Когда расцветает Ликорис

      Весь день льет дождь, не переставая. Погода влияет на состояние, голова болит и совсем не хочется слушать монотонную речь преподавателя. Чимина, как назло, его сосед по комнате не отпускает от себя, то вместе обедают, то в библиотеку ему скучно одному идти. Юнги закрывает шкафчик и прислоняется головой к дверце. Ему бы сейчас под одеяло и Джина в комнату, попить чего-нибудь теплого и поспать. — Хен, не скучай, — Пак проходит мимо, хлопая ладонью по плечу Мина. — Мне сказали, что учитель попросил помочь убраться в комнате спортивного инвентаря, ты со мной? — Прости, не могу, — Чимин кивает на зевающего соседа, — он сказал, что я ему задолжал весь день. Правда, извини. — Ничего страшного, — хен салютует, прикрывая глаза. Юнги трясет головой, пытаясь прийти в себя, он пытается согреться, потирая ладонями чуть ниже плеч. На нем одна водолазка, а поверх неё футболка с капюшоном. Это не коридор университета — это какой-то загробный мир, а студенты — ходячие мертвецы. В окна тарабанит дождь, с крыши течет ручьями, образуя на земле большие лужи. Навстречу идет бодрый Сокджин, которого погода никак не затрагивает. — Юнги, боже, лицо попроще, — смеется хен, растягивая щеки Мина, образуя подобие улыбки. — Отстань, — парень недовольно кривится, но улыбка все же трогает его губы, — ты сейчас занят? Джин прикладывает палец к подбородку, смотрит куда-то в сторону, пытаясь вспомнить. — Мне бы практику сдать по истории, — неловко чешет нос хен, виновато поглядывая на своего тонсэна, — у тебя было что-то важное? — Да забей, физрук попросил убрать в комнате, — Юнги закатывает глаза, вспоминая, что ему об этом сказала однокурсница. Никак нельзя было самому попросить, да? Или это такое наказание за то, что разбил нос Хонки. — У нас что, кончились уборщицы? На это Юнги пожимает плечами и говорит, что не он сам вызвался на уборку, а после уходит. Конечно, кто захочет рыться в пыльных матах и перчатках, от которых несет.       Мин решает, если он дернет — и дверь не откроется, то со спокойной душой можно уходить к себе в комнату, но все его надежды растворяются в воздухе, когда парень видит дверь нараспашку. Тяжело вздыхая и через «не хочу», Юнги плетется к комнате, шаркая ногами, идет нарочно медленно. — Учитель? — зовет Мин, всматриваясь в темное помещение. Юнги рукой держится за косяк двери, не решаясь ступить дальше. Страх темноты, который встречается у каждого третьего. Мин зовет ещё громче, делая неуверенный шаг в комнату и дверь внезапно закрывается, придавливая пальцы, которые Юнги прижимает к себе, шипя от боли. Выступают слезы, Мин зажимает руку меж колен, пытаясь унять боль. — Учитель, вы меня чуть калекой не сделали, — ворчит Юнги, выдыхая. У него аж душа в пятки ушла, пальцы до сих пор болят. Чужая рука хватает за капюшон и с силой дергает на себя, отчего Мин путается в темноте и падает задницей на пол, опираясь ладонями позади себя. Только Юнги хочет спросить, что за херня вообще творится, перед ним зажигается фонарик. — Юнги-я, — знакомый голос, от которого мурашки по коже и, кажется, будто волосы на затылке встают дыбом, — лицо попроще, тебя снимают. Мин забывает о боли, потому что страх обволакивает всё тело. Взгляд направлен точно на яркий свет, исходящий из мобильника. Это вспышка, никак не фонарик. Юнги отползает назад, отталкиваясь ладонями и ногами от пола. Из-за пыльной поверхности пачкаются джинсы. Хонки стоит на месте, выжидает, когда же Юнги сделает то, чего он жаждет. Он прекрасно знает своего тонсэна, лучше, чем кто-либо. И Юнги делает. — Хен, я кричать буду, — эти слова, как мини-взрыв, который рушит самообладание Ли. Тот прикрывает глаза, наслаждаясь испуганным взглядом Мина, Юнги забивается в самый угол. Прямо как несколько лет назад. — Кричи, — соглашается Хонки, уверенно ступая по скрипучему полу. Ли вдыхает глубоко, словно в воздухе собралось всё напряжение, смешанное со страхом Юнги. На экране телефона видно, как Мин неуверенно поднимается, опираясь ладонями о стену позади себя. Боясь лишний раз сглотнуть, Юнги тихо выдыхает через рот. — Чимина, сходишь со мной? Джин, а поможешь мне? — кривляет тонсэна Хонки, подходя впритык, — Ты не думал о том, чтобы справляться со всем в одиночку? Юнги-я, думаешь, так называемые, друзья готовы разделить с тобой горе и радость? Мин смотрит в глаза напротив, когда в собственные бьет свет от вспышки, заставляя себя ощущать, как на прицеле. Хонки приподнимает пальцами за подбородок и смеется в самые губы, отчего Юнги вжимается в стену сильнее. — От боли будет стонать вовсе не Чимин, — пальцы скользят по шее, царапая кожу, — и никак не Сокджин согласится отсосать мне сейчас. Мин широко распахивает глаза, ладонями касается плеч Ли, а после с силой отталкивает от себя Хонки. Хен не ожидает такого от Юнги, потому что это его послушный тонсэн. Потому что у него всегда яркая улыбка, смешное выражение лица, когда его внезапно целуют и вечные ворчания. Юнги просто не может начать отталкивать от себя хена, он просто не имеет на это право. Хонки знает, что его тонсэна легко сломить, его уверенность — лишь напускное. Гораздо ярче ощущения, когда вместо солнечной улыбки на лице искренний испуг, — как сейчас, — а вместо горящих от поцелуев губ, у Юнги они опухшие после грубого отсоса и стерты в кровь. — Хватит! — в самом деле кричит Мин, дергаясь к двери, но та закрыта. Хонки хватает тонсэна за затылок и делает резкий рывок, ударяя лицом о железную поверхность. Юнги выдыхает, пытается руками опереться о дверь, не давая себя искалечить. Но делает только хуже, Хонки сжимает на затылке свои ногти и сдирает кожу до крови, заставляя зашипеть и прижать руку к поврежденному месту. Мин не перестает кричать, долбя ногами в дверь, пока его насильно не разворачивают и не затыкают поцелуем. Ли старается как можно сильнее укусить, специально ударяется своими зубами о чужие, принося боль двоим. Телефон валится из рук, вспышка светит наверх, снимая с неудачного ракурса. Юнги хнычет, уже натурально плачет, когда его бьют меж ног, заставляя опуститься на колени. Хонки сжимает в руках волосы тонсэна, слыша заветные стоны и всхлипы. Ли ногой пинает в живот, отчего Юнги едва сдерживает рвотные позывы, руками прикрывает рот и выгибается. Благодаря свету, исходящему от вспышки, Хонки видит капающие на пол слёзы. Хен комкает в руках одежду Юнги, тянет резко вверх, не оставляя даже майки. — Почему ты непослушный, Юнги? Скажи, это всё из-за твоих новых друзей? — наигранно обеспокоенно, спрашивает Хонки, присаживаясь на корточки, — А если конкретнее, из-за Чимина? Мин поднимает взгляд на хена, прищуриваясь. — Да что ты пристал к нему? — Юнги не сплевывает на пол, говорит так громко, что капли смешанной крови со слюной попадают Хонки на лицо. — Мне не нравится твой тон, — неодобрительно качает головой, а после вновь целует. Мин ворочает головой в стороны, руками старается ударить по лицу и получается сделать царапину чуть ниже глаза. — А мне не нравишься ты, — твердо говорит Юнги, за что и получает звонкую пощечину, от которой горит щека. — Всего несколько лет назад ты говорил другое. — Потому что ошибался, я думал, что на самом деле влюбился, но это было провалом. Слышишь, хен? Ты — полный провал, ошибка, просто… Хонки сжимает шею Мина, надавливая на кадык. Тот прикрывает один глаз, руками отпирается, расцарапывая запястья. — Заткнись, Юнги-я, — хен опрокидывает Мина на пол, несмотря на попытки сопротивления. Юнги извивается, приподнимает бедра, не желая полностью опускаться на землю, — интересно, как Чимин отнесется к тому, чем ты тут занимаешься? А если это всё ещё и заснять… Хонки освобождает одну руку, тянется ею к телефону, кладет горизонтально, чтобы на камере было видно всё тело Юнги. — Тебя же посадят, — хрипит тонсэн, чувствуя, как немеет язык. — Голос можно очень легко изменить, да и к тому же, кто поверит тебе на слово? — Хонки ослабляет хватку на шее, седлает бедра Юнги, зажимает его ноги, чтобы не брыкался. Расстегивая ремень на джинсах Мина, Хонки едва сдерживает себя. Юнги елозит по полу, ему почти удается выбраться из-под тела хена, но внезапно тонсэн замирает. Ли ухмыляется, руками скользит ниже, спуская джинсы. — Цветочек, смотри что у меня есть для тебя, — Хонки трясет пакетиком с таблетками у самого носа Юнги. Мин вертит головой, руками прикрывает губы, и снова кричит, надрывая горло. Снова его попытки уйти, которые сильнее раззадоривают. Хонки руку опускает на чужой член, сжимая с силой и вовсе не заботится о дальнейших последствиях. Ему сейчас важнее, что Юнги открыл рот, невольно позволяя кинуть туда таблетку. Без воды, застревая в горле, таблетка не проходит дальше. Мин кашляет стараясь выплюнуть её, или уже даже глотнуть, лишь бы не задохнуться и не умереть вот так. Хонки переворачивает Мина набок, ласково гладит по спине, пока тот отрыгивает желчный сок, но, кажется, глотает таблетку. С губ тянутся вязкие слюни, глаза слезятся из-за рвоты. Юнги чувствует чужие руки у себя на пояснице, а после, как холодные пальцы касаются ягодиц. Мин смотри наверх и собирает в кулак последние силы, ухватываясь за ножки железного шкафчика. Хонки не видит ничего, кроме зареванного Юнги, который терпит поцелуи в шею, который вскрикивает от укуса в бок и почему-то облегченно выдыхает. Шкаф падает сверху Ли, создавая невероятный шум, от которого в ушах закладывает. Гантели валятся сверху, попадая по голове Хонки. Юнги опирается на ладони, выползая из-под тяжелого тела. Решился, всё-таки. Сделал. Он смотрит на всё это, оценивая ситуацию, и зарывается руками в волосы, оттягивая их. Сидя голой задницей на холодном полу, Мин начинает рыдать, не издавая ни единого звука. Знает, что если его хен проснется — в живых не оставит морально. Он его не убьет физически. Хонки тяжело вздыхает, стонет от боли. Юнги зажмуривается, утыкаясь головой в колени.       Проходит чуть меньше двадцати минут. Мин тяжело дышит, скребет ногтями по полу, а после и по своим бедрам. Расчесывает собственные запястья, испытывая боль. Афродизиак, который дал ему Хонки, расслабляет и заставляет полностью забыться. Юнги поглядывает на хена, который пребывает в отключке и переводит взгляд на свой член. От боли судорогой сводит пальцы ног и пульсирует в висках. — Господи, — парень бьется затылком о закрытую дверь и та внезапно открывается. Юнги чуть не валится назад, смотря снизу вверх на взволнованного Чимина, — ого, реально Бог. Мин хрипит, смеется, чувствуя холод голой спиной, а после переходит на плачь, закрывая рот руками. Пак переводит взгляд то на Юнги, то на опрокинутый шкаф, под которым лежит Хонки. Чимин резко опускается на колени, приподнимая Мина за плечи. Тот впадает в истерику, цепляется пальцами в кофту Пака и хочет не то отстраниться, не то просто умереть на месте. Натягивая кое-как джинсы, Чимин старается не обращать внимание на чужой член, стоящий колом. При любом касании Юнги кусает губы, сдерживая стоны. Пак снимает с себя кофту, накидывает на плечи хена и поглаживает, успокаивая. Когда они выходят из комнаты, Мин замечает Джина, который не просто зол, он в бешенстве. Ещё стоит сосед Чимина и Чонгук, который смотрит на всё это не глазами, а мутными стеклами. — Я позову учителя, — запинаясь, проговаривает обеспокоенный парнишка, когда Чимин уводит Мина. — Лучше сразу и полицию, — добавляет Гук. — В психушку звони, — сплевывает Джин, подходя к упавшему шкафу ближе и наступает ногой на железные полки, которые впиваются в тело Хонки, вызывая стон.       В комнате Пак аккуратно опускает Юнги на нижнюю кровать, где спит Чонгук. Он обещает мигом вернуться, только набрать хотя бы теплой воды, чтобы протереть все раны. Мин часто кивает, а как только тонсэн выходит, он утыкается лицом в подушку и сдавленно мычит. Мин ощущает себя конченным придурком, когда прикасается к члену, пока нет Чимина. Быстрые движения не дают нужного результата, только сильнее хочется секса. Юнги кусает угол подушки, стискивая в зубах, подавляя свои стоны и жмурится. Холодный пот на лбу, на висках и затылке, дрожат руки от страха и желания. Чимин, просто не заходи сюда. — Хен, я сейчас сниму кофту, ты только сильно не дергайся, — просит Пак, а Мин даже не замечает, как тот вошел. Стыд становится невыносимым. Ладони прикасаются к коже, оставляя ожоги, Юнги прикрывается одеялом, опуская взгляд. Он ногтями вновь проводит по своему запястью, отчего Чимин вскрикивает и шипит, чтобы прекратил. — Уйди, а? — обессилев, просит Мин. Он боится посмотреть на Пака. Боится просто поднять голову. Юнги перехватывает руку тонсэна, обвивая пальцами чужое запястье, а после понимает, что Чимину, наверняка, мерзко касания хена, потому возвращает свои руки на одеяло, — Пожалуйста. — Хен, — зовет младший, обмакивая теплой водой укус на боку, — Юнги-хен, посмотри на меня. Мин прикрывает глаза, поднимая голову и вновь открывает, встречаясь с взглядом Чимина. Всё плывет, нечетко, вообще не так, как себе представлял Юнги. «Я знаю, ты меня не простишь, Чимин… Знал бы ты, как мне стыдно, Чимин». — Я знаю, ты меня не простишь, хен, — говорит Пак, обхватывая своими ладонями лицо Юнги. Тот смотрит с широко раскрытыми глазами, бегая взглядом по лицу тонсэна, — знал бы ты, как мне стыдно, Юнги-хен. Если бы я только раньше открыл эту чертову дверь. Нет, если бы я только пошел с тобой, этого бы не случилось. Мин выдыхает сквозь зубы. — Чимин. — Мм? — младший прикасается лбом ко лбу хена, не разрывая зрительного контакта. — Хонки меня не изнасиловал, по крайней мере, не сегодня, — у Мина есть силы на едва заметную улыбку. Чимин хмурится, опуская взгляд на приподнятое покрывало, а после снова смотрит на Юнги, — последствие афродизиака. Не думаешь же, что я настолько конченный мазохист, что возбудился бы от насилия? — Хен, ты голос сорвал, — переводя тему, говорит Чимин очевидную вещь, поглаживая большим пальцем щеку Мина. От нежных касаний Юнги едва не воет, с силой прикусывает губу, к которой тут же прикасается тонсэн указательным пальцем, призывая молчать. — Ты должен поспать, — Пак видит прикрытые веки хена, как тот дышит тяжело. Чимин тянется ближе, немного вбок и шепчет, прикасаясь губами к уху Юнги, — если захочешь высказаться — завтра я буду ждать тебя. Нежно целует в ухо, оставляя звонкий чмок и отстраняется. Мин слышит, как закрывается дверь. Слышит, как громко бьется его сердце. Возможно, не так учащен пульс, как с Хонки, но это тепло гораздо приятнее. Юнги мысленно извиняется перед Чонгуком и тянет руку вниз, скрываясь за одеялом.       Когда приезжает полиция, они обнаруживают телефон, который всё ещё записывает видео. Собирая всех свидетелей в одной комнате, у Пака, мужчина включает видео, не убавляя звук. Чимин сидит на стуле, превозмогая желание заткнуть себе уши и закрыть глаза. Перед ним обнаженный Юнги, который пытается сопротивляться, опираясь ладонями о грязный пол. Хонки сидит в чистой повязке на голове, с наслаждением всматривается в мелькающие картинки. Он улыбается на моментах, когда все отводят взгляд, пропуская сцену, где Мин хватается руками за собственное горло, пытаясь вырвать таблетку. Джин хрустит костяшками, поглядывает на ухмыляющегося Ли и резко вскакивает со стула, сдирая собственные костяшки о зубы Хонки. Тот громче хохочет, показывает средний палец. — У тебя было такое же выражение лица, когда волосы твоего любимого Юнги внезапно стали седыми, — откровенно ржет парень, наблюдая за тем, как полицейские с нежеланием удерживают Сокджина. — Закрой свой рот. — А как он признавался в любви? Стоит весь такой промокший, с яблоками на пороге и этой дерьмовой улыбкой. Понимаешь, с яблоками, — не успокаивается Хонки, пока его под бок не толкает полицейский, угрожая дубинкой. — Не могу поверить, — шепчет Чонгук, прикрывая рот ладонью. — Так Юнги тоже не мог, — искренне радуется Ли, не обращая внимание на угрозы, — но знаешь, чем вы отличаетесь? Тем, что Юнги-я до последнего верил, что всё наладится. Что мы будем вместе. Ебать, что мы будем не трахаться, а заниматься любовью. Чимин закрывает глаза, про себя считая до десяти. — Знаете, что круче всего? — люди, находящиеся в комнате затаили дыхание, ожидая очередную порцию отвращения, — Что он любил. Реально так любил. Даже после того, как я разложил его на асфальте, он не пробовал заявить на меня или хоть как-то избежать этого. Он тупо рыдал и пускал слюни. Любовь? Да на хую я её вертел, в принципе, как и Юнги. Чимин не выдерживает, полиция делает вид, что ничего не произошло, когда Хонки кричит, срываясь на писк. Пак изгибает бровь, косится на свою руку, только занесенную для удара, а после разворачивается. Ли ухмыляется сам себе, но радуется раньше времени, ощущая, как наполняется кровью его ротовая полость. — Псих, — Чимин трет кулак, наблюдая, как Хонки уводят под руки. Тишина заполняет все углы комнаты, заставляя каждого почувствовать себя виноватым. — Прости, что сразу не сказал, — сосед неловко переминается с ноги на ногу. Он решил рассказать, что его Хонки попросил не приближаться к комнате со спортивным инвентарем только тогда, когда Пак начал упоминать в своих разговорах Юнги. Слыша имя «Ли Хонки», Чимин сорвался, как с цепи, убегая в спортивный зал. — Давай всё завтра? — потирая виски, шепчет Чимин. Парень кивает и выходит, бросая напоследок извинение. Джин подходит ближе, смотря куда-то сквозь. — Похоже, я был единственным, кто сглупил. Мне не нужно было заставлять тебя смотреть за Юнги, ведь ты не обязан. Прости, Чимин, что втянули в это. — Да ладно, хен, мы ведь… — Нет никаких «мы», Чимин, — перебивает Сокджин, кладет руку на плечо Пак и похлопывает, — впредь, не сближайся с Юнги. Не хочу, чтобы он снова страдал, чтобы сеял пустые надежды. В этот раз, я не допущу ошибку, буду рядом. — Почему ты решил, что он этого хочет? — хмурится Пак, скидывая руку со своего плеча, — Хен, я знаком с Юнги не так давно, как ты, но вижу больше. Не закрывай его в клетке. — Да что ты знаешь? Если бы не я, Мин бы сейчас лежал в специальной больнице. Чимин, просто прекрати строить из себя рыцаря. Три дня — ничто. — Три дня — достаточно для того, чтобы влюбиться, — гнет своё Пак. — Не смеши меня, а? — Джин хмыкает, поглядывая на молчаливого Чонгука, — Чимин, сам подумай, кто нужен Юнги: друг, который вытащил из дерьма и уж точно никуда не убежит, или ты, который так легко заявляет о влюбленности после трех дней. Боже, серьезно… Сокджин хлопает дверью, оставляя возмущенные комментарии Чимина при себе. — Что? — спрашивает Пак, когда Чон просто стоит и молчит. — Да вы оба шизанутые, — шепчет младший, устраиваясь на нижнюю кровать в чужой комнате, — Юнги так уже думает, как бы покончить с собой, а они здесь за его сердце борьбу устроили. Совсем идиоты. Если хочешь быть рядом с хеном — будь, кто тебе мешает? — Гук… — Чимин выдыхает, рассматривая спину тонсэна. Тот отвернулся к стенке, думая о своем. Ему сейчас ни Юнги не интересен, ни глупые споры хенов. Перед глазами картина, где Хонки уводят из комнаты и невольно сжимается в груди, отдавая болью. Чон закрывает глаза, представляя, что рядом сидит Ли.