Когда расцветает Ликорис

      Уже почти час дня. Кровать аккуратно заправлена, на столе разбросаны обертки от таблеток и полупустая бутылка воды. Юнги роется в шкафу, рассматривая одежду. На нем уже привычные джинсы, майка, поверх неё футболка, после идет водолазка под самое горло и сейчас в руках рубашка и свитер. Выбрав однотонный свитер, Юнги кривится, надевая его на себя. Руки все в мелких царапинах, под джинсами бинты на коленях. Мин расчесывает волосы, смотря в одну точку. Сложно не заметить просто чернейший синяк на переносице, мешки под глазами и потертые губы. Сегодня Чонгук ночевал не у себя в комнате, скорее всего, был у Чимина. Юнги не знает, что будет, когда он шагнет в аудиторию. Взгляды, полные насмешек? Как в школе. Или сразу полетят скомканные бумажки? А может, стоит готовиться к чему похуже? Открывая дверь, с открытого окна Юнги в глаза бьет солнечный свет, освещая всё лицо. Парень щурится, а после открывает глаза, быстро привыкая. Группа молчит, преподаватель осматривает студента, едва сглатывая комок в горле. — Хён! — на ряду виднеется красная макушка и выставленная рука. Чимин машет Юнги, отчего у последнего рот приоткрывается. Однокурсники глядят на Мина с сожалением, некоторые девушки даже опускают взгляд, но не от отвращения, а от того, что больно даже смотреть. Юнги шагает по ступенькам выше, а после его под руку подхватывает парень, с которым он буквально позавчера разговаривал. Они ещё вместе в душе стояли и… Он аккуратно, но крепко держит под локтем, и плевать, что именно там ссадина. — Так, всё потом, — громко проговорил мужчина, когда в аудитории стали перешептываться. Но это были не плохие слова, скорее «ты как?», «что вообще произошло?», «нужно было позвать старосту», — Юнги, задержись после пары. — Да, простите, — Мин кланяется, а после усаживается на своё место. Он ещё долго находится, словно не в себе. Ни с кем не общался вообще, за исключением Чонгука, того парня с физкультуры и Чимина. Кстати, обо всех вышеперечисленных. Гук сидит за первым столом, он всё время оборачивается, за что получает гневные взгляды преподавателя, а Пак… Чимин делает вид, словно ничего не произошло? Как только можно подавлять в себе такое отвращение? — Хён, здесь у тебя ошибка в слове, — тонсэн не придвигает тетрадь Юнги к себе, он сам склоняется ближе, вжимается своим плечом в чужое и аккуратным почерком, понятным, исправляет ошибку. И опять же, плевать. Плевать, что там написана именно та же буква, что написал выше Чимин. Просто почерк у Мина корявый.       Всю последнюю пару Мин не ощущал на себе давления. Всё было так, словно ничего не произошло. Его спрашивали о термине, других вызывали показать свои проекты, а Чимин подстраховал с рефератом, отдавая Юнги равную часть текста. Никто не проявлял именно жалости, но все сожалели. Мина ставили в равные, его не унижали. Если бы так было и в школьные годы. Как и обещал, Мин после пары чуть задержался, подождав, пока все остальные выйдут. Чимин же ждал Юнги в кабинете, прислонившись телом к двери. — Вы не хотите выйти? — спросил пожилой мужчина у Пака, снимая свои очки. — Лучше здесь подожду, — уперся парень, отворачивая голову, словно не собирался больше слушать старшего. — Что-то касаемо учебы? Я перепишу конспекты с первых пар, честно, — Юнги смочил губы слюной, чтобы не так больно было разговаривать. — Нет-нет, что ты, я всё понимаю, это никак не касается учебы, — перебил преподаватель, обходя стол, чтобы быть ближе к Мину. Он ему практически шептал, но до Чимина всё равно доходили слова, — просто понимаешь… Такая ситуация, вы первокурсники, а Хонки уже второкурсник. Если обнародовать то, что произошло, ещё и приплести учителя физкультуры сюда, это плохо скажется на репутации университета. Мин прищурился, глядя на мужчину. Пытаясь уловить суть, в голову лезли отнюдь не радужные мысли. — Я должен уйти? — всё же эти слова вырвались сами, Юнги опасался наихудшего. — Ни в коем случае, — воскликнул преподаватель, чуть улыбнувшись, — ох, черт, не знаю как выразиться правильно. В общем, Юнги, ты ведь можешь сказать, что это была обычная драка? Меж парнями ведь такое бывает, просто повздорили. Ещё и на территории университета, додумались. Чимин скрестил руки на груди, обдумывая слова мужчины. Но всё же, не оставлять же это безнаказанным. — Хён, не нужно… Но Пак остановился, когда Мин продолжил говорить. — Всё же так и было, — быстро моргая, проговорил Юнги. Он чуть шагнул назад, сгребая в руках свои тетради, — нет доказательств, что Хонки хотел сделать что-либо со мной. Мы просто поссорились. И частично, это я виноват, что опрокинул шкаф на хёна. Так? — Ох, ну шкаф можно оставить в покое, сам понимаешь, проверки и прочее, — было видно, что мужчине сложно о таком просить, он тёр свой нос, скрывая неловкие смешки. Юнги рассмеялся, похлопав старшего по плечу: — Я понял, всё в порядке, сонсенним. Под облегченный вздох преподавателя, Юнги первым вышел из аудитории, а за ним и обозленный Чимин, громко выдыхая, словно может извергать огонь. — Хён, как это понимать? — Пак пальцем указал на закрытую дверь, но Мин даже не обернулся, продолжая идти к шкафчикам, — Хён! Уже у маленькой дверцы, Юнги закатил глаза на кричащего Чимина. Тот руками махал перед лицом Мина, щелкал пальцами и в конце-концов, схватил старшего за щеки, разворачивая к себе лицом. Всё, что хотел сказать Чимин, осталось где-то на кончике языка. Юнги щурился от боли, его щеки немного сплюснуты, нос чуть вздернут вверх и темные губы. — Слушай, — протянул Пак, переключаясь совсем на другую тему, — а сколько вчера действовал афродизиак? Юнги мысленно пробил себе рукой насквозь лоб. — Давай забудем об этом, — пробурчал старший, выпутываясь из чужих лап и открывая шкафчик. Снова большое и красное яблоко упало к ногам Мина, стукнувшись о ногу в кроссовке. Только что подошедший Чонгук опустился к полу, поднимая яблоко. Он его только потер об свою кофту, а после поднес к губам. — Комнату нашу не всю разнес? — присасываясь к соку фрукта, поинтересовался Гук, двусмысленно двигая бровями, — Мозоли на руках не появились? Юнги скривился, пряча за спину свои искалеченные ладони, которые успел заметить Чон, ехидно улыбаясь. Хмыкнув сам себе, младший прошел мимо двоих парней, шаркая ногами по полу. — Вот мелкий засранец, — цокнул языком Чимин, закрывая шкафчик, а после переплел пальцы хена со своими, не сильно сжимая, — только вчера рвался к тебе в комнату, думал, может сделаешь чего себе. А сейчас весь на пафосе, посмотрите на него. Или на вас так Хонки влияет? Вопрос остался без ответа. Юнги уставился на свою ладонь, которую грела чужая рука. Для Чимина это не казалось чем-то отвратительным.       Зайдя в буфет, Пак сразу стал искать свободные места, проигнорировав машущего Сокджина, который этому был явно не доволен, ещё и Юнги смотрел на еду, а не на него. — Юнги! Хорошо выглядишь, — начал было Джин, не обращая внимание на Пака. — Где? — не сдерживая свои мысли, выразился Чимин, из-за чего Мин громко рассмеялся, оценивая свой вид. Ким только закатил глаза, выдыхая сквозь сжатые зубы. — Пойдем, я как раз нам место занял, — Джин указал на свободный столик, где уже была еда. Чимин почувствовал, как рука хёна ускользает, как пальцы плавно исчезают, а сам Юнги следует за едой, почти протягивает руки к сэндвичам. А когда Сокджин сообщает, что там есть ещё и наггетсы, Мин хлопает в ладоши, потирая. Пак кривится, косится на старшего, а тот лишь пожимает плечами и самодовольно улыбается. Поедая любимую курочку, Юнги не сдерживает восхищенных комментариев в виде громкого мычания. Чуть позже в буфет заходит Чонгук, а за ним и Хонки, отчего сэндвич в руке Мина не достигает губ, застывая где-то наполовину пути. Юнги встречается взглядом с Ли, выдерживая озлобленную ухмылку. Все первокурсники, которые сейчас перекусывали, отложили свою еду, во всю глазея то на старшекурсника, то на Юнги, который вернулся к поеданию курочки. — Разве старшика не должны были посадить? — шептались за соседним столом, обеспокоенно поглядывая на Мина, когда тот встал со своего места. — Да ладно вам, будто вы никогда не попадали в драку, — Юнги похлопал двоих парней по плечам, покидая буфет. Те только понимающе промычали, принимая всё сказанное ранее их однокурсниками за очередные сплетни. — Юнги-я, пойдем сегодня в кино? — у самого выхода, Хонки схватил тонсэна за руку, с силой сжимая раны на запястье. — Уберись уже, — Мин выдернул свою руку из захвата, уходя. Ли провел языком по верхнему ряду зубов, пряча оскал. Его рана на голове перебинтована аккуратно, мазью обработана, а у Юнги просто поверх укуса кое-как наложен бинт, наверняка на коленях вата прилипла уже. — Чонгук, — старший схватил его за плечо, обращая на себя внимание, — поможешь хену в одном деле? — До добра это не доведет, хён, правда, хватит уже, — устало вздохнул Гук, прикрывая глаза. Но Хонки даже не думал прекращать, склоняясь к самому уху тонсэна, почти прижимаясь губами. — Просто пригласи всю свою группу сегодня к себе в комнату. Устроим там домашний кинотеатр, — ухмыльнулся Ли, не замечая, как от него отшатывается Чон, вытирая рукавом кофты своё ухо. — Хён, тебя посадят. Это прямое доказательство того, что ты… Просто… Хён, честно, прекращай. Зачем тебе портить жизнь себе, да и Юнги? Не видишь, к нему ведь только сожаление и проявляют. Никакого отвращения, Хонки. Давай останавливайся. За перепалкой, сходящей на повышенные тона, настороженно наблюдали Чимин и Джин, которые до сих пор сидели в буфете. — А если я не хочу ждать, когда этот сученыш сам упечет меня в тюрьму? Думаешь, он просто так отступится? Нет. Почему Юнги молчал в школе, знаешь, нет? Потому что у него не было кого-то, вроде вас с Чимином. Даже если все его будут жалеть, он не вынесет. Он просто не выдержит всего этого, понимаешь? Хонки говорил это с лицом, словно рассказывает о предстоящей долгожданной поездке. Он был вдохновлен, в предвкушении, при конце, воображая образ подавленного Юнги, кончики пальцев обжигало, словно это первая любовь. Частично, так и было. Мин Юнги — сладкий мальчик, взгляд полный любви, а после испуг такой, просто до заикания. Юнги — первая и единственная любовь Хонки.       Уже ближе к вечеру, когда Чимину в голову пришло сбегать в круглосуточный магазин, Юнги наконец смог выдохнуть, разговаривая с Джином спокойно. — Нет, серьезно, повтори-ка, — прыснул со смеху Мин, ударяя хёна по плечу. — А что такого? Юнги, считай, я твой купидон, — Сокджин зарывается ладонью в волосы тонсэна. — Я-то думаю, чего Чимин ко мне липнет просто. Блин, хён, ты уже как сваха, прекращай. — Ну, а что? Мне же нужно знать, что в надежные руки попадешь после того, как я уеду, — старший взъерошил волосы Юнги, а после приложился к его лбу своим, из-за чего Мин айкнул, но продолжал улыбаться, — мелкий, не давай себя в обиду, ладно? В случае чего — сразу звони, и я тебя с распростёртыми объятиями приму. Да, и так, к слову, Чимин заявил, что неровно дышит к тебе. — Ой, хён, перестань, — Юнги закатил глаза, отодвигаясь, но Сокджин только сильнее сгреб его в объятья, не давая пошевелиться, — хотя, я и сам не прочь бы куда-то улететь… — Прямо Алладин и его Жасмин, — не унимался старший, покачиваясь из стороны в сторону, пока Мин пытался что-то пыхтеть, — а я ваш Джин. Хочешь, желание исполню? Начавшуюся возню, где Сокджин пытался ещё сильнее сдавить Юнги, а тот кряхтел, а после и вовсе начал хохотать, переходя на ультразвук, прервал вошедший Чимин, нарочно опуская пакет прямо на руки Мину. Тот поднял голову вверх, недоумевая, а когда Пак кивнул на пакет, Юнги принялся раскрывать его. — Ты совсем дурак? — вместо «спасибо» проговорил Мин, отчего Сокджин хрюкнул, прикрывая рот рукой. — Не понял, — Пак нахмурился, усаживаясь рядом с хеном. — Говорю, денег много сильно? Знаешь какие дорогие сейчас фрукты? Чимин, ты только на первом курсе, даже сессию не закрыл, не нужно так шиковать, — монотонно начал возникать Юнги. Младший поджал губы, совсем не смотрел на хёна, которому снова что-то не понравилось, а ведь он старался, выбирал самые красивые фрукты. Тяжело вздохнув, насупившись, Чимин достал с пакета одну черешню, сразу тыча ею в рот Юнги и прикрывая рот ладонью, чтобы не выплюнул. Сокджин хватается за живот, не в силах остановить свои звуки смеха, которые больше походят на голодного тюленя. — Просто жуй, — хмурится Пак, дуя губы. — А ты его не затыкай, — снова включает свою «ревность» Сокджин, похлопывая Юнги по спине, чтобы не подавился. Чимин хмыкает, отворачивается, словно ищет что-то в пакете. Проходит ещё минут пятнадцать, как Пак скармливает Юнги фрукты, не давая и слова вставить, хотя у того губы уже пекут от черешни. И где только достал её? — Ладно, дети, я пошел, — выделяя обращение, второкурсник встает с насиженного места, отпуская Юнги из своих рук. Он проходит мимо Чимина и специально подталкивает того так, что Мин касается своими губами указательного и большого пальца Пака, — Джин свободен, Джин может исполнять теперь свои желания. Юнги в который раз за день пробивает лоб ладонью. Вот ощущение, словно мозги уже на стеночке. Спустя ещё минут пять, в комнату, под дверь, просовывают диск, на который Чимин уставился с удивлением, а Юнги с опаской. Пак хмурится, пытается давить улыбку, но ничего не понимает, когда дергая за ручку, дверь не открывается. — Кажется, нас заперли здесь, — неуверенно проговаривает Чимин, снова дергая за ручку. В руках обычная черная коробка из-под диска, в неё вставлен огрызок из-под обычной бумаги и напечатано на компьютере: «оу, как пылает». Юнги хочет сказать, что не нужно включать это, что лучше просто переждать, пока кое-кто набалуется и просто отнести это в качестве вещественного доказательства. Мин уверен, что записан на диске вовсе не фильм. Чимин не стесняется брать ноутбук Мина и открывать дисковод. Его не смущает, что сам хозяин комнаты молчит и даже не подходит ближе. — Думаю, нам стоит… — Прекрати это, — на экране появляется счастливый Юнги. У него обычный цвет волос, никакой краски. Улыбка до того солнечная, что сидящий напротив экрана Чимин сам тянет уголки губ вверх. Юнги покачивается из стороны в сторону, пытается настроить камеру, его поперек живота обвивают чьи-то руки, прижимая сзади. Когда Мин кладет камеру, он выставляет язык, закрывает один глаз и звонко смеется, когда чужие руки начинают щекотать поверх толстовки. Сзади стоит Хонки, практически налезая на Юнги, зубами щелкает у уха тонсэна, на что тот только смеется. Смотреть на самого себя, понимая, что всё это было ложью, становится неловко. Юнги обхватывает себя руками, устраивая подбородок на подогнутых коленях. Ему непонятно, зачем Хонки подсунул этот диск. — Юнги-я, ты где ходишь? — кричит Ли, прикрывая пальцем объектив. Когда убирает руку, картинка показывает кухню и небольшой стол, на котором маленький торт и розы, — Цветочек, давай вылезай из душа. Чимин оборачивается на Мина, когда тот просто смотрит с замиранием сердца на все те прожитые события. Пак не понимает, как человек, подобно Хонки на экране, мог превратиться в нечто такое… Преждевременно зажмурившись, Юнги заставляет Пака обернуться на ноутбук. Замахиваясь рукой, Хонки со всей силы отвешивают пощечину, которую Юнги никак не ожидал. Он сразу же хватается за пылающую щеку, отшатывается и смотрит со всем ужасом на Ли. — Я не разрешал трогать, это моей девушке, — легко говорит Хонки, поглощая реакцию младшего. Тот сперва пытается давить улыбку, принимает это за шутку, но смотря на стеклянный взгляд хёна, доходит, что это не шутка. — Хонки-хён, зачем тогда… Вот это всё? Можно ведь было сразу сказать, — Мин подходит ближе к камере, смотрит перед собой, на его щеке красный отпечаток. Он не устраивает сцен, просто не может поверить во всё это. Сзади стоит Ли, скрещивая на груди руки и ухмыляется. — Может, я хочу вас двоих? Повисает пауза. Мин сжимает пальцами столешницу, не спешит оборачиваться. Тонсэн не пускает слёзы, на него накатывает страх. Ещё знает, что спорить с Хонки лучше не начинать, он просто хочет развернуться и уйти. На подрагивающих ногах, сейчас же. Однако, Ли оказывается рядом быстрее, чем Юнги успевает обернуться. Прижимая к себе парня, обхватывая его поперек живота, Хонки скалится, когда Мин начинает всерьез дергаться, намереваясь выбраться. Глухой хлопок, отчего камера съезжает чуть ниже, как и Юнги сейчас, который сидит на полу, жмурясь и прикладывая бледную ладошку к носу, с которого льется кровь. Мин натурально дрожит, ожидая следующего кадра. Ему непонятно, почему Чимин не переключает, почему вообще не выключит, а после в голове, как проклятье звучат слова Хонки о том, что Пак такой же. Внезапно, видео прерывается и показывает черный экран. — Выключи это, пожалуйста, — смаргивая, просит Юнги. Чимин оборачивается на хёна, у него самого на глазах слёзы, вот-вот польются, Пак не представляет, какого было Юнги. Последний сидит и смотрит в одну точку. — Да, сейчас, — Пак встает с пола, когда как гром среди ясного неба на экране всплывают ужасные кадры. Хонки толкается в тело Мина, сильнее затягивает ремень на шее Юнги, руки тонсэна плюхаются в мутную воду, где растворялась пыль мела. Мин едва может вдохнуть, он выдыхает сорвано, голос уже давно сел и по внутренней стороне бедер стекает смазка вперемешку с кровью. Отчетливо видно лицо Ли, который кусает только там, где попадется. Остервенело, до крови прокусывает кожу. Это длится не один час, поэтому Юнги может только раскрывать рот в немом крике, а у самого сосуды в глазах полопались. Кровавый взгляд устремлен в воду, где сейчас мутная и вязкая жидкость. Чимин стучит по клавишам, не соображая какую нажать. Мин давит гортанные стоны боли, которые уже отходят желчью. Глаза закатываются сами, Юнги не в состоянии быть при сознании. Хонки толкается жестче, полосует чужую спину, а после в руки попадется молоток. На моменте, где Ли ударяет по позвонку тяжелым молотком так, что Мин выгибается неестественно для человека, Чимин хлопает крышкой ноутбука. Звук ещё продолжается, но уже где-то со стороны двери. Там же смехом заливается Хонки, вперемешку с надрывными и ужасающими криками Юнги. Наверняка, он сохранил у себя ещё одну копию… А если она не одна. — Хватит, — просит Мин, утыкаясь в колени лбом. Уже в который раз. — Ого, это же Мин Юнги. Это тот педик, который встречался с Хонки? Хрена себе… Поделом ему, не нужно было ломать жизнь Ли-сонбэ. Ой фу, он, кажется, ещё дышит. Слышно за дверью, а у Юнги в висках уже звенит. «Ой фу он… ещё дышит». — Ты ненормальный, — шепчет Чимин тому, кто за дверью, подползая на коленях к хёну. Пак обнимает его крепко, гладит по спине, давая волю слезам. Своим. Юнги не плачет, он только крупно дрожит, цепляясь пальцами за чужую кофту. Утыкается в шею и сопит громко. Не хватает огромных ушей, чтобы Мин их прижал к себе и черным лисьим носом слепо тыкался в чужое плечо. Целуя макушку, Чимин губами нежно проводит по лбу, захватывает висок, целует каждый сантиметр. Юнги даже щурится, чувствуя невесомые прикосновение к его ушам. Пак зарывается пальцами в светлые волосы, перебирает их и снова сжимает Юнги в своих объятиях, заставляя охнуть. — Как тебе, Юнги-я, когда ты опозорился на глазах не только всей школы, но и всего курса? — хмыкает Хонки за дверью, а после щелкает замок. Ли отворяет дверь и перед ним только двое. Никакой группы. Нет толпы ошарашенных людей, только Чимин, нежно обнимающий и предавший своего хёна Юнги. Который уже не плачет. И уже не такой красивый, — считает Хонки. Не такой сломленный, теперь он как все. Как остальные серые твари, которые смиряют своим взглядом всех и вся, строят из себя хрен пойми что. Хонки отшатывается, попадая прямо в объятия Чонгука, который приобнимает хёна за плечи, сглатывает ком в горле и смотрит вниз. — Ты… Почему ты не позвал всех? — срываясь на крик, восклицает Хонки, дергаясь в чужих руках. Ли кривится, разворачивается и замахивается на Чонгука, но тот успевает перехватить руку, насильно опуская вниз, — Сговорились, да? — Хён, ну почему нельзя просто дальше жить для себя? Скажи, — допрашивался Гук, обессиленно выдыхая. Юнги с Чимином уже встали на ноги, переплетая свои пальцы рук. Хонки смеется, зарываясь руками в свои волосы и говорит, словно на грани истерики. Словно это его предали. — Юнги-я, серьезно? Ты вот просто так можешь отказаться от всех тех чувств? Нельзя было потерпеть всего немного? — завывая, спрашивает Хонки, подходя ближе, — Мы бы вместе закончили школу. Если бы не твои ебучие попытки убежать, мы бы просто были рядом. Тебе не плевать, кого я трахаю, если всё ещё нахожусь рядом? Если, черт возьми, не убегаю, как делал это ты. Каждый раз. Запирался в комнате, а после специально маячил перед глазами. — О чем ты вообще? Как можно такое терпеть, Хонки-хён, — шмыгая носом, проговаривает Юнги, но всё ещё сдерживается. Перед глазами улыбка хёна, его нежные руки, а после ремень, мел под ногтями, иголка в сосок, первая таблетка афродизиака и молоток. — Твою мать, хватит от меня убегать, Юнги! — орет во всю Хонки, встряхивая Мина, пока его руки не отцепляет Чимин, а Чонгук не держит в своих руках Ли, — Хочу переломать тебе все пальцы, все конечности, чтобы не смог уйти. И твоя седина тому доказательство. Ты уже сломался. Кому ты нужен, кроме меня? Юнги-я, тварь такая, кому ты ещё отсосёшь, как не мне? Громкая пощечина. Горящая алым отпечатком. Мин потирает руку, встряхивая запястье. Пощечина гораздо больнее и ощутимее, чем кулак. Юнги знает не понаслышке. Мин помнит своё отражение. Свой ужас и страх, когда на него смотрел совсем другой человек. Волос редкий и седой. Он от самых корней до кончиков седой. Юнги помнит, как хватался за голову, сколько кричал и плакал, сколько осколков было в тот день. Хонки называл его нежно «цветочек», а сам насмехался. Эта седина была самой мрачной стороной в жизни Юнги. — Тебя уличат не только за изнасилование, а также за насилие, за то, что поимел ребенка, за всё, понял? Знаешь, хён, не принеси ты эту запись, я бы просто промолчал. Молчал бы, как делал это всегда, потому что… — Юнги смотрит в глаза Хонки, — чувствовал что-то. Это была ненависть, злость и недоверие. Но теперь, Хонки-хён, у меня есть доказательства. С того времени пропало много вещей, я не заявлял на тебя в полицию, у меня не было никаких доказательств, что именно ты меня изнасиловал; я лежал все те годы в больнице, хотя мог уже учиться вместе с Джином. Это именно он вытащил меня из койки и поставил на ноги. Я хотел покончить с собой, ты… знал? Ли ухмыляется, кивая. — Надеялся. Хотел быть тем, кто увидит как ты сломаешься окончательно. Сокджин был не единственный, кто наблюдал, как ты просто запихиваешься этими таблетками. Как каждый раз царапаешь свои запястья. Я тоже всё видел, Юнги-я. Чимин выдыхает, чувствуя, как по телу проходят мурашки, а волосы встают дыбом от таких слов. — Как ты с этим жил? — задает вопрос Пак, не рассчитывая на ответ. — Легко, — всё же срывается с подрагивающих губ Хонки. Чонгук смотрит на настенные часы. Совсем скоро снова приедет полиция. И уже это будет последнее прощание. Он сильнее стискивает в руках Ли, шепчет, что не хотел, чтобы всё так обернулось. А после, в дверном проеме показывается форма полицейского.       Когда же Юнги правдиво отвечал на вопросы, уклоняясь от причастия университета к данной ситуации, его за дверью ждал Чимин, кусая ногти. Пак до последнего переживал, что хён может опровергнуть своё заявление, снова ничего не сказать и забрать диск. Но нет. Также Мина ожидали и Гук с Джином, которые решили накрыть в квартире Кима стол. Потому что Юнги не должен запоминать дни мрачными красками. А бывший одноклассник Сокджина только и рад бесплатной еде, потому что в их квартире готовит один Ким, и то, когда не занят. — Хён, скажи «да», — просит Чимин, когда они поднимаются по лестнице. Оба смотрят под ноги, немного смущаясь, а ещё чувствуют теплые пальцы друг друга. У Юнги ощущаются шершавые ладони. — Умоляю, отвали, — закатывает глаза Мин, добираясь до нужного этажа. — Юнги-хён, ну скажи, — гнет своё Пак, дергая старшего за ладонь. Тот останавливается около квартиры Сокджина, разворачивается и недовольно смотрит на тонсэна. Мин продолжает молчать, смотря из-под челки. Чимин же изгибает бровь, словно не верит, что его игнорируют. Младший склоняет голову набок, делая шаг вперед, отчего Юнги пятится назад. Чимин только ухмыляется такому, он осознанно подходит ближе, чтобы у Юнги оставался шаг до стены. — Так ты скажешь, или… — тонсэн медленно склоняется к губам хёна, отчего Мин приоткрывает рот. — Да, — палит Юнги в самые губы, а после ощущает, как его мимолетно чмокают в губы, сразу же отодвигаясь. Мин головой прикладывается о звонок, а после отстраняется. — О, вы уже пришли, — дверь незамедлительно открывает Джин, улыбаясь. — Ой, не делай вид, будто это не ты только что подглядывал за ними и чуть через стакан не подслушивал, — кричит с гостиной Гук, уже во всю поедая из салата огурцы. Пак пожимает плечами, подмигивает Юнги напоследок и проходит в квартиру. Мин стоит упёршись спиной о стену, хмурится, а когда на него насмешливо смотрит Сокджин, Юнги кашляет в кулак и проходит в коридор следом. Парни умещаются за одним столом, меж этим Чонгук успевает получать по рукам за стянутые листья салата, а после громко возмущается, за что снова получает подзатыльник. Сосед Сокджина оказывается ужасно болтливым, что у всех вода стает в горле, смех рвется наружу. — Кстати, Юнги-хён сказал «да», — счастливо оповещает Чимин, поглаживая своей рукой ладонь хёна. Мину это напоминает знакомство жениха с родственниками, он ещё больше хмурится. Вот сколько раз говорил себе, что не нужно соглашаться на махинации этого Чимина. — Ах, точно, об этом, — спохватился Ким, убегая в другую комнату и так же быстро возвращаясь обратно с бумагами в руках, — Юнги-я, помнишь я говорил, что стану вашим Джином? Так вот, второе желание исполнено: ты можешь поехать в Канаду. За столом смолкает гул, Юнги смотрит на билеты и молчит. — В каком смысле, хён? У меня учеба здесь. И Чимин здесь. Хён, пожалуйста, я не смогу. — Ой, вы только поглядите на его глаза, словно последний кусок отбираю, — хлопает в ладоши Сокджин, — полгода. Юнги, это твой шанс показать себя. Хватит прятаться за нами, время действовать. — Правда, хён, — поддерживает Чимин, улыбаясь, — у нас учеба ещё лет пять продлится, полгода — ничто по сравнению с этим. К тому же, Сокджин-хён будет недалеко. — Чимин… Я в Мексику улетаю, — поправляет старший, но Пак даже не замечает ошибки, просто продолжает улыбаться «ну я и говорю, близко». Юнги окончательно вышибает себе мозг рукой, прикладывая ладонь ко лбу. За столом снова возобновляется смех и Мин сам скрывает улыбку в кулаке, наблюдая за остальными. Ещё думает, что полгода — это не смертельно, но опасно. Ему не хочется терять Чимина, который как бы рядом, но в то же время, нет желания зависеть от кого-либо.