Часть 25.
29 августа 2016 г., 20:13
Чимин истуканом стоял в пустом коридоре больницы, роняя слезы на одежду и пол.
Голова после стольких дум начала болеть, давя на виски.
Омега не знал, сколько простоял в таком положении. Но из такого состояния его вывели крепкие объятия и родной запах. Запах его мужчины.
Десятью минутами ранее.
Юнги развернулся и пошёл точно в противоположном направлении от места, где остался стоять потрясённый всем Чимин.
Блондину было больно до скрежета где-то под рёбрами поступать так. От вида потухшего Пака хотелось молча вскрыть вены кухонным ножом или раздробить черепную коробку о ближайшую стену.
Юнги шёл, всё больше метров отделяло его от омеги и больницы. Уже на улице, на холодном воздухе, альфа пришёл в себя, осознавая, что натворил.
Вспылил из-за напыщенной гордости. Обидел любимого омегу. Почти накричал и оставил одного. Оставил умирать. Не физически. Душевно. Ещё одна подобного рода ситуация, и Чимин, подобно никому не нужному цветку, что всё лето цвёл на палящем солнце, иногда орошаемый мелким грибным дождиком, завянет так же, как увядают растения осенью.
Как одно время года сменяется другим, сменяются душевные состояния омеги. От полного и всеобъемлющего счастья до состояния живого трупа: без чувств, эмоций. Абсолютно пустой. Без внутренностей. Как полая деревяшка.
Пак ощущал себя именно так. Пустышка, которую бросил даже истинный альфа. Так, как и бросали прежде незнакомцы. От них Чимин привык получать лишь средства к существованию. Но вот от поступка предназначенного небесами все внутренности будто вытащили. Даже сердце перестало стучать как прежде. Чимин стал куклой. Безвольной тряпичной куклой. Никому не нужной. В очередной раз остался ни с чем. Как в сказке старуха из-за жадности сидела у разбитого корыта, омега остался с разбитым сердцем, саднящим от боли.
Секунда размышлений, и снова крепкие руки альфы обнимают, будто ничего не было.
— Я идиот, — интимно, на ухо прошептал Мин. — Чимина, прости меня, — казалось, альфа и сам плачет, скупо, по-мужски роняет одинокие слёзы.
— Ты ушёл, оставил меня. Ты обещал, — Чимин дрожал в руках альфы, но сильнее сжимал пальчиками одежду Мина.
— Нет. Чимина, прости. Во мне много эгоизма. Думаю только о себе. Тебе же сложно, я знаю.
— Не бросай меня, — в очередной раз просит омега на грани слышимости. — Это может прозвучать сейчас неискренне, но я всё равно скажу, — Чимин проглотил горький ком в горле, — без тебя я не выживу.
— Дай мне спасти тебя, — Юнги целовал лицо омеги, щёки, скулы, нос и даже глаза, что сильно покраснели.
— Мы всего лишь день в отношениях, а уже так ссоримся, — невесело усмехнулся омега, продолжая утопать в мягкости рук Мина.
— Не думай об этом как о ссоре. Давай забудем, правда забудем.
— Хорошо, — омега согласился и отпустил ткань, которую изрядно измял пальцами.
— Я, вообще-то, уже планировал уезжать, но не мог оставить тебя в таком состоянии. Мне и правда нужно будет уехать, — осторожно начал альфа.
— Всё же уйдёшь?
— Завтра слушание у Тэхена, я должен быть дома. Прости, что вот так оставляю тебя одного с Бель. Но я правда не могу остаться, — извинялся блондин.
— Ох, я забыл. И ты прости. Конечно, поезжай, работа важнее. Ты же поможешь ему?
— Я надеюсь, ты не сильно обидишься? Я обязательно приеду, даже его с собой привезу сюда, если позволишь.
— Иди, тебе нужно отдохнуть. А то я буду чувствовать себя виноватым.
— Правда не злишься?
— Нет, только возвращайся обязательно.
— Тогда я поехал? — неуверенно.
— Езжай уже. А то могу передумать и запру в палате.
— Завтра заберу вас, — Юнги ласково поцеловал всё ещё влажные от слёз омеги губы, слизывая влагу, как бы извиняясь за всё сказанное ранее.
— Иди, — ладонь омеги огладила контур лица альфы и безлико повисла вдоль тела.
Юнги ещё раз напоследок скользнул губами по щеке омеги и убежал.
Его ждал очередной сложный день, подготовка к которому требовала серьёзного отношения.
Чимин устало облокотился о стену возле палаты, в последний раз глядя вслед удаляющейся тени мужчины. Когда альфа окончательно скрылся из виду, Чимин вошел в палату, укладываясь рядом с сестренкой и крепко её обнимая.
— Прости меня, котёнок, — поцелуй в румяную щёчку. И Чимин закрывает глаза, проваливаясь в царство Морфея.
Слишком сложный Мин и слишком трудные отношения, подумать над которыми следует позже. А пока, предаваясь сладкому забытью, можно позволить себе посмотреть яркий сон.
