Спасение или же....

Последующие пять дней течки Чимина прошли в страшном забытии с обеих сторон: оба — и альфа, и омега — были настолько поглощены близостью не столько физической, сколько духовной, что совершенно абстрагировались от внешней среды. Единственным правильным развитием сюжета для них было постоянное нахождение рядышком друг с другом. Только сон и мало-мальски пригодная для приготовления пищи еда могли на некоторые ничтожные мгновения прервать то, что в самом верном исходе не дано разрушить даже природе. Природная или по-другому истинная связь — то, что даровано небесами паре, та тонкая грань некой привязанности, избавиться от которой не в силах даже самые стойкие в плане выдержки люди. Чимин с Юнги не стали исключением из правил, как это могло бы показаться. Сколько бы омега изначально ни старался избавиться от душащего изнутри чувства, ничего не выходило. Альфа будто забрался всей своей сущностью глубоко под кожу, туда, где по венам течёт горячая алая кровь; Мин так же, как и гема, лавой тек под бронзовой кожей, выжигая всё на своём пути, доходя до сердца и ударяя в самую цель. Этот «удар» для некогда угасшего, словно догорающая свеча, сердца стал отправной точкой развития сладкого и томительного чувства с названием «любовь». Чимин поверить не мог, что кому-нибудь удастся в такой короткий срок превратить жизнь запутавшегося в себе и жизни ребёнка в нечто настолько светлое и невинно-чистое. Симпатия и первоначальная доверчивость сделали своё дело, и омега, отдаваясь воле судьбы, запутался в сетях любви, познал всю чудесность нужности. Доселе неизведанное сильно поразило мальчишеское сердце, что и привело к тому, что сейчас имел Пак. В лице взрослого и рассудительного адвоката омежка получил всё то, о чем, наверное, пишут только в детских книжках о принцах. Чимин был счастлив, счастлив по правде от того, что не струсил когда-то и доверился, отдался в крепкие миновские руки. Теперь он искренне и точно может сказать всем на свете, что готов на всё, лишь бы сейчас то мимолетное, имеющееся у него никто не забрал и не разрушил. В данный момент существует лишь он, омега с непростой судьбой, прошедшей теперь стороной, и его любимый мужчина, готовый ради омежки горы свернуть или звезду с неба достать, лишь бы всегда видеть на любимом лице яркую солнечную и такую родную улыбку. Но опять же появляются новые «но», конца и края которым наверняка никогда не будет. Жизнь не сказка, а мы в ней не герои выдуманных историй. Ситуация с Чонгуком, произошедшая каких-то пять дней назад, в достаточной мере подкосила Чимина. Слишком запутанная история, в которой очень много звеньев. Звеньев, чьи имена до боли знакомы Паку. Сейчас, сидя на лавочке около университета, Чимин в голове раз за разом прокручивал свою жизнь за прошедшее время. Пытался найти точки соприкосновения будущего и прошлого, и результат отнюдь не радовал. Много пересечений, много загадок, ответов практически нет. Он бы, конечно, мог вмешаться и допросить своего альфу с пристрастием, но тот ни в коем случае не разрешил бы вмешиваться в то, что хранило прошлое. Поэтому-то сейчас омега и сидел в гордом одиночестве на скамье около главного корпуса, ожидая, пока Юнги с Чонгуком наконец поговорят по душам. Чимин не стал лезть, хотя очень хотелось. Раз Юнги сказал, что сам со всем разберётся, то так оно и будет. Чимин не подвергал проверке слова любимого, он слепо и всецело доверял всему. Иначе просто и быть не могло. Прошло уже около получаса, на город медленно опускались вечерние сумерки, ветер стал чуть прохладнее, забирался под тонкий джемпер омеги, заставляя кожу на руках покрываться толпами мелких мурашек. Чимин слабо вздрогнул и чуть сильнее укутался в уже не спасавшую от пронзительного ветра ткань кофты. Идти обратно в университет, откровенно говоря, было лень, да и встретиться напрямую с двумя альфами Чимину вовсе не хотелось, поэтому он продолжал, стуча зубами, ждать. Ещё через каких-то десять минут, показавшихся Паку вечностью, перед глазами замаячили до боли знакомые очертания тела, причём не одного, а сразу двух. Если обе тени достаточно близко находились к друг другу, да ещё и, судя по всему, весело перешёптывались о чем-то, значит, беда прошла стороной? Чимин даже для достоверности потер кулачками глаза, но увиденное никуда не исчезало, перед ним по-прежнему, смеясь и толкаясь, как старые друзья, шли Чонгук и Юнги. Пак опешил. Правда опешил. — Замёрз уже, наверное, почему в здание не зашёл? — первым делом поинтересовался весёлый, прошу заметить, Чонгук, накидывающий на плечи омежки кожаную куртку со своего плеча. — Да нормально всё. Вы чего так долго? — Чимин странно поглядывал на альф, пытаясь понять, в чем здесь подвох. Уже один жест со стороны младшего должен был вывести Мина на ревность, а тут намёка даже нет. «Что за фигня?» — хотелось кричать Паку, но на деле тот лишь укутался глубже в куртку, что приятно обволакивала запахом шафрана. Конечно, не сравнимо с запахом корицы Юнги, но тоже ничего, Чимину нравится. — Просто решали некоторые вопросы прошлого, — Юнги приобнял Пака за плечи, прижимаясь носом к виску парня; запах там был куда концентрированнее, тёплые нотки топленого молока с мёдом приятно тронули обонятельные рецепторы, отчего Юн радостно поморщился и сильнее прижал к себе уже чуть менее продрогшего Чимина. — Я понять не могу, — омега встрепенулся и развернулся лицом по направлению к обоим альфам, — неужели всё в порядке? — Ты не рад? — коснулся ушей приятный низкий бархатный голос Чонгука. — Просто мы с хеном пришли к общему выводу, что никто в случившемся не виноват, произошло то, что и должно было. Я не обижаюсь на него, да и не за что, в общем-то. — Значит, всё в норме? — ну не укладывалось в голове омеги, как такое возможно. — Чимина, прекрати загружать мозг ненужным. Просто прими тот факт, что всё лучше, чем могло быть, — адвокат взял холодную чиминовскую руку в обе свои ладони и положил в карман своего пальто. Всё складывалось слишком идеально для привыкшего к худшему Пака. Альфы вернулись в прекрасном расположении духа, оба веселы и бодры. Юнги не ревнует Чимина к младшему и вообще не выказывает недовольства по поводу нахождения того в опасной близости от ещё слишком ярко пахнущего Чимина. Ведь у Чонгука были чувства. Не могли же они исчезнуть за какое-то мгновение. Или же всё сказанное брюнетом когда-то было блажью? Мысли как карусель крутились в голове омеги, пытаясь спутать и так изрядно перепутывающиеся между собой домыслы. Чимин сам себе пообещал разобраться со всем чуть позже. Он обязательно поговорит с Чоном с глазу на глаз, но позднее, без лишних свидетелей. А пока можно насладиться прекрасной атмосферой тихого вечера, который Пак собирается провести в компании своего альфы и новоиспечённого «друга» семьи. Юнги решил закрепить результат приятными посиделками в тихом семейном кругу, куда помимо всего прочего были приглашены и некоторые всем известные персоны. Но это уже совсем другая история.