Спасение или же....

Яркие огни вечернего Сеула медленно раскидывали свои отблески на дома, кафе, мелкие магазинчики и другие здания, коими были застроены улочки города. Вечер был теплым и уютным, несмотря на все события, произошедшие накануне. Юнги ехал в своем автомобиле на очередную встречу с Чимином перед тем, как время для посещений закончится. Перед взором альфы в струящейся серой мгле раскинулась главная площадь: величественная и бесконечная. Поистине завораживающий вид, заставляющий все прочее испариться из мыслей. Даже шум проезжающих на улице автомобилей стал каким-то приглушенным, словно ударялся о стену плотного воздуха и с трудом просачивался сквозь нее. Порою так необходимо просто отвлечься, забываясь в пейзаже родного города, теряясь в бесконечности людей и зданий, машин и деревьев. Юнги нравилось быть беспечным, думать о прекрасном, просто жить. Но его работа не давала свободного времени даже на простой пятиминутный отдых где-нибудь в парке на лавочке, напротив небольшого прудика с плескающимися в нем утками. Всё это не для Мина. Только работа, преступники, расследования и судебные заседания. Изо дня в день. Из недели в неделю.

***

Черный автомобиль припарковался возле небольшого здания полицейского участка, в двухстах метрах от главного входа. Юнги неспешно покинул уютный салон, хлопая водительской дверью и активируя сигнализацию. Вальяжно, с достоинством, присущим самым что ни на есть настоящим королям, Юнги вошел в участок, попутно показывая пропуск и расписываясь в журнале на входе. — О, Мин, ты опять к нам, что-то ты зачастил, — с усмешкой проговорил один из охранников. — Здравствуйте, — только и вымолвил Мин, кивая в знак приветствия. — Это мои прямые обязанности. Закончив на этом обмениваться любезностями, Юнги отложил ручку в сторону и направился в сторону камер, чтобы вызвать Чимина. Омегу к этому времени уже перевели из лазарета обратно в камеру, о чем Юн поинтересовался заблаговременно, чтобы не терять времени зазря. — Вызовите мне Пак Чимина, я пришел для беседы, — адвокат подошел к стойке, где стоял альфа, что занимался пропускной системой в блок, где содержали задержанных. — Секунду, — мужчина удалился, а уже через минуту вел за локоть омегу. Юнги залюбовался Чимином: маленький, взъерошенный, словно воробушек, со всё еще пылающими щеками, говорящими об остаточном явлении течки. Омега же, заподозрив излишнее к себе внимание, спрятал горящие глаза под челкой, неловко шаркая ногой по полу. — Можете быть свободны, — Юнги отпустил мужчину обратно на пост, а сам, пропустив Пака вперед, зашел следом, прикрывая за собой двери. — Привет, — мягко, нежно, слишком интимно для них двоих поздоровался Мин, усаживаясь напротив шатена, не отрывая глаз. — Здравствуй, — промолвил Чимин, а затем, опомнившись, исправился, — здравствуйте. — Можешь не выкать, всё в порядке, — Юнги не хотел, чтобы между ними была неловкость, особенно после того, как они ночевали вместе в лазарете. Ну ладно, не ночевали, а просто вздремнули на одной кровати несколько часов. — Мне не совсем удобно, это не по этикету. Вы всё же старше. — Не говори ерунды, лучше посмотри на меня, не прячь глаза. Тебе неловко? — Если только чуть-чуть, — искренне признался Чимин, пытаясь всё же установить зрительный контакт с адвокатом. — Ты прости, что так получилось с лазаретом, да и тот поцелуй не бери в голову, хорошо? Я не хочу, чтобы нам теперь было крайне неудобно в обществе друг друга. Давай просто представим, что всего этого не было. — Идет, — просто ответил омега, а уголки губ грустно опустились вниз. Да, ему было обидно и неприятно, что адвокат им пренебрегает. Пусть они знакомы не так долго, но Чимин даже за эти две встречи смог привязаться к мужчине, хотя мозгом понимал неправильность и необдуманность своего поведения. А сердце, что давно не получало любви и ласки, само по себе тянулось к этому альфе, Чимин не мог ему противостоять, как бы ни пытался. Ему нужен был Мин хотя бы в качестве поддержки рядом. Юнги, видя реакцию Чимина на свои слова, мысленно дал себе затрещину. В его голове тоже крутились мысли о симпатии к Паку, да вот только разум, боявшийся перемен и новых открытий, стопорил любое проявление хотя бы толики особенного внимания. — Как ты тут? — адвокат быстро сменил тему, чтобы не дать омеге погрузиться в омут собственных ненужных мыслей. — Всё в порядке. Джин-хен очень мне помог, без него бы мне пришлось трудно, он хороший человек. — Ничего уже не болит? Течка прошла? — Да, — тихо и очень мягко. — Не переживай, мне просто неудобно это обсуждать. — Извини, я просто бестактный. — А как там Ханбель? Ты должен был съездить к ней. — Замечательно, я только что из больницы, поэтому могу порадовать тебя хорошими новостями. Твоя сестренка оказалась очень сильной, хорошо перенесла наркоз, да и сама операция прошла лучше некуда. Её провел один старый друг моей семьи, он обо всем позаботился. — Ух, — вздох облегчения вырвался из груди Чимина. — Мне бы хотелось поблагодарить того человека, а еще тебя. Спасибо, мало кто способен на такое в наше время. Ты удивительный человек, правда, огромное спасибо. — Пустяки, я не мог оставить в стороне такое. Не привык наплевательски относиться к чужому горю. На этих словах Чимин, пользуясь отвлеченностью адвоката, поднялся с места и в одну секунду прильнул к губам Мина. Легкий, совсем ласковый поцелуй коснулся губ Юнги, а затем Пак отстранился, не зная, куда себя деть. — Чимин, — у альфы перекрыло дыхание, слова путались на языке, а мозг отказывался соображать здраво. — Ничего не говори. Прости, это моя ошибка, просто секундное помешательство. Такого больше не повторится. Мне жаль, возможно, Вашему омеге, — снова переходя на формальную речь, продолжил Чимин, — будет неприятно и даже обидно узнать о таком. Я очень сожалею. — Чимин, — адвокат снова решил обратиться к омеге, чтобы достучаться. — Это было лишним с твоей стороны, но не вини себя. Я тоже был не прав, раз дал тебе ответную реакцию. Не беспокойся о моей омеге, впрочем у меня никого нет. Ничего страшного. Но я очень тебя прошу: давай такого больше не будет. Иначе наши деловые отношения просто развалятся. — Такого больше не повторится. Еще раз извините, я сделал оплошность. Чимин говорил твердо и уверенно, а внутри весь трепетал. Желание стукнуться головой об стену было непреодолимо сильным. Он в очередной раз повелся на собственные чувства, полагаясь на взаимность. Но это было ошибкой, впрочем, как и всегда случалось в жизни Пака. Юнги было больно, очень больно, а еще обидно, до слез обидно наблюдать за поникшим омегой. Очень хотелось ответить на чувства, а еще лучше прижать к себе крепко-крепко, а на ухо шептать ободрительные слова. В который раз Мин повел себя крайне глупо, ссылаясь на неправильность всего происходящего. Но ведь сердцу же виднее, что правильно, а что нет. Но Мин не тот тип людей, что слепо идут на поводу сжимающегося в груди органа. Правильнее для адвоката было доверять лишь разуму, трезвому и хладнокровному, не теряющему и доли здравого рассудка.