Спасение или же....

1,5 года назад Чимин наслаждался солнечными деньками. Жизнь била ключом, радуя каждый день светлыми эмоциями. Но один день, который чёрной меткой отпечатался в сознании омеги, перевернул все с ног на голову. Обычный жаркий июльский день. Двадцать пятое число. Родители четы Пак отправились на работу, оставляя свою полугодовалую дочурку Ханбель няне. Чимин же, расцеловав маму и папу в щёки, отправился прогуляться с друзьями. Спать уже совсем не хотелось, хотя на часах было немногим больше девяти утра. На этом счастливая, благополучная жизнь омеги завершилась. Как гром среди ясного неба, на голову свалилась новость об убийстве мамы и папы. Просто стечение обстоятельств. Группа вооружённых людей в масках ворвалась в центральный городской банк, где родители Чимина проходили практику. Совсем скоро их должны были перевести в новый филиал в Сеуле. Но не успели… Мама и папа Чимина просто оказались в ненужное время в ненужном месте, попадая под горячую руку преступников. Мгновенная смерть от огнестрельного оружия прямиком в район сердца… После случившегося Чимин медленно угасал. Словно увядающий цветок, омега чах, становясь угрюмым и нелюдимым. Потеря родителей убила всё доброе в сердце юноши, оставляя лишь дотлевшие угольки. Добила сильнее лишь новость о болезни маленькой сестренки. После того, как Чимина и ХанБель перевели на постоянное проживание по месту жительства их бабушки, так как, кроме неё, у детей никого больше не было, случилось страшное. Малышка стала часто хворать, простужаясь на ровном месте, даже если причин для беспокойств не было. Ближе к году при очередном медицинском обследовании у девочки обнаружили лейкоз. Заболевание, одно название которого заставляет внутренности предательски сжаться. Врагу не пожелаешь такой участи, что досталась маленькому яркому мотыльку с красивым именем ХанБель. Очередная страшная новость в конец растоптала брюнета, выпивая разом все жизненные силы. Чимин уже потерял один из смыслов своей теперь никчёмной жизни. Не хотелось лишиться ещё и сестренки, что была для него ярким лучиком солнца в хмурый непогожий день. Врачи, как один, все наперебой причитали о том, что волноваться не о чем, ведь это можно вылечить, если найти донора для пересадки костного мозга. Как ободряюще звучит. Но не для Чимина, ведь для осуществления подобной операции требовалось немалое вложение денежных средств, коих у их семьи не было. Бабушка хоть и была ещё довольно молодой, всё равно не могла найти или заработать такие огромные деньги. А омрачало ситуацию ещё и то, что для того, чтобы сделать все необходимые операции для спасения малышки, нужно было дождаться определенного возраста, ведь у ХанБель было к тому же слабое сердце, которое в столь юном возрасте бы просто не выдержало такой нагрузки. Выхода из сложившийся ситуации Чимин не видел. Омеге просто хотелось броситься с моста воду, топя своё тело, забывая о тленности жизни. Но совесть не позволяла поступить так с бабулей и младшей сестренкой, что ласково пыталась звать «оппой». Чимин не мог лишить её шанса. Крошечного, но реального. Решение всех проблем пришло как-то само собой. Чимин и сам не помнит, в какой момент попал в среду разврата и вечной похоти. Пак никогда и ни за что бы в прошлой жизни не поступил так, как сделал в момент полного отчаяния. Сначала он продал девственность. По сути, это звучит и странно и смешно, но в современном мире можно купить что угодно. Поэтому, недолго думая, Чимин пошёл на отчаянный шаг, отдавая себя какому-то старому толстосуму. Что творилось в тот момент, омега не помнил, оно и к лучшему. Чимин навсегда желал сжечь дотла всё плохое, что ему приходилось вытворять во благо сестрички. А хуже было то, что омега ненавидел себя за то, что предавал своего альфу. Свою природную пару, предназначенную судьбой. Чимин не знал этого человека, не хотел знать. Ему было просто страшно от того, что альфа отвергнет его после того, как узнает о том, как жил омега. Противно, мерзко и невероятно больно. Пак не хотел разбивать своё сердце на миллион маленьких осколков. Не хотел и причинять боль тому, кто, по сути, должен его любить, что бы ни случилось. А поэтому брюнет похоронил в себе всяческие надежды на благоприятный исход. Лучше бы уж он не знал своего альфу. ~~~~~~ Дальше — хуже. Почувствовав сладость относительно лёгких денег, Чимин пошёл на страшное. Отдавая своё тело в пользование альфам за наркотики, брюнет зарабатывал баснословные деньги. Ночь сменялась ночью. Клиент клиентом. Радовало, что бабуля не задавала лишних вопросов. Без слов было понятно, что творилось с внуком. Стойкие смешения ароматов альф на коже Чимина говорили за себя. В такие моменты госпоже Пак хотелось отрубить себе руки или выколоть глаза. Было так страшно видеть, как внук убивает себя. Возможно, она поступала эгоистично и глупо, но, по крайней мере, так она могла хотя бы верить, что сможет спасти обоих. Чимину практически удалось скопить нужную сумму. Хоть и потратил он на это почти два года. Но, помимо расходов на операцию, Чимин ещё тратился и на поддержание удовлетворительного состояния своего маленького цветочка. Брюнет так сильно любил свою ХанБель, что, пожалуй, никогда бы не отдавал её никому, оберегая и защищая от превратностей судьбы. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Как и закончилось везение Чимина. Его поймали. Словно беззащитного котёнка, вырвали из лап очередного ужасного злодея и кинули в темницу, именуемую тюрьмой. Пожалуй, худшее место, куда вообще может попасть человек. — На этом я, пожалуй, остановлю свой рассказ, — Чимин вышел из оцепенения, что навели на него воспоминания, и тихо всхлипнул. Дрожащие руки судорожно принялись стирать холодные дорожки слез, предательски скатывающиеся с осунувшихся щёчек. Чимин выглядел очень ущемлённо. Мило и очаровательно?! Такие мысли ненароком пробежали в голове Юнги, но альфа не дал им развиться, встряхивая головой. — В целом, я понял, почему именно ты пошёл на это. Знаешь, я совершенно не осуждаю тебя. Ты сделал всё возможное, чтобы твоя сестричка жила и радовалась жизни. — Я ничего не смог. Я не успел. Оставалось чуть-чуть. Глаза снова заблестели от непролитых слёз, а губы задрожали от немого крика, что чудом не вырвался из юноши. — Прекрати, ты делаешь себе лишь хуже, — Юнги обхватил лежавшую ладошку омеги своей, накрывая сверху. Почему-то захотелось защитить, обнять и никогда не отпускать. Невозможно. Что с ним? Неужели? Бред (?). Блондин понял, что сделал, и вскоре убрал свою руку. Чимин же непонимающе уставился на адвоката, глупо хлопая глазами. — Хкмм, — Юнги прокашлялся. — В общем, я хотел сказать, что не нужно сдаваться раньше времени. Ты уже дошёл до самого финиша. Как я понял, тебе не хватает лишь малой части для успешной оплаты операции. Тогда, быть может, НамДжун сможет помочь тебе. Он же всегда был рядом. Я могу передать ему записку от тебя, если ты, конечно, согласен на это. Я верю, что всё с твоей сестрой будет хорошо. Главное — скорее оплатить оставшуюся часть. Давай сделаем так, — Юнги задумался и тут же выдал мысль. — Вот, держи, бумага и ручка. Напиши Джуну, что хочешь одолжить у него оставшуюся часть денег с последующим возвратом. Для верности я подкреплю её в соотвествии с законодательством. Чтобы она имела все юридические права на существование. — Ох, да, было бы неплохо. Я как-то не подумал об этом. Я спасу мою малышку. Схватив листок бумаги, Чимин размашисто стал писать расписку, в которой указал нужную денежную сумму и срок, в соответсвии с которым он должен будет вернуть оную. — А ещё, если тебе что-нибудь понадобится, ты смело можешь обращаться ко мне. Постараюсь решить любой вопрос. — Мне кажется, для адвоката Вы слишком добры ко мне. Я же простой уголовник, как и многие другие. — Ты просто глупый, запутавшийся в себе и жизни ребёнок. Ты тот, кто слишком рано познал все горести взрослой самостоятельной жизни. Поверь, в любой другой ситуации с тобой такого бы не случилось. Я уверен в этом на сто процентов. — Мм, может быть, — Чимин неоднозначно пожал плечами, о чем-то задумываясь. — На досуге подумай об этом, — зачем-то проговорил Юнги, собирая документы в портфель, отставленный в сторону до сего времени. — Мне уже пора идти, к сожалению, — с толикой горести выдал альфа. — Ты сильно не переживай и не накручивай себя. Я постараюсь выпутать тебя из этой каши. Главное, верь в лучшее. — Угум, — Чимин опустил голову, пряча заалевшие щеки. Юнги вызывал слишком много противоречивых эмоций. Омега видел мужчину впервые в жизни, но тот источал ауру надежности и силы. Омеге резко захотелось узнать, чем пахнет блондин, но из-за нарушения гормонального фона это не представлялось возможным. Обоняние пропало. Течки ушли. Жизнь стала серой и однообразной. Чимин на секунду ушёл в себя, но в чувства его привёл звук открывающейся двери и тихий голос Мина: — Я приду завтра. До скорой встречи, Чимин. — До свидания, — еле слышно пробурчал Пак, глядя в удаляющуюся спину блондина. — Пожалуйста, спаси меня, — совсем тихонечко шепнул Чимин скоре для себя, чем для кого-то, когда охранник-бета вытолкнул его из допросной и повёл в сторону почему-то совершенно другую от той, где сидел омега, когда только прибыл сюда. — Тебя было приказано перевести в другую камеру. Не знаю, что в тебе такого, но все слишком уж пекутся о твоей заднице. Будешь сидеть теперь с ещё одним омегой. Сверху было приказано, чтобы твоей компанией были лишь омеги. Я всего лишь исполняю приказания, — поведал полицейский и завел Чимина в другое помещение, где кто-то уже, кажется, посапывал, отвернувшись к стене. — Здравствуйте, — Чимин поздоровался и совсем не ожидал ответа, просто вежливость так и перла. — О-о, хе-ей, привет, как делишки? — громкий низкий голос оглушил маленькое пространство. Чимин даже опешил. — Мы теперь с тобой дружбаны-соседи, сечёшь? Наконец-то мне привели хоть кого-то. Думал уже, подохну от скуки. Я тут типа местный псих-дурачок, — квадратная улыбка показалась на достаточно красивом лице, да что уж там, на очень и очень привлекательном лице. Чимин завис. Картина Репина — приплыли. Скучно, видимо, не будет.