деревья в старом парке, окружавшем поместье. Громче слышались загадочные звуки в запертом нежилом крыле. И становилось жутко от слов, что каждый слышал в день поступлении в Лаик. «Дом не любит тех, кто бродит по ночам». Если бы им позволили быть вместе, собрали их хотя бы на час перед отбоем, то насколько было бы уютнее и спокойнее всем вместе. Но отец Герман приказал запереть их – что и было сделано. Ричард шептал эсператистские молитвы, которым дома учила его матушка и отец Маттео. И он молился за упокой души капитана Арамоны, хотя и не знал, можно ли молиться за человека – не эсператиста. Да, сегодня тот едва не довел до приступа надорской болезни самого Дика. И со дня поступления сын мятежного Эгмонта не видел от Свина ничего хорошего. Но он не желал ему такой участи. Этот припадок на глазах у всех унаров – перед глазами до сих пор стояло страшное багровое лицо с выпученными глазами. И скрюченные пальцы, темно-розового цвета. Дик повел плечами – в келье было очень холодно. За окном завывал ветер, и на ум приходили сказки старой Нэн, которые она рассказывала долгими зимними вечерами. - «А вдруг… В углу послышался шорох, Дик заставил себя поднести свечу, крыса юркнула под кровать. - «Вдруг капитан Арамона стал выходцем и теперь бродит среди темных классов и коридоров»? Прочитав еще раз молитву, ограждающую от зла и заговор Четверых, Ричард задул свечу и забрался под одеяло. Дик боялся, что это будет сниться ему, но во сне он ничего не видел. Утром унаров подняли на час позже обычного. - Сегодня фехтования не будет, - сказал всем им отец Герман, построив их на утреннюю молитву, - сейчас – завтрак, потом – занятия. После обеда вы пойдете в библиотеку, а затем вам позволят недолго прогуляться на открытой галерее. Он внимательно оглядел мальчишек. Чуть припухшие глаза, выдававшие бессонную ночь, были почти у всех. Некоторые были бледны, но держались твердо. - Если кто-нибудь из вас плохо себя чувствует, лучше скажите об этом сразу. Таковых не нашлось. Кардинал Дорак пил вторую за утро чашечку шадди. Новость, которую доставил слуга из «загона» требовала тщательного, а главное – быстрого решения. Унаров нельзя оставит без начальника, и без занятий фехтованием. Перед днем святого Фабиана будут экзамены, и решающий балл – как раз по этому предмету. От него зависит место в выпуске. Неслышно вошел Первый маршал. - Доброго утра, Ваше Высокопреосвященство, - сказал он. - Вряд ли оно доброе, - отозвался Сильвестр, - начальник загона умер, чем поставил перед нами нелегкую задачу. Родители унаров уже писали, - он потряс небольшой пачкой писем, - что хотят забрать своих сыновей. Рокэ взял у него из рук бумаги, небрежно бросил на стол. Они разлетелись по гладкой столешнице, а некоторые соскользнули на пол, но Алва и не подумал поднять их. - Быстро наша старая столица слухом полнится, - заметил он, - вчера умер, сегодня уже успели написать вам. - Что вы намерены делать? - Я? Ничего. - Но ведь Лаик – заведение, подотчетное лично вам. Дорак раздраженно отставил в сторону пустую чашечку. - Что-нибудь придумаю. От чего умер доблестный капитан? - Лекарь сообщил, что это был апоплексический удар. - Я предсказывал, что этим кончится его жизнь, если он не перестанет хлестать тинту и орать на всех. Увы, он не внял моему совету. Рокэ изящно опустился в черное кресло. - Впрочем, ему же лучше. Я давно собирался выгнать Свина с позором. - Почему – Свина? - Так прозвали его унары, и прозвище довольно меткое. Мне в свое время показалось, что он походит на свинью, вставшую на задние ноги. И заметив укоризненный взгляд Дорака, тут же сказал: - Прошу прощения, Ваше Высокопреосвященство, о покойниках не говорят плохо. Но это не отрицает того, что при жизни капитан Арамона был свиньей. И доверять сыновей талигойского дворянства ему было верхом неразумности. К тому же, как учитель фехтования, он был гаже некуда. Помнится, я выбивал у него шпагу за поединок раз три-четыре. На большее его не хватало. - Рокэ, - кардинал снова сложил письма аккуратно, затем позвал слугу, чтобы тот собрал с пола те листки, которые упали, - у вас есть подходящая кандидатура на роль наставника унаров?