Спасение или же....

Ручка двери прокрутилась за доли секунды, за это крошечное мгновение Чимин успел пять раз передумать и струсить. Видеть свою малышку в куче проводочков невыносимо больно, но другого пути для встречи с ангелом у омеги попросту не было. Яркая вспышка, ещё секунда, и тёплый жёлтый свет из коридора залил просторную палату, Чимин тяжело выдохнул и раскрыл зажмуренные глаза. Голова всё ещё была низко опущена, а щёлки карих очей, что не до конца раскрылись, потихоньку разглядывали обстановку помещения, силясь ухватиться за любой предмет, лишь бы не видеть Бель в медицинском оборудовании. Пара минут на согласование действий мозга и сердца, и Пак, наконец, поднимает голову, широко раскрывая глаза. Перед его взором предстала картина, что колола острыми иголками в самое сердце: на большой кровати спала его маленькая сестренка, в левую руку был вставлен катетер, через который в ослабленный организм ребёнка поступали необходимые для восстановления препараты; на пальчиках были установлены приборы, следящие за жизненными показателями. — Ох, — тяжело сорвалось с губ омеги. Чимин не медля ни секунды, не обращая внимания на притихшую бабушку, что с удивлением уставилась на него, кинулся к постели, падая на колени около неё. — Бель, моя маленькая девочка, — слезы самопроизвольными ручьями полились из глаз, моча сцепленные замком руки, на которые омега поставил подбородок. — Как я мог допустить такое? — шептал Чимин, гладя маленькую девичью головку, ероша темные мягкие пряди детских волос. — Мой котёнок, — вторил омега; истерика подступала медленно, но верно. Чимин в очередной раз был прав: совладать с собственными эмоциями от ужасающей картины, представшей перед ним, было невозможно. Слишком сильна боль от утраты родителей, чтобы перенести что-то подобное. Чимин уверен: ещё одного такого горя в своей жизни не перенёс бы. Дорогие ему люди довольно быстро покидают его, а омега, не желая мириться с подобным, порой задумывался над страшными вещами: мысли о суициде наведывались постоянно, особенно первое время после похорон семьи. Единственным спасательным кругом, не дающим Чиму полностью погрязнуть в иловой тине, оставалась его сестричка ХанБель. Утерев мокрые дорожки от слёз, Пак поднялся с колен, продолжая глядеть на спящего ангелочка. От этого занятия омегу отвлёк тихий бабушкин голос. Женщина, дождавшись окончания истерики внука, осторожно подошла к юноше и крепко обняла его руку. Чимин дёрнулся от испуга, но, почуяв тёплый родной аромат, улыбнулся и развернулся к бабуле лицом. — Хороший мой, — пожилая женщина потрепала омегу по головке, прижала его к своей груди, похлопывая по спине. — Я так рада, что тебя наконец-таки отпустили. Не верила я, что мой внучок способен на такое. Не зря женское сердце подсказывало, — тёплые губы оставили осторожный чмок на лбу. — Я так соскучился, бабушка, если бы ты знала, — Чимин крепко обнял женщину, укладывая свой подбородок на её плечо, нежась в родном запахе. Запахе, напоминающем отчий дом. — Ну всё, всё, не плачь, — чувствуя содрогающееся в безмолвном пролитии слёз тело, попросила бабушка. — Теперь всё так, как и должно быть, — искренняя улыбка окрасила морщинистое лицо. — Хм, — будто что-то вспомнив, женщина отпрянула от внука и глубоко заглянула в ореховые глаза. — Внучок, может, познакомишь меня со своим спутником? — женщина мимолётом глянула на стушевавшегося гостя, что переминался на пороге палаты, не спеша заходить в неё. Омега сначала не понял, в чём дело, но через пару секунд до него дошло, что Мин ещё не знаком с его бабушкой. Все уголовные разбирательства напрямую шли через НамДжуна: он и нанял адвоката, и оплатил его услуги, и занимался организацией операции ХанБель, заручаясь помощью Юнги в некоторых вопросах. Но итог всё равно в том, что женщине не пришлось увидеться с главным благодетелем Чимини. Альфа был словно тенью, призраком, что делает дела без особого в них участия. — Бабушка, это мой альфа, Юнги, он также был адвокатом в моем деле, и это он вытащил меня из тюрьмы, — поспешил представить бабушке своего возлюбленного Чимин. — Юнги, а это моя бабуля, госпожа Пак, — теперь омега развернулся к блондину, указывая на женщину. — Здравствуйте, — следуя нормам приличия, Мин низко поклонился, — мне очень приятно познакомиться с бабушкой Чимина, знаю, Вы много значите для него, спасибо, что воспитали его таким. Старушка рассмеялась, кокетливо, насколько позволял ей возраст, улыбнулась и похлопала Мина по плечу. — Я тоже рада, что у моего мальчика появился такой альфа. Надеюсь, ты будешь крепкой ему опорой во всем. Особенно в семейной жизни. — Бабуль, ты чего? — зарделся от таких слов младший Пак. — Нам ещё далеко до семьи и прочего. — Подожди, Минни, — Юнги мягко пододвинул омегу к себе, обхватывая его ладонь. — Мне бы очень хотелось, чтобы Чимин стал частью моей семьи, — уверенно и спокойно говорил альфа, обращаясь к Госпоже Пак. — Не сейчас, конечно, чуть позже, когда Чимин будет полностью уверен во мне, но мне важно, чтобы Вы знали о моих серьёзных намерениях. — Это здорово, что ты думаешь о вашем будущем. Хвалю, — очередная тёплая бабушкина улыбка. — Ну ба, — прохныкал омега, — чувство, что вы без меня уже решили всю дальнейшую судьбу. — Детка, не спорь со старшими, — старшая омега подтрунивала над внуком, тиская его за щеки. — Прекрати, ну ба, — Чимин слабо вырывался, но неловкая улыбка то и дело украшала его лицо. — Ладно, детки, раз уж вы здесь, посмотрите за Бель, мне завтра нужно срочно съездить в Пусан к сестре, думаю, это на пару дней. А пока вы оба должны присмотреть за малышкой. Я могу положиться на вас? — Что-то серьёзное? — тут же заинтересовался Чимин. — Нет, некоторые финансовые вопросы, не вникай. Просто решить нужно оперативно. — Мм, ясно, — отрешённо ответил омега, глядя в строну кровати Бель. — Так я оставлю на вас ребёнка? Могу положиться? — Конечно, ба. — Не переживайте, госпожа Пак. Поезжайте спокойно, мы позаботимся о ХанБель. — Ну и славно, я тогда пойду, а то вставать завтра рано. Не скучайте, — женщина поцеловала всё ещё румяную щеку внука, одарила поцелуем и спящую Бель, пожала руку альфе и покинула палату, оставляя двоих наедине. — Ух-х, я думал, будет сложнее, — Чимин устало выдохнул и приземлился на соседнюю кровать, хлопая рядом с собой, чтобы Мин мог присоединиться. — Ты боялся бабушки? Ведь так? — Отчасти, — согласился парень. — Она знаешь какая боевая у меня, тебе просто повезло, что ты ей понравился. Не знаю, что было бы в противном случае, — хриплый смех заполнил палату, пока Чимин не понял, какую оплошность совершил, и не прикрыл рот рукой. На противоположной кровати слабо зашевелились, и раздалось тихое хныканье. Чимин своими звуками разбудил ребёнка. Маленькая Бель приоткрыла глазки, глядя на нарушителей сна. Стоило сонному сознанию понять, кто перед ней, как резвый звонкий голосок громко заговорил. — Оппа! — радостно воскликнула девочка, вытягивая ручки вперёд. — Тише, тише, — Чимин подошёл к кровати, усаживаясь на уголок. — Малышка моя, какая ты забавная. — Оппа, ты больше не уйдёшь? Злые дяди не заберут тебя у меня? Нет? Ведь нет? Бель настойчиво заваливала брата вопросами. — Больше никуда не уйду, буду с тобой. Даже здесь останусь, чтобы охранять твой сон. Омега, крепко обняв маленькое тельце, прижал его к себе. — Оппа, а что за другой оппа пришёл с тобой? Это твой друг? Он хороший? А почему он здесь? — миллион и один вопрос посыпался из малышки сплошным потоком. — Не всё сразу, сорванец, — Чимин растрепал слегка вьющиеся локоны волос. — Лучше расскажи, как тебе тут жилось? — Дяди-доктора делают больные укольчики, поэтому у Бель много синяков, воть, — выставив пухлую ручку, рассказала девочка. — Дай поцелую. Ты же знаешь, что если поцеловать бобошку, то она пройдёт. Знаешь ведь? — Чимин щёлкнул по носику-пуговке и ярко улыбнулся. — А ещё тут не дают конфеток и кормят противной кашей. Я не люблю комки, — лобик ребёнка нахмурился. — Ты же моя привереда, — Чимин принялся щекотать сестричку, целуя пухлые щёчки и маленькие пяточки. На это Бель лишь звонко смеялась и дрыгала всеми конечностями. Юнги в стороне наблюдал всю картину, тайком мечтая о том, чтобы у них с омегой скорее появились такие же плюшки, с которыми будет приятно возиться. Пусть воспитание детей и трудное дело, Мин уверен, что вместе с Чимином они отлично справятся с ролью родителей. А пока можно потренироваться на Бель. Ведь её яркий и задорный смех не оставляет даже сурового и серьёзного Мина равнодушным. Альфа остаётся ещё несколько минут лишь простым свидетелем, а затем присоединяется к своему омеге, и они вдвоём зацеловывают девчушку до визга и писка, лишь позже осознав, что девочке быть может нельзя ещё активно двигаться и веселиться. — Ох, давно я так не смеялся, — Мин сел на стул, переводя дыхание. — Оппа, а как тебя зовут? Ты красивый, — девочка смотрела прямиком на Юнги. — Можно я выйду замуж за оппу, когда подрасту? Братик, можно? — Бель потрепала Чимина за рукав, а Юнги прыснул в кулак, замечая перепуганный вид омеги. — Малышка, этот оппа — мой альфа, я выйду за него, когда сам ещё немного подрасту. — Нет, — нахмурились крохотные бровки. — Как его зовут? — настойчиво спросил ребёнок. — Юнги, меня зовут Юнги, — протягивая ребёнку руку, ответил Мин. — Юнги-оппа, — смакуя на языке, произнесла Бель. — Ты очень красивый, — повторила девочка и спряталась за одеялко. — Бель, — строго произнёс Чим, — нельзя уводить чужих альф. — Ну на вас же нет колечек, значит, он ещё не твой, — наивно объяснил ребёнок. На это Чимин лишь профейспалмил. Даже собственная сестра против его счастья. — Да ладно, Чимини, прекрати, ты не можешь ревновать к ребёнку! — рассмеялся Юн, а затем успокоился. — Погоди, ты что, ревнуешь, правда? — Тебе показалось, — Чимин отошёл от альфы, укрывая Бель одеялом. — А теперь спи, — указал омега ребёнку, и малышка закрыла глазки. — Пойдём в коридор, поговорим, — Юнги утащил омегу за дверь, плотно прикрывая её за собой.