Спасение или же....

Say go through the darkest of days Говорят, что нужно пережить даже самые трудные времена, Heavenʼs a heartbreak away Лишь разбитое сердце отделяет нас от блаженства, Never let you go, never let me down Я никогда не отпущу тебя, а ты никогда меня не подведешь. Oh itʼs been a hell of a ride Ну и поездочка это была! Driving the edge of a knife Мы ехали по острию ножа… Let Me Love You (оригинал DJ Snake feat. Justin Bieber)

Льющаяся из наушников музыка заглушала все посторонние звуки, полностью погружая в свою пучину. Текст долетал до сердца, делая мучительно больно; мышечный орган работал с удвоенной силой, отдаваясь тупой болью где-то под ребрами. Ужасно. Казалось бы, музыка является спасительной соломинкой для нас, когда очень тяжело на душе, гадко до скрежета в зубах и мучительно, просто мучительно. Но сейчас Чонгук сознательно делал себе больней, отдаваясь потоку своих мыслей полностью, с головой. Даже ливень, что лил как из ведра, не мешал альфе находиться в собственном отстроенном мирке, так легче, почти не больно. Правда? Ложь. Больно. Всё равно больно. Чон сам оказался виноват, позволив своей фантазии и внутреннему самцу действовать на поводу инстинктов. Пак был занятым омегой, чей запах был окутан аттрактантом более сильного альфы, но Чона почему-то это совсем не смущало, не отталкивало, но должно было. Запах омеги всё так же дурманил голову, заполнял легкие, оставался сладким послевкусием на кончике языка. Хотелось напиться им, почувствовать его сладость на кончиках пальцев и не только… Но судьба решила иначе, раз подкинула альфе в качестве влюбленности, первой, сильной и такой нужной, Пака. Махнув головой, выбивая мысли о любимом омеге, Чон прибавил громкости на боковой панели мобильного и замедлил шаг, домой идти совсем не хотелось, да и что там делать? Замкнутое пространство отнюдь не лучшее место для человека с разбитым сердцем. Чон явно мазохист, раз позволяет себе так отчаянно думать о том, о ком думать совсем нельзя… Брюнет еще раз покачал головой, мокрые капли на челке стекали вниз, затекая за шиворот толстовки. Завтра тот точно сляжет с температурой, если продолжит в том же духе. Чон усмехнулся горько и потер ладонями лицо, и тут, словно в дешевом романе или типичной дораме, над головой возникает цветастая ткань зонта, и холодные колючие капли дождя больше не попадают на одежду и голову. Альфа поднимает голову, выдергивает капельки наушников и взглядом встречается с карими, цвета мокко глазами, что внимательно смотрят на него. Это омежка, невысокая девушка с короткой стрижкой и шоколадного оттенка волосами, совсем хрупкая, обними и сломаешь, в нежно-голубой юбке и светлой футболке, на ногах синие кеды, что изрядно промокли от дождя, а за спиной небольшой кожаный светлый рюкзачок, видимо, студентка, пронеслось в голове Гука. А на лице незнакомки светлая улыбка, яркая и теплая, открывающая ямочки на щеках. — Привет, — щебечет девичий голос, а глаза так и смотрят в душу. — Ты можешь простудиться, если еще немного постоишь под таким дождем, — говорит и хлопает длинными накрашенными ресничками, как куколка. — А тебе-то что? — не хотел альфа грубить, но слишком счастливый вид шатенки раздражал, она так и светилась, хоть батарейки от нее заряжай. — Ничего, — без толики обиды отвечает, даже губки не дует, как это обычно у девушек бывает, только берет брюнета за локоть и сильнее прячет под зонтом, — меня Мина зовут, — отмечает, между прочим, и тащит Чона в ближайшее кафе. — Да отцепись ты, — Чонгук выворачивает руку и отпихивает от себя шатенку, шарахаясь как от огня, — чего тебе надо? — Давай выпьем какао с пирожными, мне будет не так скучно, а ты отогреешься, разве плохая перспектива, мм? Идем же, — тянет нудно, но не раздражающе, — я угощаю. Ну как? — опять эти светящиеся глаза и ямочки, что привлекают внимание. — Ты недалекая или притворяешься? Ко всем так просто на улице пристаешь? — Нет. Просто ты выглядел уж слишком убито, и ты мне понравился, разве я не могу пригласить симпатичного парня в кафе? — почти смеется. — Ты точно неадекватная, — альфа разворачивается, но не успевает сделать и шагу, девушка оказывается ловче и уже вновь стоит перед лицом парня. — Ну, пойдем, чего вредничаешь? Всего лишь какао, даже не буду просить проводить себя. Ну, идем, — Мина подтолкнула альфу вперед, и тот повиновался, плюнул на всё и пошел в это дурацкое кафе. Может, не так уж и плохо провести время в компании милой особы, со странностями, но всё же очаровательной девушки.



— Я так устал, — надрывно тянет Чимин, падая на кровать прямо так, не раздеваясь. — Чимин, аккуратнее, — Юнги следит за каждым движением омеги боковым зрением и боится даже на секунду оставить одного. В альфе просыпается параноик, срок совсем маленький, наверняка, они еще не знают точно, но волнение бешеное, как никогда. — Иди сюда, помогу раздеться, чудо, — Мин подходит к кровати, сам еще не раздетый до конца, рубашка висит расстегнутая на плечах, брюки приспущены, ремень болтается, так же расстегнутый, и легко свисает вниз. Чимин из полуопущенных ресниц следит и почти облизывается. Юнги такой сексуальный, даже когда ничего не делает. Еще и эта рубашка, что так игриво ластится по светлой коже. Омеге не удается скрыть слишком громкого вздоха, да и глаза, что блестят явно от возбуждения, не ушли от хитрого прищура миновских глаз. — Что, нравится? — Юнги смеется и приспускает рубашку по руке, открывая вид на острые, слишком изящные для альфы ключицы. — Еще бы, — задыхаясь, шепчет очарованный Чимин; тянет руку к открывшемуся прессу и гладит ощутимо, ниже и ниже, обводит пальцем кромку пупка и ведет по темной дорожке волос вниз, туда, где под тканью нижнего белья скрывается остальная ее часть, чуть оттягивает боксеры и просовывает ладошку, касаясь горячей плоти Мина. Член альфы еще в спокойном состоянии, но уже далеко не маленьких размеров, Чимин присвистывает и трогает сильнее, ощущая, как под ладошкой член увеличивается в размерах, становясь тверже. Чимин давится. Он возбудился и хочет большего. Настырная рука омеги продолжает играться под бельем, только кончик головки слегка поблескивает, выглядывая из-под боксеров. Чимин ласкает уздечку и оттягивает крайнюю плоть, оголяя красную налившуюся головку, проводит ноготком по отверстию уретры и спускает ладонь ниже, касаясь мошонки, ласкает потяжелевшие яички и слегка оттягивает, вызывая в альфе вкупе с наслаждением и боль. Юнги тяжело дышит, ноги уже устали находиться в полуприседе, но он сам продолжает пытку, порыкивая и толкаясь в ладонь сильнее. Перед глазами Юнги пропасть, в которую он падает. А Чимин что, он, видя блаженство на лице блондина, приподнимается с кровати, убирает руки и обхватывает член мужчины одними губами, не двигается, только держит, а Юнги уже готов умереть. — Хватит, — Юнги рычит, отталкивает Пака и нависает сверху, стягивая с омеги брюки вместе с бельем, следом летит кофта и рубашка Мина. Теперь ничего не мешает наслаждаться голой кожей, когда тело к телу, горячо и волнительно. Блондин двигает Чимина выше по кровати и двигается следом, разводит чуть пополневшие бедра и замечает на ягодице мутный развод от смазки. Чимин потек. Только от дрочки. Не себе. Ему. Адвокат звереет и кусает омегу за ягодицу, останется красный след, и Чимин будет ругаться, Юнги это точно знает, но сейчас голова почти не работает, разумом руководят инстинкты и нечто большее, чем просто страсть. Юнги вдруг опомнился, и на смену жесткому зверю приходит ласковый котенок, НО, КАЖЕТСЯ, НЕНАДОЛГО, ведь Пак сам разводит ноги шире и ведет влажным пальцем по груди вниз к животу и туда, к сжимающемуся колечку, просовывает один палец и тихо стонет, виляет задницей сильнее и дразнит сошедшего с ума альфу. — Чимин! Доиграешься! — Накажи, — издевается, кусает губу и заискивающе смотрит на альфу, облизывает губы и трется об альфу своим членом. — Накажу, — Юнги кусает парня за губу и толкается членом легко, по животу, размазывая предэякулят по коже омежки. На животе остается влажный след, Чимин чувствует дискомфорт, белесая жидкость холодит кожу, поэтому он не находит ничего лучше, чем просто собрать всё пальцами правой руки и засунуть в рот, обсасывая каждый палец усердно, причмокивая и покусывая подушечки. Такой вид омеги сильнее раззадоривает альфу, Юнги переворачивает Пака на бок, боится все-таки класть на живот, стягивает одной рукой обе ладошки Пака и толкается между ножек членом, а Чимин охеревает. Он-то ждал, пока член Юнги окажется зажат его колечком мыщц, но у блондина иные планы на этот вечер. Адвокат остервенело двигается прямо между бедер, просто трется и имитирует акт сильными толчками, сам ведется на провокации Чимина и надрывно стонет, почти спускает от вида одних лишь покрасневших бедер и берет себя в руки, вновь переворачивает парня на спину и неожиданно входит, не до конца, одной лишь головкой. — Черт, — шипит Чимин и стискивает ладошками простынь. — Больно? — Юнги останавливается и смотрит на Пака, тот лишь машет головой и закрывает глаза, разрешая двигаться. Блондин берет Чимина нежно, двигается медленно, ощущая, как под ним расходится дырочка, скулит как щенок и почти страдает от удовольствия. Очень узко. До невозможности. Юнги каждой клеточкой полового органа ощущает бархатистость кожи внутри, давление на член настолько сильное, что Мин уже даже не сдерживает себя, откровенно ругается и толкается сильнее, попадая прямо по простате. — Папочке хорошо? — выдавливает из себя Пак, который ласкает свой член ладонью блондина и улыбается, как кот, объевшийся сметаны. А Мина кроет. От одного голоса топит. Чимин всегда был таким извращенным? Пак подмахивал бедрами усердно, старался слиться ближе, давая Юнги погружаться глубже, отчего перед глазами плясали цветные пятна. Еще немного, и Юнги не выдерживает, выходит из младшего и обильно изливается, мутноватая субстанция попадает на губы Пака, а тот счастливо облизывается и кончает следом, в ладошку Мина. Оба замертво падают и стараются отдышаться. Всё еще кроет. Но уже заметно слабее. В голове муть. Комнату сейчас будто качают. А пара счастлива. Юнги перекатывается на бок, укладывает Чимина лицом к себе и двигает тесно, чтобы живот к животу, и плевать, что они оба потные и липкие от спермы. Так даже развратнее. Блондин улыбается собственным мыслям и целует Чимина, легко, непринужденно, посасывая язык, и тут же отпускает. Кладет ладонь на талию омеги и закрывает глаза. Чимин смотрит неотрывно, но сказать ничего не может, с губ слетает лишь: — И что это было, папочка? Юнги рычит от одной фразы и кусает Чимина за нос. Он только отошел от первой волны. А Чимин, кажется, готов играться и дальше. Посмотрим, кто кого. — Завтра идем к УЗИсту, — между поцелуями кричит Мин и утаскивает омегу с головой под одеяло. Второй раунд?