В ритме вальса

Завтра ветер переменится, Завтра прошлому взамен Он придёт, Он будет добрый, ласковый Ветер перемен. "Ветер перемен"       Вечером мне в руки случайно попал «Ежедневный пророк». Почему-то именно тогда голову посетила мысль, что утром я не была на завтраке, предпочитая подольше поваляться в кровати в выходной, и потому, собственно, не имела возможности лицезреть кричащий заголовок.       «Малфой-мэнор выставлен на аукцион: аристократам не хватает средств на содержание фамильного особняка или же это очередной каприз леди Малфой?»       Бросив единственный взгляд на колдографию мэнора, я без церемоний выхватила газету у проходящей мимо третьекурсницы и впилась взглядом в напечатанные строчки, не обращая внимания на ее недоумённые возгласы. Чем выше поднимались мои брови, тем более понятным становилось поведение Малфоя в башне и тем сильнее я чувствовала собственную… Я резко выпрямилась, вернув газету ее владелице, и прошла вперед, напряжённо размышляя.       Я что, действительно чувствовала себя виноватой? Перед Малфоем? Но какого чёрта?! Башня и в самом деле пока ещё не его собственность, а если не сделает что-нибудь, то и своего жуткого средневекового замка лишится. Что у них там вообще происходит, хотела бы я знать?! Ну или не хотела бы...       В понедельник на трансфигурации я всё ещё задавалась этим вопросом, умудряясь попутно записывать за МакГонагалл и пояснять Рону формулу использования дезиллюминационных чар для следующей пары с Флитвиком. Взгляд невольно блуждал по слизеринскому ряду, по чёрному хвосту Паркинсон, по взъерошенной чёлке Блейза, по широкой спине Крэбба и деловито-непринуждённой Дафне. И да, пятого не хватало.       После занятий в коридоре меня нагнал Рон и тут же начал что-то говорить, но я была чрезвычайно занята безуспешными попытками выкинуть из головы то, что совершенно меня не касалось. В тот день, впервые за множество дней, я не поднялась в башню Астрономии.       Чего не сделала и на следующий день, и в день, следующий за следующим. В вечер среды, когда я сидела в гостиной, дописывая эссе по зельям, ко мне неожиданно подсела Джинни.       – С меня хватит вашей молчанки! – с места в карьер заявила она, подаваясь вперёд. От этой ее решительности я даже перо бросила. – Ты, в конце концов, и моя подруга тоже! И мне даже плевать, где тебя носит последнее время, знаешь? Можешь вообще не отвечать, честное слово, я знаю, как ты занята и без старостатов, хотя Рон, по-моему, вообще скоро спятит, потому что для него уж точно не в порядке вещей делать столько дел одновременно, а отказаться он не может, пока ты сама не ре…       – Джин! – Я прервала её тираду, не в силах скрыть улыбки – уж слишком эмоционально она жестикулировала. В этом была вся Джинни: рыжие волосы, звонкий голос, скачущие от одного к другому мысли… – Джин, я тебе рада, правда, но давай чуть ближе к делу, идёт? – Я показала небольшое расстояние между большим и указательным пальцами, и младшая Уизли прыснула, закатывая глаза.       – Прости, меня опять занесло, – вздохнула она, откидываясь на спинку дивана. – Гермиона, ты должна поговорить с Гарри.       Я открыла рот и тут же закрыла, посчитав, что бросить на девчонку выразительный взгляд уже будет достаточно. Джинни понимающе усмехнулась.       – Мне ли не знать, какие вы все гордые, – буркнула она. Затем подалась вперед, и градус настойчивости в её голосе заметно возрос: – Гермиона, если не ты – то никто, понимаешь? И дело-то даже не в том, что вы друг друга игнорируете. Дело в самом Гарри. В его мире что-то рухнуло, отсюда эти психи по поводу слизеринцев, ваших с Роном рассуждений о переменах. – Джинни помолчала, а затем добавила уже спокойнее: – Квиддиче.       – Квиддиче. – Уголки губ ощутимо дёрнулись, и я, наконец, развернулась к ней полностью. – Квиддиче?! – вновь переспросила я, не сводя с подруги пристального взгляда.       – Не смотри на меня так, – попросила она, складывая руки в умоляющем жесте. – Это его команда, понимаешь? И его стихия, не моя. И этой команде нужен капитан. То есть, да, мы выиграли у Хаффлпафа в том семестре, но если завтра Слизерин обыграет Рейвенкло, то…       – Не обыграет, – устало вздохнула я, покачав головой. Мысли о том, что совершенно не было моей проблемой, нахлынули с новой силой. Тяжёлые каштановые пряди тут же упали на лицо, и я раздражённо заправила их за ухо.       – Что? – Джинни бросила на меня недоуменный взгляд. – Почему это?       Я пожала плечами и, быстро улыбнувшись, заметила как бы между прочим:       – Малфоя нет.       На последней тренировке перед матчем Малфоя действительно не было, и потому, вероятно, я решила, что в башне Астрономии также было пусто. Интуиция меня не подвела, но радости не прибавила – с Гарри всё равно нужно было поговорить. Не о квиддиче, так о нас и нашей напряжённой дружбе, а если не о ней, тогда… ну, вот тогда уже о квиддиче. Может, потому он и взрывается по любому поводу? Ему не хватает полётов, да, точно. Осталось сообщить об этом ему.       Своего лучшего друга я намеревалась встретить в гриффиндорской гостиной, и мне непременно бы это удалось, если бы в одном из коридоров я не натолкнулась на двух второкурсников. Как раз вовремя, правда?       – …пятнадцать сиклей… – шепнул первый, воровато оглядываясь по сторонам.       – Пятнадцать? – деловито осведомился второй. – А почему не галлеон?       – А если продуем? – сомневался первый.       Когда я решительно вышла из-за угла, первого как ветром сдуло, зато второй уставился на меня с неприкрытым любопытством.       – На кого ставишь, Грейнджер? – выкрикнул он с кривой ухмылкой. Зелёный галстук, конечно, кто бы сомневался. На миг я потеряла дар речи от такой наглости, затем ловко выхватила блокнот из его руки.       «Рейвенкло-Слизерин»       А дальше список фамилий и сумма в соответствующей колонке. Брови медленно, но верно оказались на лбу, грозясь улететь вовсе. Чёртовы слизеринцы! Проклятье! Чёртовы, чёртовы слизеринцы!!!       – ЭТО ЧТО?! – рявкнула я, угрожающе тряся рукой с блокнотом.       – Это мой бизнес! – огрызнулся второкурсник, проводя рукой по зализанным волосам. Он до ужаса напоминал мне маленького (самодовольного, избалованного, несносного) Малфоя, вот только волосы были тёмные.       Через каких-то десять минут мы уже спускались в слизеринские подземелья. Я раздражённо следила за маленьким паршивцем, про себя раздумывая, что именно сказать Гринграсс. Впрочем, мне ничего не хотелось говорить Гринграсс. Я её просто убью.       – Какой у вас пароль? – процедила я, невольно ёжась от промозглой сырости подземелий.       – Ты же здесь уже была, – коварно прищурился мини-малфой.       Я закатила глаза, хотя вряд ли в темноте это было заметно.       – Ладно. Я дам тебе сикль, идёт?       В темноте послышался смешок.       – Два.       Весь воздух вышел из легких от такой наглости, и я раздражённо проверила карманы.       – У меня с собой только один, – заявила я, наконец. Просто невероятно! Малышня торгуется со старостой школы. «С бывшей старостой, Грейнджер!» – оживился голос Гарри, но я опять предпочла его послать. Да нет же, не Гарри, а голос!       – Отправишь с совой до завтрашнего утра, – деловито отмахнулся маленький паршивец. – Я тебя записал. А пароля тут сейчас нет, запрещено.       Я уже представила эту пакостную улыбку на пухлом лице и мысленно зарычала, разворачиваясь. Вот только «бизнесмен» словно испарился, оставив мне на память блокнот со списком фамилий.       Я выдохнула. Спокойно, Гермиона. Спокойно.       И я решительно прошла по тёмному коридору, где длинных теней от факелов было значительно больше, чем света. Вот интересно, правдива ли легенда, что змеи прекрасно видят в темноте? Свернув за угол в кромешную тьму, я уже начала было паниковать, как вдруг совершенно неожиданно оказалась в уже знакомой каменной гостиной. И как я тем утром вообще умудрилась выбраться из этих пещер?       – Грейнджер? – дорогу мне преградила Паркинсон, но я не останавливалась, и ей пришлось невольно пятиться. – Ты сюда уже как к себе домой наведываешься?       – Мне нужна Дафна.       – Уверена? – Даже отступая, она умудрялась язвить, потрясающе. Смерив меня оценивающим взглядом, Пэнси пожала плечами. – Да-аф!       – Я слышу вопли Грейнджер отсюда, Пэнс. Пусти ее! – завопила Гринграсс как будто издали. Я решительно обошла Паркинсон и направилась в глубь гостиной.       Дафна сидела на диване, положив голову на плечо Забини. В одной руке она держала учебник по зельеварению, в другой – стакан. И, чёрт, я даже знать не хотела, что в нём.       – Что это, Гринграсс? – прошипела я, бросая блокнот поверх ее учебника. Дафна пробежалась взглядом по надписям, с усмешкой отдала блокнот Забини и подняла на меня невинные серые глаза.       – Ставки, Грейнджер, – протянула она, глотнув из стакана. – Хочешь? – предложила она с пакостной ухмылочкой.       – Нет! Дафна, какого чёрта твои малыши проворачивают свои слизеринские дела на глазах у всей школы?! Ты староста или кто? – Должно быть, я была красная, как рак, я буквально чувствовала это.       – Нет, ты только послушай, Блейзи, – воскликнула девчонка, решительно поставив стакан на стол. – «Свои слизеринские дела», это так… несправедливо, да? – Её голос прозвучал так грустно и проникновенно, что на какую-то долю секунды я всё же опешила, но затем губы Дафны вдруг растянулись в широкой усмешке, а серые глаза мгновенно перестали трогательно блестеть. Прекрасная актриса эта Гринграсс.       – Слушай, Грейнджер, давай договоримся, – встрял Забини, небрежно отбрасывая блокнот, который тут же был подобран проходящим мимо третьекурсником. Прозрачно-серые глаза обратились на меня без какой-либо весёлости. – Это был последний раз, когда ты вот так вламываешься в нашу гостиную, хотя все мы знаем, что ты в последнее время испытываешь слабость к помещениям, занимаемым кем-то другим…       Я стиснула кулаки в бессильном раздражении. Чёртов Малфой! А я ещё виноватой себя чувствовала.       – Вы ведёте себя, как дети! – воскликнула я. Дафна закатила глаза, поднялась с дивана и наклонилась к самому моему уху, доверительно прошептав:       – Но ведь мы же не герои войны, а, Грейнджер? Мы – дети своих родителей.       – Перестань! – отмахнулась я, пытаясь увернуться. – Я так не думаю…       – А как ты думаешь?.. – пропела слизеринка на выдохе.       – Да отстань уже, Дафна! – выкрикнула я, наблюдая, как Забини сгибается пополам от хохота.       – Слушайте… – протянула Пэнси и подошла к ним, огибая младших слизеринцев, заинтересованно наблюдающих за происходящим. – Я тут смотрела на Грейнджер и вдруг подумала…       Блейз и Дафна обратили на Паркинсон одинаково прищуренные взгляды светлых глаз.       – О чём, Пэнс?       – Только не говори…       Все трое уставились на меня, а в следующую секунду и думать обо мне забыли.       – Да ладно, Пэнс?!       – Это же её родная стихия! К тому же, у них есть эта карта, которая всё время вытаскивала их задницы из всякого дерьма…       – Родная стихия?! Старостаты, учебники и четыре стены библиотеки – вот её родная стихия, Пэнси Паркинсон, а то, что мы хотим…       – Драко это понравится.       – Ты сейчас о Драко говоришь?!       – Пэнс, это безумие!       – Это-то нам и нужно, разве нет? Нам нужно безумие, что-то, чего никогда с нами не случалось или не должно было случиться, но случится, а Грейнджер – вот, посмотрите! – уже случилась, стоит тут вся такая растрёпанная в нашей собственной гостиной...       Я кашлянула, по-прежнему глядя на них, как на совершенно, абсолютно, безвозвратно спятивших.       – Я вам не мешаю рассуждать о моей собственной полезности?! – Моё возмущение, как происходило в последнее время, не возымело должного эффекта. Опять. – Слушайте, я поняла, что с вами вообще бесполезно разговаривать, так что я пойду, хорошо? Мне предстоит серьёзный разговор с Гарри, да и вообще некогда...       Я уже развернулась, чтобы перейти от слов к делу, но голос Забини настиг меня громом среди ясного неба:       – ГРЕЙНДЖЕР, СТОЯТЬ!       Я вздохнула. Развернулась.       Ну скажите, какого чёрта? Как меня вообще угораздило связаться с тремя абсолютно ненормальными слизеринцами? Пардон, с четырьмя, если считать неподвижную и молчаливую скалу из Крэбба. И дважды пардон, с пятью, если взять в расчёт Малфоя. Только причём здесь вообще Малфой?!       – Гермиона Грейнджер, – заворковала Дафна, и мне стало не по себе от её сахарной улыбки. Примерно так же она обращалась ко мне в начале года, когда узнала, кто там у нас староста школы. – Скажи, а карта Поттера со всеми коридорами ещё в свободном доступе?       – Вы и об этом знаете, – процедила я, склоняя голову набок. Хотя неудивительно, наверное, если учесть, сколько раз пергамент попадался в руки Снейпа. – Слушайте. – Вежливо, как могла, я отодвинула Дафну в сторону и подошла к Пэнси и Блейзу. – Я понятия не имею, что происходит, и мне, честно говоря, плевать. Карту у нас забрал Дамблдор ещё в том году, сейчас она, вероятно, лежит у Филча за ненадобностью, поэтому…       – Грейнджер… – решительно перебил Забини, отрывая, наконец, от дивана свою пятую точку.       – …у нас самая что ни наесть надобность, – серьёзно продолжила Пэнси, гордо вздернув подбородок.       Они посмотрели на меня одновременно, а затем втроём сделали шаг вперёд, сплошной стеной отгородив меня от всего слизеринского мира. В гостиной на нас уже давно не обращали внимания, лишь изредка проскальзывали цепкие пристальные взгляды.       – Ты даже не представляешь, насколько! – добавила Дафна, складывая руки в молитвенном жесте. – Скажи, что ты с нами, Грейнджер, и не вздумай прикрываться экзаменами. Все мы знаем, кто ты и какие у тебя будут оценки, верно?.. Помоги нам!       Я застонала, возведя глаза к потолку. В голове отбойным молотком стучала мысль, что я еще даже с Гарри не разобралась из-за сущей ерунды, а если он узнаем вот… об этом…       – И какова моя роль в ваших махинациях? – спросила я почти обречённо. Проклятье!       – Спасибо, Грейнджер! – завизжала Паркинсон, и в ее глазах бушевал настоящий океан.       – Мы в долгу не останемся! – заверил Забини с кривой ухмылкой. – Проблемы с Поттером, говоришь?       Я открыла рот, но Дафна так стремительно стиснула меня в объятиях, что я едва не подавилась воздухом.       – Мы всё решим, Грейнджер, уж поверь мне. Собрание старост в пятницу закончится в восемь. Мы будем ждать тебя у старого кабинета зельеварения на втором этаже у статуи феникса. Найдёшь?       Я придушенно хмыкнула, не в силах даже вообразить то, что теперь начнётся.