Реквием

Курамочи не понимал, что происходит. Он никогда не считал себя глупым или тормозом, но в этот раз он действительно не догонял. После их победы и празднования трех людей из команды он просто не узнавал. Миюки, конечно, и раньше был не очень открытым другом, но теперь… не было больше никаких подколов или шуток, весело сверкающих карих глаз, и нахальной улыбки тоже не находилось. Может, стоило подать заявку в бюро находок, если бы Йоичи не догадывался, в чем причина. Каждый раз, каждый день, каждую минуту пустой тоскливый взгляд Кадзуи скользил по улице, по классу, по чему угодно, не задерживаясь ни на чем конкретно. Не найдя искомого, он снова тускнеет и теряется за темной челкой или козырьком. А проблемы было две, точнее, одна и ее следствие. Пропажа Савамуры и Окумуры, что само по себе было удивительным. Эти два оболтуса настолько любили бейсбол, что ни за что бы не стали пропускать тренировки… Да и в комнате они не появлялись. А вместе с ними пропали и вещи Эйдзюна. В итоге у Курамочи было куча неизвестных и никаких данных. Да даже тренер отмалчивался и что-то скрывал. Это было видно по его реакции, когда кто-то упоминал Савамуру… Ключ к коду появился спустя две недели. Именно спустя столько времени на пороге общежития появилась тень, имя которой было Окумура Коушу. Младший и раньше не был слишком общительным, но теперь это перегибало все палки. Хотя у Курамочи возникло подозрение, что, может, Окумура просто косит под Миюки… кстати, взгляды, которые эти двое иногда бросали друг на друга, явно давали понять, что внутри них есть еще жизнь, ее стоит лишь вернуть. Но любая попытка поговорить с соседом по комнате у Курамочи обрывалась, так и не начавшись. И это бесило, ведь Коушу нельзя было свернуть как Савамуру. Кстати, без вечно громкого аса было действительно скучно и грустно. Однако, этого признавать даже не хотелось. ** Идея пришла в голову Курамочи спонтанно и неожиданно во время ужина, спустя месяц после всех изменений. Окумура как обычно, сидел вдали от всех, лишь своему лучшему другу он позволял быть рядом. Но, именно это была идеальная позиция для начала его плана по раскрытию тайн этой троицы. Взгляд скользил по столовой в попытке ухватить хоть что-то интересное, что могло бы помочь развить идею. Тут на глаза попался Фуруя, который тоже изменился после пропажи соперника. — Эй, недомонстрик, а тебе не интересно, куда сбежал твой соперник? Курамочи заметил, как встрепенулись Миюки и Окумура, как бы невзначай отвлекаясь от еды. Фуруя же непонимающе посмотрел на него и замер с подносом, тормозя и не понимая, как обычно. — Савамура не мог сбежать. Хищно улыбаясь, Йоичи понимал, что рыбка начинает клевать, и даже с его места заметно, как глаза вечно безучастного Коушу темнеют. — Да ладно? А как это еще можно назвать? Похоже, он боялся соперничества и поддержания роли победителя, раз сбежал. Похоже, Сатору действительно задумался, а потом встряхнул головой, будто убирая лишние мысли из головы. Верно, ведь все в столовой понимали, что никто так не думает о Савамуре, но всем необходимо знать, куда тот исчез. — Это не может быть правдой. — А почему? — Потому что это Савамура. — Он тоже человек. И вспомните, у него был ипс. Может, тут он и испугался? Оказывается, Канемару переживает за друга не меньше, раз сразу понял про план Курамочи и решил ему даже помочь. — Видишь, уже два таких мнения. Не только я думаю, что Савамура на самом деле не такой, какой мы думали. Он слабак и плакса. Одной рукой пришлось вцепиться в бедро Миюки, который собирался встать с места и если не набить им морды, то уйти точно. Сейчас было главное, дождаться, когда не выдержит уже Окумура. — И, может, он вообще перешел в другую школу? И теперь там расскажет все наши слабости? — Ой, было бы что-то о тебе рассказывать. — Эй! Курамочи! — Я-ха-ха! Весело смеясь, он еще сильнее вцепился в руку Миюки, понимая, что будет сейчас бить по больному месту. — Прости. Тихо шепнув, Йоичи понимал, что мало что его спасет от мести после того, что он скажет. Но если это стоит того… Вальяжно раскинувшись на стуле, Курамочи набрал побольше воздуха. Как бы он не выглядел уверенно, ему тоже не хотелось верить и говорить то, что он собирался сейчас озвучивать. — А может, он решил бросить бейсбол и начать себя продавать? Ну, а что, раз он гей, да еще и заднеприводный. Наверняка толстосумам он придется по вкусу. Раз. Два. Три. По всей столовой разносится звук разбирающийся посуду, а Окумура так и полыхают гневом, не замечая, как смахнул все со стола. — Курамочи-семпай… — Есть что сказать, о своем любимом семпае? Очередной удар ниже пояса и он чувствует убийственную ауру рядом с собой. Но это должно стоить того. Йоичи должен узнать правду, если не ради себя, то ради друга, точно. — Да, есть. Но… — Но? Значит, моя мысль верная? — Нет! — Тогда, расскажи нам правду. Ведь, именно ты пропал вместе с ним и вернулся один. Курамочи замечает, как Коушу кусает губы, думая о выходе из этого лабиринта. Но выход только один, и это — сказать правду. Он специально начал этот разговор в общественном месте, что бы не дать Окомуре сбежать. Если у того выходило сбегать из их комнаты, то в столовой, когда множество глаз устремлены на тебя, отступить, это значит молча подтвердить слова оппонента. А Йоичи точно знал, как запал Коушу на Савамуру и что явно не даст опорочить его честь. — Хорошо… Я понял. Тяжелый вздох и полная капитуляция противника. Как же любил такие игры Курамочи, особенно, когда выигрывал в них. Убирая руку с колена резко расслабившегося Миюки, Йоичи не отводит взгляда от Окумуры, да и не он один. А тот, в ответ на их ожидание, все молчит и молчит. — Думаю, я сдержу обещание, данное семпаю и покажу вам. Если тренер разрешит. И поднявшись из-за стола, Коушу нагло сбегает из столовой. Так быстро, что старшие даже не успевают ничего сделать. Но все равно, Курамочи доволен. Он скоро добьется ответа, ведь в итоге, он выбрал правильный план решения. Однако, Миюки это явно не помогло и загоревшиеся не надолго глаза, снова стали пустыми и безжизненными. Теперь Йоичи знал, как выглядят те самые рыбьи глаза у людей. ** Прошло еще несколько дней, от Коушу не было нечего слышно и в комнате он появлялся только под отбой. И это бесило, неимоверно. Будто из-под твоего носа выкрадывают базу, а мяч все еще у питчера. Неимоверно хотелось почесать руки об лицо Окумуры, но, подготовка к экзаменам и сдачи, не позволили много думать об этом. Все решилось само, когда по окончанию всех мучений с учебой, Коушу подошел к нему в их пятой комнате, со словами: — Тренер разрешил съездить, но не более пяти человек. В эту пятницу и в воскресение назад. Йоичи не стал тогда уточнять, почему пять, почему их отпускают так на долго, и что их там ждет… Но он понимал, что Окумура ему не ответит. Так зачем задавать пустые вопросы, ответы на которых ты никогда не узнаешь. ** Наконец, в день икс, они собрались и поехали в родную деревню. Вместе с ним поехал, конечно, Миюки. Фуруя и Коминато младший тоже не смогли остаться в стороне. И последним членом их маленькой компании, стал никто иной, как Канемару, что волновался о пропавшем дуралее, не меньше, чем другие. Всю дорогу, Окумура молчал и выглядит таким грустным и подавленным, что в голову Курамочи лезло сравнение с брошенным щенком. Именно щенком, что был оставлен родителями в этом суровом мире. Однако, это сравнение исчезает быстро, стоит лишь Коушу открыть рот и ответить на случайно брошенную фразу Миюки. Наблюдать за этими вечными перепалками было забавно и Йоичи иногда даже сам их начинал подначивать. В такие моменты, глаза Миюки становились почти прежними и плохое предчувствие начинало отступать. Подозрения о чем-то плохом появляется, стоит им только выйти из электрички. Коушу, взамен того, чтобы пойти в сторону жилой деревеньки, повел их к автобусной остановке, по дороге купив большой букет подсолнухов. На вопросы, откуда они в такое время года, старичок-продавец лишь хитро улыбнулся и резко покинул их со словами: «Если все делать с сильными чувствами, даже папоротник зацветет». Тогда, хотелось поржать и спросить, неужели все из деревни такие активные, но заметив взгляд Окумуры, что были направлены на цветы, он резко передумал. В итоге, тряслись в автобусе они еще добрых минут двадцать, а после еще столько же поднимались по резкой лестнице. Даже им, спортсменам, с хорошей подготовкой, вроде как, было безумно трудно и когда они наконец достигли цели, часть смело пала, после преодолевание этой высокой стены. Фуруя первым оказался на земле и долго не вставал, из-за чего создавалось впечатление, что тот уже покинул их. Курамочи даже показалось, что он видел душу Сатору, что отделилась от тела. Йоичи очень хотелось пошутить насчет этого, но резко вцепившаяся чужая рука в его локоть, заставила передумать. Повернув голову, Курамочи заметил бледного Миюки, что смотрел куда-то за него с таким отчаянием и неверием, что даже не хотелось поворачивается и узнавать, что же там. — Идемте. Вы хотели, чтобы я привел вас к Савамуре-семпаю… Тихий, ломанный, на гране слез голос Окумуры заставил их маленькую команду оживиться и все же пойти дальше. Теперь, его предчувствие так и вопило, что впереди что-то страшное. Что-то, что изменит их жизнь раз и навсегда. Но он все равно не понимал, почему они блуждают по кладбищу, пока Коушу резко не остановился перед одной, явно новой могилкой. — Как я и обещал, семпай, я их привел. Коушу опустился на колени и положил на могилку подсолнухи, а дальше стал зажигать благовония. Но теперь всем им отчетливо стала видна фотография владельца этого надгробия. На них все с той же улыбкой и теплотой в глазах смотрел Савамура Эйдзюн. Курамочи показалось, что что-то рядом с ним, сильно надломилось, да ему и не надо было смотреть на Миюки, чтоб все понять. Он и сам не мог поверить, и это казалось ему глупой шуткой. — Савамура-семпай был серьезно болен уже давно, но даже так, он хотел достигнуть своей мечты. Он не хотел опускать руки до самого конца…, а если бы Курамочи-семпай был внимательней, то узнал бы об этом сам и намного раньше. На это Курамочи было нечего сказать, и, когда он наблюдал за тем, как Коушу молится, все медленно вставало у него в голове на свои места. Болезненный кашель, частые кровавые подушки… Да даже последняя игра… Тогда Савамура, бросая свою последнюю подачу, в очередной раз заставил себя бояться беттера, ведь, если ты не видишь мяча, ты его не сможешь ни отбить, ни увернуться. Но тогда надо было смотреть на Эйдзюна. На его дрожащие руки, закусанную губу…, а ведь именно Окумура помог Савамуре уйти, и они даже на это не обратили внимания. Теперь ему было стыдно, все ответы были перед ним, а он их полностью игнорировал. — Семпай, похоже, я вам все же проиграл в споре… Тихий шёпот Коушу бил по нервам, и как он только держался все это время? Один, с такой ношей…, а как выдерживал все Савамура?! Это никак не укладывалось в голове. — Это… глупая шутка… — голос Канемару был слишком громкий для этого тихого места, но даже так, он не мог достигнуть их сердец, в которых уже появилось осознание всего. — Вы верили в них и не зря говорили, что они вас потеряют меньше, чем через месяц после моего возвращения. А я и не думал о том, что в команде могут быть такие сильные чувства. Теперь мне придется выполнять обещание… Тяжело выдохнув и встав, Окумура смотрел точно на Миюки, лицо которого скрывалось челкой, не позволявшей увидеть, что за эмоции плескаются в его глазах. — Он запретил мне вас ненавидеть, Миюки-семпай. И из-за этого я вам скажу кое-что… Курамочи видел, как сжались руки Казуи, как на землю стали капать маленький капельки крови… Замечал, как дрожат губы Миюки…, но мешать этому откровению он не смел. — Последние мысли и слова Савамуры-семпая были именно о тебе. Он говорил, что не жалеет ни о чем, что любит и ждет встречи в другой жизни. И просил передать вам письмо. Протянутый Коушу конверт был выхвачен дрожащей рукой Миюки, что все еще не мог поднять голову и взглянуть на них. А дальше все произошло слишком быстро. Казуя просто развернулся и убежал в неизвестном направлении, а они даже не успели его остановить. Такое поведение точно было не свойственно другу, но когда он попытался побежать следом, его остановили две сильные руки. — Курамочи-семпай, ему нужно время… Только теперь он вспомнил о том, что они не одни и что сейчас его держат Коминато и Фуруя, не давая двинуться, а где-то на заднем плане Канемару рыдает над могилой своего лучшего друга. Их лучшего друга. Их личного солнца, что всегда улыбалось им и выводило из той тьмы, в которую они часто сами себя загоняли… черт побери… Вырвавшись из хватки и закрыв глаза, Йоичи не собирался показывать свои слезы. Лучше бы он не знал… и зачем он все это затеял?! Хотел правды? Получи и распишись. ** К отъезду Миюки так и не появился. Найти его не смог никто. А по возвращению в школу узнали, что Казуя бросил Сейдо и исчез в неизвестном направлении. Весть о смерти Савамуры произвела неизгладимое впечатление на всех, и в команде еще долго царил апатичный настрой… ** Курамочи привык уже приходить к другу на могилу в один и тот же день, каждый год, уже на протяжении десяти лет. Он вырос, нашел себе прекрасную жену, и у них есть даже первенец. С бывшей командой Йоичи поддерживал хорошие отношения, но некоторые темы они все еще не могли затронуть. Миюки так и не появился, не давая о себе знать никому и никак. Вообще неизвестно, жив ли он. Однако Курамочи знал, что Казуя жив. Каждый раз до его прихода на могиле Эйдзюна всегда кто-то есть. Кто-то зажигает благовония и оставляет всегда один единственный подсолнух. И это точно был не Окумура, что прорвался в про лигу, как и обещал Савамуре. Это мог быть лишь один человек, ведь у других он узнавал, допытывал, ожидая ответа. Сейчас все было так же, как и год назад. И это внушало спокойствие, уверенность, что Миюки все же жив. Может, ему так хотелось верить в это. Курамочи не знал. Но каждый год, он все равно со страхом приходил на могилу, боясь не увидеть оставленный цветок. — Папочка! Идем быстрее, а то мы не успеем на матч! Сзади раздался звонкий голос его сына, заставляя вернуться на землю. В последний раз взглянув на могилу друга, Курамочи улыбнулся. — Эй, Бакамура, присмотри там за своим глупым возлюбленным. Я-ха-ха. Развернувшись, он быстро подбегает к сыну и хватает его в крепкие объятия, отчего тишина кладбища разрывается веселым детским смехом. — Ну что, Эйдзюн, идем делать из тебя аса? — Да! Йоичи не обращает внимания на теплый ветер, что заскользил по кромкам деревьев, будто соглашаясь с чужими намерениями.