Спасение или же....

Пережитое за последние сутки сильно тревожило и так неспокойного эмоционально омегу. Груз некой новой ответсвенности свалился на хрупкие плечи Чимина без возможности избавления от него. Маленькие пчёлы, роем жужжавшие на подкорках сознания, мешали Паку сосредоточиться на мыслях о светлом будущем. А всё из-за чертового Мин Юнги, успевшего за короткий срок полностью сломить бетонную стену неверия, что Чимин строил вокруг себя на протяжении двух с небольшим лет. Все его помыслы, чувства, желания — всё поменяло ориентиры. Полюса жизни сменились с минуса на плюс. Смириться с таким для омеги однозначно было непростым делом. Он всегда жил по одним понятиям, старался придерживаться лишь определённых рамок, границы которых были строго определены им самим. А теперь в жизни появился светлый лучик, альфа, который смог сделать то, что не было под силу ни одному человеку прежде. Пак испугался. Как бы приятна забота мужчины для омеги ни была, насторожённость в поведении никуда не испарялась. Чимин пытался перестроить себя, но пока получалось откровенно хреново. Сполоснув лицо прохладной водой ещё раз, Чимин вышел из ванной комнаты. Мокрые от капелек влаги ладони были высушены о ткань спортивных домашних брюк. Неэтично для омеги, но Пак попросту не обнаружил ни одного полотенца, поэтому ему простительно. Пока омега приводил себя в порядок и настраивался на ещё один разговор с Мином, альфа уже успел покормить малышку и вновь уложить ту спать, предварительно прочитав пару сказочек из Интернета. По-другому Бель не хотела засыпать, хотя маленькие глазки, произвольно закрывавшиеся время от времени, говорили совершенно о другом. Просто девочке не хотелось прощаться с обществом мужчины, тепло и забота которого с лихвой заменяли опеку рано ушедших родителей. Оно и понятно. Детки всегда нутром чувствуют искренность. А Мин в этом плане был полностью примерным и честным. Его возраст подошёл к той отметке, когда хочется иметь своих крохотулечек, чьи голые пяточки будут отчётливо топать по деревянному паркету в гостиной перед сном. Юнги часто приходилось задумываться о потомстве. Вот и сейчас, когда он подтыкал одеяльце под маленькое тело девчушки, яркие пятна отчаянно желанного чуда вспыхивали перед глазами. Альфа ещё бы долго мог зависать во времени и пространстве, думая о своём, если бы приглушённый голос омеги у двери, позвавший по имени, не разрушил мечтательные грезы. Тон Чимина был приглушённым и слегка хриплым. Юн даже на расстоянии чувствовал в нём нотки обеспокоенности и страха (?). Кинув последний взгляд на ребёнка, Мин вышел из спальни, прикрывая двери. Чимин обнаружился тут же, в коридоре. Натянутая поза и скрещённые на груди руки не предвещали ничего хорошего. Юнги в который раз — пора бы уже и привыкнуть — смолчал и, не высказывая ни единого недовольства, крепко обнял вмиг обмякшее в крепких руках тело. Омега быстро расслабился. От былой спеси не осталось и следа. Что же Мин Юнги с ним творил? Блондин, не произнося ни слова, в абсолютной тишине, в которой, казалось, слышно было, как на улице щебечут поздние птицы, даже при плотно закрытом окне, обнимал Пака, путая того в кольцо своих рук, как в паутину. Чимин от вопиющей наглости альфы не мог не то что рукой пошевелить — даже язык на время онемел. Больше не хотелось говорить гадостей. Юнги потушил возгорающееся пламя одним движением руки. Хотя в его случае движением цепких ручонок. — Ну и чего ты опять надулся? — шептал Юнги на ухо омеги, тут же перебирая отросшие прядки у висков. — Мы уже всё обсудили, а ты снова бычишься. Не пора ли прекращать, мм? — адвокат говорил спокойно, без доли претензии, просто ставил перед фактом, даже не просил. — Я не знаю. Просто иногда хочется нагрубить и обидеть. Сейчас только не перебивай, я попытаюсь объяснить. — Уверен, что правда хочешь этого? — Юн обхватил мочку омеги губами, слегка посасывая. — Послушай, — Чимин вывернулся из рук альфы и потащил того в гостиную. — А теперь садись и слушай, и руки свои не распускай, — пожурил мужчину Пак, обнимая того за шею. — Я боюсь такой смены настроения, — признался адвокат, сокращая расстояние между телами всё сильнее. — Просил же без домогательств, — поморщился Чимин, щипая альфу за бок. — Окей. Давай серьезно, — Юнги разорвал хитрое сплетение тел и сел ровно, так, чтобы глаза в глаза. — Хм, с чего бы лучше начать? — Вообще-то, мне казалось, что мы всё решили. Но ты, видимо, думаешь иначе, — Юн не удержался от комментария и вставил свои пять копеек, хотя видел, как омеге тяжело начать. — Просил же, — Чимин выпятил губу и отвернулся от блондина. Юнги же такой поворот не устраивал, отчего он развернул омегу к себе и чмокнул в розовые губы. Тёплая улыбка расцвела на губах Чима, ну не мог он контролировать свои эмоции перед этим мужчиной. С ним он был словно на пороховой бочке. То и дело возникали мысли о подрыве. — А теперь серьезно, — Чимин схватил ладонь альфы, переплетая пальцы вместе. — Я знаю, что я невыносим, со мной тяжело, и ты наверняка уже настолько устал от постоянной смены моего настроения, что готов убить. Но я прошу, потерпи. Ты мне правда нравишься, и я хочу, чтобы у нас все получилось. Не простая интрижка, а так, чтобы до конца вместе, понимаешь? Может, звучит жутко сопливо, но это мне важно. — Отчего же? Лично я тебе уже сотню раз сказал, что не оступлюсь. Только ты сам делай шаги навстречу, не отталкивай. — Я не виноват, ну, то есть... — омега замялся, щёки залились румянцем, голос сорвался. — Просто это всё из-за приближающейся фазы. — Прости? — не понял альфа. — Организм готовится к тому, чтобы зачать ребёнка. В общем, я не могу контролировать это. Прости, это так неловко, — Чим зарделся и спрятал красные как помидорки щёки в ключицах альфы. — Ты поэтому такой чувствительный, мм, — альфа задумался, а потом тут же добавил, — там, — выдох прямо в ухо. — Чёрт, — Чимин вскочил с дивана, — ты такой извращенец, чёртов Мин Юнги. — Полегче в выражениях, я, между прочим, старше тебя. Имей уважение. — Прости, я не хотел, — Пак искренне обеспокоился тем, что нагрубил мужчине, да ещё и в его же доме. «С какой стороны показал себя?» — забилось в голове. — Да я же в шутку, расслабься, — Юн ущипнул омегу за щеку и чмокнул в нос. Щеки вновь приобрели багряный оттенок. А в голове только: «мило, мило, мило». И глупая растянутая улыбка на пол-лица. — Не улыбайся, выглядишь как начищенный пятак, — Чим скривился и показал альфе язык, о чем мгновенно пожалел: Юнги не простил омежке наглость, посему повалил того на пол и принялся щекотать до боли в животе и слёз на пушистых ресничках. — Ах-х-хах, прекрати, — Чимин заливисто смеялся, стараясь сдерживаться: всё же разбудить ребёнка Паку совсем не хотелось, поэтому хрипы и смех сдерживались ладошкой. — Ну всё, всё, правда больше не могу, — Чимин пихнул Мина коленом в сторону и, пользуясь ступором того, быстро встал. — Ладно, пошалили и хватит. Юнги вернул себе невозмутимый вид взрослого, рассудительного и несомненно серьёзного мужчины. — А теперь спать, — шершавая ладонь альфы схватила локоть омежки и потащила за собой. День прошёл слишком быстро. А ещё выдался на ужас обоих тяжёлым и полным на эмоции и действа, отчего никаких сил уже не осталось ни у Чима, ни у Мина. Посему оба довольно быстро разделись и улеглись по обе стороны от малышки Бель, укрывая её в своих объятиях. Настоящая семья. Трогательно и по-волшебному прекрасно. Спустя пятнадцать минут в комнате сопели уже три носа. Помещение наполнилось ароматами двух омежек и альфы. Поистине замечательная какофония получилась.