Спасение или же....

Жизнь размеренно текла своим чередом. После первого похода в больницу и новости о беременности Чимина прошло уже семь месяцев. Животик беременяшки рос, казалось, не по дням, а по часам, а нервозность и стервозность, как ни странно, уступали место безграничной нежности и ласке, которую пока еще Пак дарил своему возлюбленному. Друзья новость о прибавлении в семействе Мин восприняли радостно, Ви и Хосок сразу же прибежали с шарами и маленькими пинетками для будущего сорванца, а всё потому, что в больнице на первом УЗИ подтвердили догадки о маленьком альфочке. Джин и Джун тоже посетили будущих родителей, правда, в качестве презента принесли месячную норму памперсов. Чимин еще долго после этого ворчал о том, что не нужно было тратиться, да и вообще, тем самим пора обзавестись маленьким, на что альфа загадочно ухмыльнулся и поведал, что они усердно над этим работают, за что получил от Джина. Бабушка парня была вне себя от радости, узнав, что скоро сможет побывать и в роли прабабушки. Маленькая Бель вилась вокруг брата, как забавный маленький хомячок, хоть до конца и не понимала всего в силу возраста. Но одно она усвоила точно: скоро у братика будет маленькая копия его самого, с которой девочке можно будет играть и нянчиться. Почему-то последнее известие радовало ребенка больше всего. Пусть Пак после знакомства с Мином всё меньше времени мог проводить с сестричкой, потому что бабуля настаивала на том, что нужно устраивать личную жизнь, а они и так неплохо проживут, Чимин многое сделал, теперь и ему пора было становиться счастливым. Но даже такие обстоятельства не уменьшали любовь Чима к сестричке. Она была для него одним из главных лучиков в жизни. Он до последнего издыхания будет любить ее и заботиться о ней. Что бы ни случилось. Но пока отступит, доверится бабушке и посвятит жизнь немножечко себе. Чонгук тоже заходил, правда, гораздо реже, былая рана на сердце затягивалась не так быстро, поэтому вид кругленького и румяного омеги выбивал немного из колеи. С девушкой, к слову, с которой младший познакомился в тот день, когда узнал о беременности Пака, Чон постепенно сблизился, пока они находились на стадии «еще не пара, но уже не друзья». Дело сдвинулось с мертвой точки, и Пак был рад этому. Глаза младшего альфы светились, и он больше не был похож на ходячего мертвеца, цвет лица со временем вернулся к прежнему оттенку, и Гук даже начал улыбаться, искренне, с морщинками в уголках глаз. Всё было замечательно, беременность протекала без осложнений, омегу не мучил токсикоз, и даже ноги не отекали, поясница немного побаливала, но это было меньшее, чего вообще следовало ожидать от того, что под сердцем у тебя бьется еще одно сердечко, только гораздо меньше, совсем крохотное, но уже ощутимое. Пак часто гулял в парке в сопровождении Тэ или Джина, иногда удавалось вытащить братьев Чон. Причем те приходили всегда вместе, практически всегда, за исключением дней, когда Чим все-таки показывал характер и выказывал желание побыть немного вместе с Чонгуком наедине. Ему не хватало прежних посиделок и откровенных разговоров, Гук в такие моменты не сопротивлялся, потакая желаниям друга. Было поначалу больно, но со временем боль почти утихла и сменилась другим чувством, теплым, терпким и ярким, зарождающейся любовью к Мине. Девушка имела свое очарование и смогла растопить лед в сердце неприступного альфы. Ее улыбка была сродни успокоительному, даровала Гуку радость и поднимала настроение. Кажется, он не ошибся, позволяя этой взбалмошной особе завладеть своим вниманием. В жизни всех всё было хорошо, не только у Чимина. Видя друзей улыбающимися, Пак сам не мог нарадоваться, в такие моменты он покрепче перехватывал ладонь Юнги и светился, как звездочка на ночном небе. Такой яркий свет он издавал.



До родов Чимина оставалось всего каких-то пару месяцев. Живот стал настолько большим, что ходить было затруднительно, но даже это не мешало омеге ежедневно выбираться в парк, для того чтобы получить необходимую дозу кислорода, да и встречать Юнги с работы младшему очень нравилось. Правда, Мин каждый божий день отчитывал того за небрежное отношение к собственному здоровью. Паку ведь было сложно одеваться самостоятельно, да и спускаться даже и со второго этажа, до которого довозил лифт, было проблематичным. Но Пак не страшился и этого. Ему было скучно дома, друзья все либо на учебе, либо на работе. Ему тоже хотелось в университет. Хотелось танцевать. Хотелось, как и Гук, попасть на очередной смотр талантов. Всего этого очень хотелось. До пятого месяца Чимин позволял себе слабости и тайком ото всех, ну ладно, тайком от Юнги — остальные были в курсе тайны Пака — ходил в большой зал при кафедре современного танца, где он учился и танцевал. Вполсилы, без резких движений, танцевал в свое удовольствие, отдавался музыке и был искренне счастлив. Чонгук с Тэхеном тайком приглядывали за ним, ни разу не выдав своего присутствия. Боялись, наверное. И гнева Пака, что хотел свободы, да и за здоровье малыша волновались. Так и продолжалось почти месяц, пока Юн не узнал и чуть ли не насильно привязал к себе, следя за каждым движением пары. Альфа и на друзей обиделся, не разговаривал с теми около недели, пока те сами не пришли вымаливать прощение, в шутку, конечно, но смеху было много. Чимин прогуливался по парку и вспоминал всё, что произошло в последние семь месяцев. Улыбку вызывало каждое воспоминание, ведь все они были связаны с близкими ему людьми. Чимин улыбнулся и положил ладошку на живот, малыш уже стал куда активнее и постоянно напоминал папочке о своем существовании пинками и шевелением туда-сюда. Только горячие ладони Юнги могли успокоить ребенка. Стоило Мину положить руки на твердый паковский живот, как малыш чувствовал постороннее присутствие и затихал. Видимо, знал, что отец будет сердиться, если тот будет так же мучить папочку. — Малыш, потерпи немного, скоро отец вернется с работы, — Чимин замедлил шаг и стал наблюдать за ожившей природой. Но спокойствие омеги нарушил завибрировавший в кармане пальто мобильный. Пак вытащил телефон и, взмахнув по экрану пальцем, ответил на вызов. На том конце быстро тараторил Чонгук, и Чим не сразу понял, чего от него хотят. — Хен, ты в парке? — Да, Чонгука, что случилось? Что с голосом? — Можешь прийти к фонтану? — Я ничего не понимаю, Чонгука, у тебя что-то стряслось? — Хен, просто скорее приходи, — договорил Чон и скинул вызов. — Да что не так с этим парнем, — Чимин убрал телефон обратно в карман и спешным шагом, насколько позволял живот, пошел к месту, где они обычно встречались с младшим. Когда Пак подошел, то увидел маячившего Гука, тот был слегка взбудоражен, о чем говорили бегающие глаза. — Чон Чонгук, что происходит, почему я должен волноваться и бежать сюда сломя голову? — Хен, не волнуйся, присядь сюда, — альфа помог омеге сесть на скамью, подложив тому для мягкости свой бомбер. — Чон Чонгук, да что такое?! За спиной неожиданно заиграла музыка, сначала тихо, затем всё отчетливее. А позже Чимин услышал родной до боли голос. Youth (оригинал Troye Sivan) What if, what if we run away? Что если, что если мы убежим? What if, what if we left today? Что если, что если мы сорвёмся прямо сегодня? What if, we say goodbye to safe and sound? Что если мы распрощаемся со спокойствием и благополучием? And what if, what if weʼre hard to find? И что если, что если нас будет трудно найти? What if, what if we lost our minds? Что если, что если мы сойдем с ума? What if, what if we fall behind, never found? Что если, что если мы отстанем, и нас уже не найдут? And when the lights start flashing like a photo booth, Когда огни начнут мерцать, как вспышки в фотобудке, And the stars exploding, weʼll be fireproof А звёзды — взрываться, мы станем огнестойкими. My youth, my youth is yours, Моя юность, моя юность принадлежит тебе, Trippin' on skies, sippin' waterfalls. Гуляем по небесам, утоляя жажду в водопадах. My youth, my youth is yours, Моя юность, моя юность принадлежит тебе, Runaway now and forevermore. Давай убежим сейчас и навсегда. My youth, my youth is yours, Моя юность, моя юность принадлежит тебе, A truth so loud you canʼt ignore. Правда так очевидна, что её нельзя игнорировать. My youth, my youth, my youth, Моя юность, моя юность, моя юность, My youth is yours. Моя юность принадлежит тебе. Голос стих, но продолжал играть в голове омеги. Всё происходило как в тумане. Юнги уже был рядом, в руках у него был огромный букет алых роз на длинной ножке. Альфа сел на одно колено, передал букет омеге и достал бархатную коробочку, в которой на подставке лежало оно: кольцо из белого золота, утонченное, с россыпью блестящих брильянтов и трогательной гравировкой на внутренней стороне: «Навсегда мой». Чимин хлопал глазами и не мог поверить в происходящее. В голове дымок. В глазах мутнело от накативших слез. Вокруг были все его друзья и даже маленькая Бель с шарами и яркой улыбкой, даже Чонгук светился, смотря на хена. Юнги задал лишь один вопрос: — Ты, — сглотнул вязкую слюну, — выйдешь за меня? — Я, — Чимин не мог найти слов, хотелось кричать и плакать, он все-таки беременная омега, ему свойственно показывать эмоции, — да, — тихо, но уверенно. Юнги мгновенно просиял, получив долгожданный ответ. Не зря он откладывал этот серьезный шаг. Альфа подхватил омегу и начал кружить. — Отпусти, отпусти, — Пак заколотил ладошками по плечам Юнги. — Я самый счастливый альфа! — Юнги закричал, а друзья кинулись обнимать ребят. Много ушло времени, чтобы прийти ко всему этому. Но никто из собравшихся не жалел, что всё так, как есть.