Спасение или же....

— Смотри, не захлебнись, — подшутил омега, подходя к плите, где подрумянившееся мясо источало аромат, заставляющий желудок сладко поёживаться от голода. — Вкусненько, — изрёк Чимин, облизывая жирный от масла пальчик. В этот момент система дала сбой, и альфа завис. Картинки с соблазнительным омегой крутились перед глазами блондина, словно лента фотопленки. Кадры сменялись с такой скоростью, что Юнги не успевал заострять внимание на чем-то одном. Всё представленное настолько выходило за рамки приличия, что атмосфера в кухне резко стала на десятки градусов горячее. И работающие конфорки тут были совсем ни при чём. — Ты чего? Всё в порядке? — испуганно спросил Чимин, замечая, каким взглядом на него смотрит адвокат. Не вымолвив ни единого слова, Юнги в мгновение подорвался с места, на котором стоял, в один шаг сократил существующее между ними расстояние и смял Чимина в объятиях, тут же обрушаясь с поцелуем на розовые, приоткрытые в удивлении уста. Омега дезориентировался в пространстве, теряя почву под ногами. Напор альфы слишком серьезно пошатнул спокойную обстановку, что совсем недавно витала в кухонной зоне квартиры. Горячие и сухие губы блондина контрастировали с мягкими и влажными губками омеги. Юнги властно прижимал к себе хрупкое тело, активнее вторгаясь в личное пространство, лишая омегу возможности хоть на какое-то отступление. Места для совершения бесхитростного маневра в виде выпутывания из крепких рук альфы не было от слова совсем. Всем своим весом Мин прижимал Пака к столу, отчего поясница парня сильно впивалась в деревянную поверхность мебели, принося дискомфорт. — Мне больно, — первые пару минут Чимин еще сопротивлялся, отталкивая мужчину выставленными вперед ладонями, но, потерпев неудачу сразу в нескольких попытках, просто-напросто сдался. Мозг отключился, позволяя сдаться во власть сильного и властного альфы. Юнги целовал нежно, трепетно, поочередно лаская то одну, то вторую губу омеги. Чимин отвечал с рвением, подставляясь под ласки шершавого языка, что изучал его ротовую полость. — Я больше не могу, не могу — интимно, тихо и невероятно томно прошептал Мин, опаляя чувствительные уши шатена своим дыханием, — хочу тебя, — изрек мужчина, подхватывая омегу под ягодицы, заставляя того обвить свою поясницу бедрами. — Скажи мне остановиться, — выцеловывая белоснежную, как снежное полотно, шею, просил Юнги. — Если тебе неприятно, либо же ты боишься, скажи мне нет, — губы переместились на ушки, Мин посасывал правую мочку уха омеги, задавая вопросы один за одним. — Скажи нет, — повторил блондин, чмокая губы и заглядывая в глаза в поисках ответа. — Разве ты сможешь остановиться? Сможешь отпустить и закрыть глаза на всё? — дыхание омеги сбилось, голос стал на две октавы ниже, отдавая хрипотцой от пережитого всплеска гормонов и волны возбуждения от действий Мина. — Ты возненавидишь меня, если наплюю на твои принципы, не могу себе позволить такого. — А я, даже если буду жалеть в будущем, не прощу себе, не попробовав, — твердо ответил Пак, целуя чуть ниже скулы. — Твой ответ «да»? — У тебя еще есть силы на глупые вопросы? — мягкий смех парня заполнил кухню. — Я не причиню тебе боль, — уверенно заявил Юнги, направляясь со своей ношей в сторону спальни. Даже если Пак уже давно не девственен, альфа хотел сделать их первый раз особенным для обоих, такой раз, который запомнится на всю жизнь, заменяя все прошлые темные моменты. — Не фарфоровая кукла, чтобы делать мне больно, не переживай, — горькая улыбка тронула лицо Пака. — Я же простая шлюха, меня имели многие, разве тебе не будет неприятно? Я грязный, очень грязный. — Не смей больше говорить такие слова, — Юнги поцеловал омегу, больно прикусывая тому язык. Вечные упоминания о бывших партнерах изрядно бесили, а Чимин, будто издеваясь, подливал больше масла в огонь, постоянно акцентируя внимание на таких вещах. — Это же так. — Еще одно слово, и я тебя отшлепаю, — резко. — Куда делся уверенный в себе Пак Чимин? В первую нашу встречу ты был таким, я видел в тебе живой огонь! Так почему теперь ты ведешь себя, как порванная и ненужная ребенку мягкая игрушка? Где твой стержень? — особенно грубо проговорил Юн, кидая Чима на расправленную кровать и плюхаясь следом, фиксируя ноги омеги своим телом. — Теперь ты никуда не уйдешь, — хитрая ухмылка и горячий взгляд. — Пожалуйста, не предавай меня, не заставляй чувствовать так же, как и те все, кто сломал меня когда-то, — преданный жалобный взгляд. Мин растаял. — Доверься мне, забудь всё, я выбью всю ту кашу, что варится в твоем котелке, — альфа легко постучал по голове омежки в подтверждение своим словам. На минуту повисло неловкое молчание. Оба восторженно замерли, не зная, куда деться. Чимин заалел, чувствуя смущение рядом с таким сильным альфой. А Мин потерялся в страхе, боясь напугать или причинить боль. Возбуждение всё еще не спало, отдаваясь теплыми волнами в низу живота как у Чимина, так и у Юнги. Но сделать первый шаг, ответственный шаг, никто не мог. Пак, наплевав на принципиальность, повел бедрами, прикасаясь вздыбленной от возбуждения ширинкой к паху альфы, издавая тихий стон. Это послужило спусковым механизмом. Точка невозврата пройдена. Юнги потерял контроль над своим телом и ситуацией в целом. Возбуждение и жажда юношеского тела лишила дара речи, темный туман заволок глаза, инстинкты завоевателя перешли к ступени «валить и делать своим». Четкими размеренными движениями Мин избавил омегу от верхней части одежды. Джинсы же были сняты с трудом: узкая ткань брючин играла с выдержкой мужчины, не желая слезать со стройных ровных ножек Чимина. Когда же дурацкий предмет был снят вместе со случайно зацепившимися трусами, альфа пораженно выдохнул. Перед ним предмет искусства, не иначе. Молочная кожа, тонкие руки и ноги, выпирающие изящные ключицы, острые коленки, впалый животик и просвечивающие сквозь тонкую кожу ребра, которые Мин, не упустив возможности, пересчитал, водя широкой ладонью по бокам Пака. Тело омежки было приятным и мягким, как у младенца. Бархатная кожа, движения по которой были сродни прикосновениям к шелку, манила. Юнги не отказывал себе ни в чём: целовал ее и нежно проводил по ней языком и ладонями. От этого Чимин млел, покрываясь толпами мурашек. Дыхание давно сбитое, совсем ослабло, сердце колотилось как бешеное, словно испытало на себе километры олимпийских беговых марафонов. — Идеальный, — шептал Мин, лаская языком возбужденный сосок Пака, рукой то пощипывая второй шарик, то перекатывая его между пальцами. — Ах, — особенно сильно выдохнул шатен, когда почувствовал мягкость губ альфы на головке своего члена. Язык Мина надавливал на колечко уретры, тут же меняя место, лаская уздечку и перекатывая поджавшиеся яички омеги свободной от движений по естеству Пака рукой. — Слишком, ах, хорошо, — словно в бреду повторял Чимин, зажмуривая глаза и постоянно облизывая губы. Адвокат мучил омегу, доставляя доселе не испытанные эмоции. Никто прежде не доставлял Чимину столько удовольствия, как это делал блондин. Юнги был одновременно везде и нигде. Касания были, как и его запах, эфемерными. Терпкий мужской аромат тела заполнил носовую полость Чимина, отчего помутилось в глазах, а сердце, казалось, вообще остановилось. Крупные ладони Мина продолжали водить по члену Пака вверх-вниз, отчего тот всё чаще вздрагивал и громко вскрикивал. — Да-а, — в последний раз крикнул Пак, изливаясь в руку альфе, марая и кожу своего мужчины, и свою собственную. Спермы было много, и она была везде. Тело после эякуляции расслабленно растянулось по кровати, глаза омеги прикрылись в сладкой неге. Юнги, пользуясь замешательством Чимина, избавился и от своей одежды, что была на нем на протяжении всего мучительно-волшебного для шатена времени, и лег на Чимина, придавливая того собственным весом к постели. — Мне тяжело, слезь, — забрыкался Пак, отодвигаясь в сторону и как бы невзначай задевая своим бедром твердую плоть альфы, сочащуюся смазкой. Теплая вязкая капля размазалась по бедру омеги, Чим чувствовал это. Млел и возбуждался вновь. Столь незатейливое действо заставило либидо парня вновь проснуться, с еще большей силой. — Что ты делаешь со мной, — простонал омега, обхватывая верхнюю губу альфы своей и легко посасывая. Движения ртом сопровождались покачиваниями бедрами, насколько это было возможным. Вновь твердый член Чимина терся об горячий и разбухший пенис Мина. Альфа рычал и подмахивал движениям шатена. — Сладкий мой, самый вкусный, — шептал Юнги, продолжая двигать бедрами. — Не останавливайся, — просил Чимин, а сам мысленно убивал себя за вольность. — Малыш, это не то, что мы должны делать, — Юнги прикусил кожу на шее омеги, опускаясь вниз и отрывая свои бедра от бедер омеги. — Я должен тебя растянуть, — слабо высказался блондин, лаская мягкую кожу бедер, целуя ляжки и опускаясь всё ниже к заветному, блестящему от смазки колечку мышц. — Не нужно, — через силу ответил Чим. — Течка недавно была, я не тугой. — Твои слова настолько развратны, что я готов просто взять и без подготовки вдалбливать тебя в кровать. Но, малыш, ты не достоин такого отношения. Юнги аккуратно опустил ладонь на промежность Пака, погружая указательный палец внутрь. Чимин был весь влажный там, возбуждение дало о себе знать, и Пак потек, позволяя альфе без особого труда войти. — Ма-ах, стой, погоди, — попросил Чимин, пытаясь привыкнуть. Всё же палец не член. Юнги толкнулся пока лишь головкой, но и ее размера хватало на то, чтобы упругие стеночки ануса разошлись под напором. Блондин с извращенным наслаждением наблюдал за тем, как его член по миллиметру проталкивается в тесноту Пака. — Ты такой узкий, малыш, — радостно выдыхал блондин, медленно набирая темп и толкаясь всё интенсивнее. — Можешь теперь двигаться. Альфу никогда не стоит просить дважды, фраза омеги стала спусковым механизмом для более откровенных действий. Юн сильно и размашисто насаживал шатена на свой член, ударяясь мошонкой о попу омеги. Красные отметины на бедрах уже начали расцветать фиолетовым. Пальцы Юнги слишком сильно сжимали упругие половинки, отчего кожа лопалась, и на ней оставались кровоподтеки. — Ах-х, — громко простонал Чимин: Юнги успешно попал по простате. — Так было хорошо. Мин, не меняя угла, точно входил в омегу, проезжаясь набухшей алой головкой по распухшему комку нервов. Дикие и страстные телодвижения, стоны омеги и рык альфы. Все эти звуки заполнили комнату, отражаясь от стен и тут же возвращаясь обратно, и так по кругу. — А-а-а, — в последний раз прокричал Пак, сильно вздрагивая и тут же обмякая в руках Мина; стенки ануса плотно сжали член адвоката, и он не успел вовремя вытащить. Горячая струя спермы заполнила омегу, даря еще одну порцию мурашек и нервной дрожи. Узел на члене разбух, сцепляя пару на некоторое время. Оба устало устроились на кровати: Мин притянул Чимина ближе к себе, укладывая его голову к себе на грудь, заставляя слушать свое сорванное сердцебиение. — А теперь спи, сладкий мой, — интимный поцелуй в висок, и Пак как по команде прикрывает глаза и проваливается в крепкий сон, что подтверждается тихим ровным дыханием и смешным сопением морщащегося от сонного удовольствия носика.