Когда расцветает Ликорис

      До последнего Юнги дулся на Чимина за то, что тот заставил его сказать «да» этому злополучному перелету. В аэропорту Мин то и делал, что рассматривал время вылета, не замечая никого вокруг. Там Пак скакал во всю, носил кофе, а когда пришло время, Юнги мертвой хваткой вцепился в тонсэна, укладывая чужую голову себе на плечо. — Не хочу я, — серьезно проговорил старший, глядя в глаза Чимину. Пак поднял голову, встречаясь с решительным взглядом напротив. — Юнги-хён, ты сейчас издеваешься? — тихо начал Чимин, приближаясь к чужим губам, — Упускать такой шанс! Давай, лети, как птичка, жаль, как пчела; это твоя жизнь, твои возможности. Мин отвернулся, закатывая глаза. Он знал, что тянет время, но желания улетать не было вообще. Чимин ещё настаивает… Разве сам младший не понимает, что они не давали клятвы в любви, вообще, по сути, никто друг другу. Или один Юнги здесь лелеет надежды на что большее, чем просто дружбу? — Ладно, ага, — Мин отстранился сразу же разворачиваясь. Подхватил дорожную сумку удобнее и пошел вперед, — тогда, до встречи через полгода. Ну если свидимся ещё. — Хён, ты обиделся, что ли? — стоя на одном месте, прокричал вслед Мину Пак. Позади стоявшие Джин и Чонгук закатили глаза, глядя на этот спектакль. В их понимании, можно было обойтись без этих страстей, которые развели здесь двое друзей. — Обиделся, — рыкнул Юнги, ускоряя шаг, когда Чимин стал приближаться, а после и вовсе догнал старшего, разворачивая к себе лицом, — да чего ты щипаешься? Чимин, отвали, люди же ходят. — А мы кто? — улыбаясь, спросил Чимин, сжимая бока хена сильнее, — Не люди, что ли? Звери, да? Пак ближе склонился к губам Юнги, обдавая их теплым воздухом. Тонсэн накрыл чужие губы своими, сминая в поцелуе. Руки обвили шею старшего, а пальцы Мина сжимали широкие плечи Чимина. Юнги промычал в поцелуй, требуя прекратить, но Пак только сильнее вжал в себя хёна, просовывая язык меж сжатых губ. Мин чувствовал, как его губу оттягивал Чимин, смотря прямо глаза в глаза. — Учись хорошо, хён, — отходя на несколько шагов назад, еле слышно проговорил Пак. — Чимин, — тихо начал Юнги, проводя своим языком изнутри по щеке, — жить надоело? Последнюю жвачку забрал. — При следующей встрече верну, — лучезарно усмехнулся Пак, повторяя жест Мина языком касаясь изнутри щеки. Старший покрутил пальцем у виска, разворачиваясь. И далеко он не ушел, услышав громкий пронзительный крик Сокджина: — Вы чего устроили? — Хён, скорее, люди сейчас обратят на нас внимание из-за тебя, чем когда мы прощались с Юнги-хёном.       Вот так и прошло их расставание. И впереди молниеносно бежали дни. Ожидание захлёстывало с головой, да так, что в итоге Юнги специально устроился на подработку в местном клубе уборщиком, чтобы купить себе нормальные наушники к ноутбуку. Двадцать четыре часа в сутки, семь из них с Чимином. Просто ни о чем, просто банальное «у нас сессия», а после «я сегодня застрял в лифте». Мин больше разговаривает, пока Чимин смотрит на него и, подперев кулаком подбородок, слушает. — Прикинь, а я ужастик на днях смотрел, так там баба рожала в лифте, а когда её вытаскивали, то лифт начал опускаться и её напополам раздавило! Сижу такой, думаю, подохну или нет. Хорошо хоть с подругой застряли вместе, так она сразу сообразила и позвонила, чтобы нас выпустили. А я до конца сидел на полу, уже не было чем дышать, голова кружится. Думал, рыгану, но нет. Тебе вообще интересно? Пак улыбнулся, опустился на подушки, приподнимая планшет. — Говори давай, как выбрался? — А, ну да, так вот, — Юнги быстро переключился на тему, сразу же жестикулируя руками, — отодвигают дверь, а мы меж этажами застряли! Сразу ужастик вспомнился. Я давай пытаться залезть, а ты знаешь, с моим ростом это не так легко. В итоге, вытащила нас женщина, она такая огромная, сильная. Но пиздец, пока карабкался, она говорила, чтобы не спешил, а мне лишь бы быстрее, думал, как бы не оборвался лифт. Внезапно Пак засмеялся, не в силах остановиться. Перед глазами так и стояла картинка, где перепуганный и бледный хён, который хватается за руку огромной афроамериканки и верещит. — Хён, ты ругался, пока рассказывал, — Чимин успокоился, пока на него смотрели чуть обиженно и непонимающе. Пак закусил губу, оттягивая её зубами. — Я чуть не подох, а ты, — просипел Юнги, опускаясь спиной на подложенные подушки. — А я вот думаю, что было бы, застрянь мы вместе в лифте? Ещё и без света. — Не смешно, мне не очень нравится темнота, — скривился Мин, не понимая, куда клонит Чимин. Младший тихо рассмеялся, съезжая вниз по кровати, отчего его волосы растрепались по подушке. — Юнги-хён, что ты сделаешь, если я начну к тебе приставать? Мин замолчал, не в силах выдавить из себя что-либо дельное. — О, гораздо лучше, если я говорю напрямую, не так ли? — ухмыльнулся Пак, облизывая губы, — Так что, Юнги-хён? Что меня ждет, если я решу тебя поцеловать? Если подведу к самой стенке лифта, чтобы удобнее было подхватить тебя под задницу, а после начну посасывать твои губы. — Это тебе не секс по телефону, — прыснул со смеху Мин, — всё, что ты бы мог сделать, так это хорошенько приложиться своей головой о дверцу лифта. Пак сощурил глаза, нахмурился, представляя эту не самую радужную картину. Наступает тишина, смешки прекращаются, остаётся только ровное дыхание. — Хён, я соскучился. — Я прилечу чуть позже, чем думал, — признается Юнги. — Это слишком долго. — Тебя никто в наручниках не держит, ты свободен, можешь делать, что хочешь. — Нет, Юнги-хён, — тонсэн качает головой, тяжело вздыхает, — боюсь, как бы не бросить всё и улететь к тебе. Это намного сложнее, чем я себе представлял. — Чимин, тебе учиться нужно, — хмыкает Мин, отводя взгляд в сторону, — я постараюсь быть в Корее к осени. Пак широко раскрывает глаза, но ничего не успевает сказать, как Юнги отключается. Чимин убирает планшет, подушку цепляет пальцами и кладет на своё лицо. Ещё несколько месяцев, снова ждать. «Учись хорошо, будь умницей. Возможно, привезу подарок!» — гласит сообщение от Юнги. Какой к черту подарок, думает Чимин, надеясь, чтобы хён прилетел как можно быстрее. А пока, тонсэн будет усердно учиться, записывать каждое слово преподавателя, выделяя основную мысль, как и делал Юнги. Говорят, мы перенимаем привычки тех, кого любим.       Мин встаёт с кровати, подходит к календарю и отмечает красным кружочком ещё один день, ставит маленький плюс и пишет цифры. Сегодня он заработал ещё немного, даже на проезд не тратился. Учиться невыносимо сложно, а вместе с тем ещё и работать. Денег еле хватает на завтраки, Юнги пробует себя в качестве официанта, даже разносит газеты. Университет платит немалую стипендию, Мин понемногу перебирается в списки лучших студентов. Парень каждую неделю пишет письма, посылая их в областную психиатрическую больницу. Это немного заезженно, уже старомодно, но Юнги улыбается каждый раз, когда получает ответ в виде фотографии, на которой Хонки делает сердечко пальцами, а рядом Чонгук показывает язык, ещё прилагается небольшой текст «иди нахрен, Мин Юнги» и куча гневных смайликов. Юнги в глубине души рад, что Гук всё так же навещает хёна. Даже когда Мин разговаривает с Паком, а в этот момент в комнату влетает Чонгук, Юнги уже настроен слушать очередную веселую историю о похождениях в больницу. Как Чон не поддается упрекам и оскорблениям Хонки, который вскоре умолкает и опускает голову на свои раскрытые ладони. Такого характера, как у Чимина и у Чонгука, Юнги не хватало в школьные годы. Так же, как и таких же друзей.       Проходят месяца, возвращается Сокджин, он до последнего молча хранит дату приезда Юнги, пока Чимин с ума сходит. Пак закрывает сессию, он не может дозвониться до хёна уже неделю, всё время на нервах, ещё и Чонгук поддевает. — Ещё три месяца и приедет Юнги-хён, — начинает Чон, а Чимин уже ожидает какого-нибудь подкола со стороны младшего, — если, конечно, не решит остаться там. Странно, что ты к нему ещё не улетел, хотя… Не думаю, что хён этому бы обрадовался. В Гука летит подушка, Чимин отворачивается к стене, яростно набирая сообщение Юнги, а рядом сидящий Сокджин только кусает губы, чтобы не улыбаться. Чон дергает бровями, Джин кивает и они в один голос начинают хохотать. — Уже как неделю игнорирует, как только раньше выдерживал? На месте Юнги, я бы уже давно создал другой аккаунт. — И ты туда же, хён, — недовольно пробубнил Чимин. Внезапно, на телефоны троих парней по очереди стали приходить сообщения, а после Джину поступил звонок. Пак изогнул бровь, не понимая, что происходит. Он с опаской открывал сообщения, а с каждым прочитанным словом его глаза становились всё больше и больше. Чимин выставил руку с телефоном вперед, показывая Чонгуку текст, и плевать, что у младшего было тоже самое смс. — Юнги появился на связи, — тихо сказал Пак, — его корейский номер сейчас в зоне действия. Хён сейчас… Гук ухмыльнулся, откидываясь назад на руки. Младший перевел взгляд на Сокджина, который сжимал телефон пальцами. — Уже в аэропорту? Долго как-то, Юнги, — улыбаясь, чуть громче проговорил Ким, почти сразу выпуская телефон из рук, пока Чимин его выхватил и не зная, что говорить, просто задышал в динамик. — Чего это долго? Как долетел, так и позвонил, — слышится такой родной, слегка охрипший и бодрый голос. Пак уже собирается заговорить, у него взвизг комом в горле становится, но стоит хёну продолжить, Чимин раскрывает рот, пребывая в шоке, а в голове уже план мести, — а как там мелкий? Вы же не проболтались? Хён, только прошу, ничего ему не говори, встретьте меня у аэропорта, а Чимина пошли к себе на квартиру, ладно? — Ага, обязательно, так и сделаю, — первые слова, сказанные Паком за всё время, пока они не созванивались целую неделю. Мин сразу же сбросил вызов, как только услышал Чимина. Сокджин переглянулся с Чоном, пожимая плечами. Парни стояли посреди комнаты, когда Пак перебегал из угла в угол, обувая кроссовки, проверяя зарядку на телефоне, а после и вовсе начал доставать все свои деньги, собираясь уйти. Чимин бубнил себе под нос, хмурился и схватился за дверную ручку. — Ты куда собрался? — пребывая в шоке, спросил Гук. Все же, они ожидали, что Чимин будет на седьмом небе от счастья и улыбка не спадет с его губ до самого приезда Юнги. На деле же, Пак недовольно осмотрел двоих друзей, фыркнул и закатил глаза. — Хён сам сказал, чтобы я на квартире Сокджина ждал, а там что? Ни цветов, ни торта, тоже мне, затейники. Могли бы хоть за день предупредить, — возмущался Чимин, пока громко не хлопнул дверью, а после вновь открыл её, — ключи дай. Ким подкинул ключи, Пак схватил их, сжимая в ладони, а после вышел. Из коридора доносились громкие шаги, которые сорвались на бег. — Я чуть не поседел, — выдохнул Гук, прикладывая руку к левой стороне груди. — Пошли уже, там Юнги, скорее всего, уже в обмороке, — прыснул со смеху Сокджин, покачивая головой.       Мину и в самом деле стало плохо. Он сидел около чемодана и дорожной сумки, схватившись за голову руками. Рядом стояла полупустая бутылка с водой без газа. Челка спадала на глаза, взгляд устремлён в пол. Через некоторое время перед Юнги показались две пары кед. — Он злой? — вместо приветствия поинтересовался Мин, поднимая взгляд на друзей. Чонгук тяжело вздохнул, отводя взгляд, а Сокджин неуверенно кивнул, положил руку на плечо Юнги и покачал головой в стороны. — Наорал на нас, собрал вещи и чуть дверь не вышиб, — после этих слов Джин похлопал уже почти зеленого Мина по спине и стал собирать сумки, чтобы дотащить до такси. В дороге, пока они проезжали знакомые места, их университет, Юнги тёр ладони, чувствуя себя не очень хорошо. В ушах звенело, в горле першило, а коленки вообще дрожали. Мин приложился лбом о холодное стекло, прикрывая глаза ненадолго. Чимин же поглядывал на часы, притопывая ногой по полу. Он не мог усидеть в квартире, спускаясь на первый этаж. За едой велено было присмотреть соседу Сокджина, который уже потирал руки в ожидании. Пак оглядывался по сторонам, в одной руке держал букет самых разных цветов, продавца просил, чтобы попышнее и поярче. Другая рука была засунута в карман джинсов. Такси подъезжает к указанному адресу, Чимин взглядом ищет знакомое лицо, а когда они с Юнги встречаются улыбками, Пак начинает дрожать. Его руки мгновенно потеют, букет перекрывает вид на идущих мимо людей. Мин прижимается руками к стеклу, словно маленький ребенок. Таксист слышит на заднем сидении сдавленные смешки, похожие на кашель. Чонгук оборачивается назад, когда Юнги закусывает губу, смеется одними глазами и аккуратно прикасается подушечками пальцев к окну. Остановка. Сердца, кажется. Не успевает машина толком затормозить, как сзади открывается дверь и оттуда, спеша, вылезает Юнги. Чимин вдыхает, а выдыхает уже Мину в ухо, когда они оба налетают друг на друга, крепко обнимаясь. Пак еле сглатывает, с силой сжимает хёна, букетом перекрывая их лица. Юнги обвивает тонсэна за бока, немного отстраняется, чтобы посмотреть в глаза, а после мимолетно поцеловать в щеку. — Давно не виделись? — спрашивает таксист, кивая на парочку. Мужчина помогает Сокджину достать чемодан, Гук же берет на себя дорожную сумку и ещё два пакета. — Да, кажется, успели соскучиться друг по другу, — давит улыбку Ким, рассчитываясь с водителем. Пак вдыхает запах Юнги, прижимается губами к коже за ухом и не сдерживается, слегка прикусывая. Чимин чувствует под ладонью пухлые щеки, видит перед собой здоровый цвет кожи, только небольшие круги под глазами. Парней еле получается затащить в подъезд, Гук их подпинывает под задницы сумкой, а после обгоняет. Сокджин тоже идет вперед, становясь около лифта, но Юнги тянет Чимина за руку, собираясь пойти по лестнице. — Мне в Канаде хватило раз застрять, не хочу больше. Пак смеется, не сопротивляется и сам уже тащит хёна наверх. — Они на пьяных похожи, — закатывает глаза Гук, несколько раз нажимая на кнопку вызова. Мин собирает своей спиной все стены, Чимин прижимает хёна ко второму этажу и присасывается к чужим губам, дарит влажный, даже мокрый поцелуй, от которого блестят губы. Юнги позволяет себе приоткрыть рот и издать совсем тихий звук, который Чимин сразу же захватывает в новый поцелуй, а у самого земля из-под ног уплывает. И это уже третий этаж. На четвертом хён чувствует укус в шею, отворачивается в сторону, тем самым дает Чимину шанс разукрасить кожу засосами. — Пицца стынет, — с этажа выше кричит Джин. — Идём! — быстро отзывается Пак, а сам в очередной раз тянется губами к шее Юнги, но его останавливают чужие ладони, пальцы сжимаются на плечах и отстраняют от себя. — Мне кажется, нужно притормозить, — тяжело дыша, проговаривает Мин. Чимин улыбается сам себе, облизывает губы и ладонью внезапно прикасается к чужой ширинке, сжимая. Юнги жмурит глаза, ударяется затылком о стену и цокает языком, удерживая в своей руке ладонь Пака. Парни поднимаются, Мин специально пропускает Чимина вперед, чтобы первый зашел в квартиру, а после громко шлепает того по заднице, отчего Чонгук прыскает со смеху, держа в руке бутылку пива. Пак изгибает бровь, прищуривается и хмыкает, обещая в который раз, что припомнит. За столом все сидят, как и несколько месяцев до отлета. Сосед Сокджина всё налетает на пиццу, Чонгук довольствуется пивом, а остальные просто разговаривают, не забывая перекусывать. — Я как узнал, что ты уже приехал, сразу сорвался и бегом за цветами. Приезжаю сюда, а эти дятлы уже и стол накрыли заранее, — посмеивался Чимин, сжимая ладонь рядом сидящего Юнги. — Стой, ты разве не был зол? — Мин повернулся лицом к тонсэну, который находился до запретного близко, так, что они едва не касались носами. — Отчасти, всё так и было, мелкий наорал на нас, что раньше не сказали, собрал деньги, кроссовки и вылетел за цветами, — Сокджин пожал плечами, сдерживая смешки. — Просто вас так легко надуть было, что мы с хёном не могли упустить такого шанса, — Гук откинулся на спинку стула. Юнги поглядывал на Пака, пока его не засекли и Чимин с усмешкой шепчет почти в самые губы «что?», а после ещё тише «не смотри на меня так сейчас». Мин отворачивался, но не надолго. В очередной раз, когда старший рассказывал о поездке в Канаду, его рука больше не держала ладонь Чимина. Пак делал вид, что ему ужасно интересно слушать хёна, а сам пальцами поглаживал ляжку Юнги. — Ты ещё что-то говорил о том, что в лифте застрял? — Гук машет бутылкой с пивом в воздухе, а после снова делает глоток. Юнги только сейчас вспоминает, что об этом случае знает только Чимин, которому сейчас рассказ хёна уж точно неинтересен. Пак улыбается пьяно, хотя он даже не прикасался к алкоголю. Это всё Юнги, это всё из-за него. Словно в отместку, пальцы тонсэна скользят вверх по ширинке, нащупывая пуговицу. Юнги даже не думает как-нибудь себя выдавать, продолжает рассказ, а свободной рукой, которая не держит стакан с соком, хватает запястье Чимина. Скатерть подозрительно дергается, что заставляет Мина убрать свою руку из-под стола и потянуться ею за виноградом. Пак же рад своей маленькой победе, когда рука сжимает полувозбужденный член хёна сквозь милые боксёры с изображением Пикачу. Им невероятно повезло, что остальные парни сидят напротив, а ещё чуть подвыпившие. Юнги шумно выдохнул, на секунду умолкая. Парни всё ещё смотрели на него, ожидая продолжения. А Чимин не ждал, он пальцами оттянул резинку трусов, просовывая руку. Мин закашлялся, трясущими руками потянулся к стакану, чтобы отпить сока и снова вернулся к разговору. — Кажется, твоя Канада совсем расклеила нашего хёна, не грипп, случайно, подхватил? — спросил Чонгук оценивая красное лицо Юнги. — Ага, что-то совсем плохо, — согласился Мин прикрывая один глаз. — Ой, наверняка переел чего в аэропорту, вот и сидишь, скулишь, — хохнул Чимин, обращая на себя внимание старшего. Юнги поджал губы, ладони в кулак сжал и отвернулся. Оставалось только покорно раздвинуть ноги, получая ещё больше прикосновений. Пак поглаживал головку большим пальцем, надавливал кончиком ногтя, подцепляя чувствительную кожу. Как только Джин встал со своего места, Чимин вытащил руку из трусов Юнги, отчего тот только громко и разочарованно вздохнул, выдавая себя тонсэну. — Я хотел предложить поехать в боулинг, а после можно заскочить и в клуб, но, похоже, тебе вообще хреново, — цокнул языком Ким, рассматривая на руке часы, — но я уже стол заказал. И что теперь делать? — Хён, — позвал охрипшим голосом Юнги, — вы езжайте, а я здесь заночую, не против? — А если хёну ещё хуже станет? — забеспокоился Гук, бросая взгляд на кофту Мина. Улыбка внезапно стала шире и наглее, — Может, я останусь? Знаю хороший метод лечения. — Не-не-не, давай ты тоже, развлекись там, повеселись, — занервничал Чимин, выталкивая младшего в коридор за плечи, — давай, вали уже. — Ладно, Юнги, мы тогда поедем, прости, что так вышло, — громко проговорил Ким, а после склонился к Мину, перейдя на шепот, — вся квартира ваша, я позвоню, когда возвращаться будем. Вазелин можешь взять в аптечке, она на холодильнике валяется. — Хён! — шея и лицо покрылось красными пятнами, полностью выдавая Юнги, он едва выдавил из себя тихое, — спасибо. — Это ваше третье желание, детки, Джин может быть свободен, — заржал Ким, щелкая вошедшего Чимина по носу. Как только входная дверь хлопнула, а на лестничной площадке прекратился шум, в Пака полетела подушка. Чимин изогнул бровь, смотря прямо на Юнги, а после сделал резкий выпад вперед, опускаясь коленями на диван. Мин же отполз назад, отправляя в полет и вторую подушку. Понимая, что отступать больше некуда, Юнги соскочил на пол, убегая на кухню, не оглядываясь. Глаза были наполнены азартом, пока у Чимина плыли от возбуждения. Мин закрыл дверь перед самым носом Пака, чуть не задев парня. Чимин в ладонь засмеялся, а после опустился на корточки, громко простонав. — Черт, хён, ты мне, кажется, разбил нос, — а после натурально шмыгнул, словно с него водопад стекает. Юнги постоял с секунд тридцать, решая, открывать или нет. Мин кусал ноготь, предвкушая розыгрыш, но когда послышались шаги, улыбка растворилась на губах. Старший резко распахнул дверь, выглядывая, но Чимина не увидел. Хён обеспокоенно заглянул сперва в спальню, а не успел он обернуться, как перед ним стоял совершенно чистый Пак, который успел только цокнуть языком и подхватить Юнги, перекидывая на своё плечо. Мин громко смеялся, болтая ногами в воздухе и чисто из вредности попадал кулаками по спине Чимина. — Дурак, опусти уже, — голова кружилась от Пака, он бегал по квартире, топтался на одном месте, а после кружил и всё время шлёпал Юнги по заднице. Мин уже устал барахтаться, поэтому ударил рукой по стене, а после завыл, словно это Чимин его головой стукнул. Младший не спешил отпускать хёна, заставляя обхватить ногами талию. Чимин смотрел в глаза напротив, которые блестели от слёз. А плакал Юнги из-за смеха. Мин обхватил одной рукой шею тонсэна, а второй заскользил по стене, хотел чуть выше устроиться, но вместо этого ощутил на заднице чужие руки. — Господи, как же я соскучился, Юнги, — прошептал Чимин в раскрытые губы и сразу же припал к ним, целуя сразу нежно, невесомо, но с каждым разом переходя на более грубые поцелуи. Мин закрыл глаза, полностью отдавая себя в надежные руки. — Там на хо… холодильнике мн-н, Чимин, черт, — Юнги едва не сливался со стеной, ощущая, как его вжимают. Пак не сдерживался, наслаждаясь стонами хёна, резко и с силой кусал шею Мина, — в аптечке… Да блять, стой. Чимин же отрицательно помотал головой, даже когда его насильно оттянули за волосы, серьезно смотря в глаза. Пак не собирался останавливаться ни на секунду. Он подхватил хёна удобнее, направляясь в комнату Сокджина. Челюсть столкнулась с полом, когда парни увидели по всей комнате зеркала. Зеркальный потолок, напротив двухместной кровати тоже зеркало. Юнги выпутался с объятий, подойдя ближе. На самом одеяле, в прозрачной упаковке лежал набор, состоящий из кружевных красных наручников и ошейника. «Это будет красиво смотреться на твоей коже, Юнги-я. И да, я знаю, что тебе такое по нраву.», — гласила броская надпись на бумажечке. — Извращенец, — пробубнил Мин, надеясь, что Джину неплохо икается. — Теперь ясно, что он живет не совсем с бывшим одноклассником, — хмыкнул Пак над самым ухом Юнги. Мин повернул голову, раздумывая с секунд десять. Старший почувствовал прикосновения к своей кофте, которую Чимин тянет вверх. Юнги подчиняется и поднимает руки вверх. — Ты даже без футболки? — удивляется Пак, прижимаясь своей грудью к спине хёна. — Если так хочешь, могу твою надеть, — фыркнул Мин, а после резко вдохнул. Пальцы Чимина оглаживают нежную кожу, спускаясь ниже. Тонсэн касается губами плеча и чуть прикусывает. — Только после всего, что мы собираемся творить, — улыбнулся Чимин, разворачивая хёна к себе лицом. Пак приподнял подбородок Мина пальцами, заставляя смотреть точно в глаза, — скажи, тебе правда нравятся такие штуки? Юнги не пришлось пояснять, что именно имел ввиду Чимин. По опущенному взгляду всё было понятно. Молчание затягивалось, а Пак не думал издеваться над хёном, сразу же распаковывая небольшой подарок от их личного Джина. — Так они на липучках, — поджал губы Пак, распаковывая сцепленные меж собой красные наручники, на которых было черное кружево, — дай-ка руку. Юнги закусил губу, наблюдая за тем, как на его запястьях крепятся толстые наручники. Чуть позже и шея оказалась в ошейнике, с которого свисал небольшой поводок. Такой, чтобы не отпускать на большое расстояние, чтобы намотать на кулак, дернуть на себя и заставить полностью подчиниться. Мин сел на кровать, чинно сложив руки меж ног. Чимин залип, глядя на такую картину. Пак на секунду представил Юнги в школьной форме, улыбчивого и смеющегося. Который только и тянет руку, чтобы ответить. Который так безнадежно влюбился в старшеклассника, освещая тому пусть своей яркой усмешкой. А после, в одно мгновение всё рушится, перед глазами слёзы Юнги, израненное тело, пытки, которые вовсе не приносят удовольствия. — Чимин? — тихо зовет хён, собираясь встать с кровати, но тонсэн его толкает обратно, давит на плечи и полностью укладывает на постель. — Прости, Юнги-хён, — невесомый поцелуй касается щеки, — но сегодня ты не получишь того, что ждёшь. Хочу насладиться тобой полностью, хочу отплатить за то, что так долго ждал и за то, что был обманут. Хён, я хочу тебя так, что голова кружится. Сегодня я не позволю тебе плакать от боли, сегодня у нас с тобой будет кое-что чуть больнее. Сегодня ночь нежности. Нежности, неторопливости, тихого шепота и при свету. У Юнги громко сердце стучит в груди, он смотрит на Чимина, раскрыв рот. Пак прикасается губами к скуле, не кусает, только бока сжимает ощутимо, словно сдерживается. Но нет, сегодня — нежно. Сегодня тонсэн хочет показать, каково это — ломаться от того, что хочешь жестче и быстрее; тело жжется из-за невесомых касаний. Младший стягивает свою одежду, оставаясь в одних трусах. Юнги пытается руками стащить джинсы, но выходит только чуть приспустить. Чимин посмеивается, тянет на пол, сбрасывая одежду. Всё потом. Худые и бледные ноги, на которых видна каждая венка, каждый шрам и каждый комариный укус. Зубы чешутся разукрасить это тело россыпью засосов. Чимин не сдерживается, он склоняется к внутренней стороне бедра, лижет, оставляя влажный след от слюны и чуть затрагивает зубами. Губы смыкаются на коже, Пак засасывает, чувствуя, как Юнги покрывается мурашками и пытается свести ноги. Мин цепляется руками за красные волосы Чимина, сжимает меж пальцев. Юнги глядит наверх, и внезапно ахает. На потолке, в отражении заметно пятно. Мин следит за каждым движением Чимина, а когда опускает взгляд, Пак целует в головку члена. Юнги сжимает волосы в кулак, когда тонсэн придерживает одной рукой член хёна, направляя себе в рот. Мин тяжело дышит, а ведь это только начало. Чимин не спеша водит орган изнутри щеки, языком обволакивает и расслабляет горло. Во рту просто пылает, Юнги поджимает пальцы на ногах, руками хочет сжать голову Пака и толкнуться, но они пообещали, что сегодня только нежно. Мин хочет ощутить всё сполна, потому убирает руки за голову, связкой меж наручниками цепляется за изголовье кровати и неосознанно сам себя приковывает. Чимин дышит через нос, старается как можно глубже заглотить член Юнги. Связка звякает, когда Пак прикасается пальцами к яичкам Мина, отчего старший громко вскрикивает, сгибая ноги в коленях. Тонсэн двигает головой, мычит, посылая вибрацию по члену, Юнги не сдерживает стонов. Тяжелое дыхание, неожиданные вскрики, а после протяжные надрывные гласные. Пак выпускает член со рта, слюна тянется ниточкой, Юнги не выдерживает и жмурится, кончая. Семя попадает на плечи Чимина. Мин уже чувствует, как его колени подрагивают, как чужие ладони касаются коленных чашечек и разводят, как тонсэн целует впалый живот, едва касаясь губами кожи. — Я бы тебя съел, — прикусывая кожу, сказал Пак, пока ему в ответ не послышался всхлип. Чимин поднял голову, сталкиваясь с Юнги, у которого скатываются слёзы на подушку, — хён, ты чего ревешь? Я же шучу. — Я не реву, — шмыгнул носом Мин, пытаясь стереть слезу плечом, потому что руки он уже никак не опустит, сам зацепился связкой за изголовье, — просто, неужели нельзя было так с самого начала? Не понимаю, какого черта творил Хонки. Чимин, услышав это имя, сразу хмурится. Парень слезает с хёна, встает с кровати и, громко шлепая ногами, уходит, не обращая внимание на зовущего его Юнги. Но не успевает Мин сесть, как в комнату возвращается Пак, а в руке у него смазка с яблочным запахом. — Достал ты со своим Хонки, — Чимин почти рычит, стаскивая с себя боксеры, пока хён кусает губы, стараясь не улыбаться, а когда на него смотрит Пак, то уже не выдерживает, — что смешного? — Ничего, просто ты такой милый, когда ревнуешь, правда, — Юнги взглядом скользит по широким плечам, по взъерошенным волосам. — Оу, даже так? — ухмыляется Пак, наваливаясь на хёна. Он обе руки устраивает по сторонам от головы, приближается к губам и на манере эгьё дует щеки, мило произнося, — Если Чиминни попросит своего хёна об одолжении, он его сделает? Юнги смеется, а после давится воздухом, чувствуя возбуждение Пака. — Хён будет думать только о Чимине, будет чувствовать Чимина, будет видеть Чимина и, в конце концов, будет стонать только моё имя, — тонсэн переходит на шепот, целует пухлые губы, языком задевая чужой, — попробуем? Мин хочет посмеяться, что младший быстро заводится из-за чепухи, но не успевает, Чимин пальцами касается ягодиц, раздвигает их и проводит пальцами по ложбинке. Пак спускается ниже, зализывая темные пятна сосков, прикусывает и ухмыляется, когда хён не то скулит, не то тихо стонет. — Нет, не так, — тонсэн отрицательно мотает головой. Пак отстраняет руки, тянется за смазкой и выдавливает гель на свои ладони. Резкий запах яблок заполняет легкие, Юнги видит, как Чимин вновь возвращает свои руки на его задницу. Склизкий палец проходится меж половинок, Мин дышит чаще, — ну же. Пак ухмыляется, склоняется ниже и слизывает языком выступающую смазку с члена хёна. — Чи… Чимин, — низко стонет Юнги, смотря на парня. — Да, именно так, идеально. Мин чувствует в себе уже два пальца, это не доставляет раздирающей боли, но до ужаса медленные толчки, томительные касания раздирают всего Юнги изнутри. Даже третий палец не сравнится с едва ощутимыми поцелуями Чимина. — Чимин, — хён зовет младшего, несколько раз, чтобы тот наконец поднял на него свой взгляд, — войди в меня. Сразу, резко, на всю свою чертову длину. — О чем ты, хён? Юнги-хён, то, что ты сейчас говоришь ни разу не нежно, — Пак театрально вздыхает, словно ранили его чувства, а на деле же издевается, приставляя свой член к ягодицам Мина и потираясь меж ними. — Ну давай же, Чимин, Чимин, Чимин, вставь мне уже, — Юнги дергал руками, пытаясь высвободить запястья, но липучки были крепкими. Пак наслаждался громкими просьбами и своим собственным именем, которое проговаривал Мин, лишь бы Чимин не издевался. Юнги сцепил ноги за спиной тонсэна, толкаясь навстречу, но Пак крепко держал его бедра, прижимая к кровати. — Попроси нормально, без грубостей, Юнги, — младший посмотрел в зеркало, которое находилось около кровати сбоку. Член тонсэна стоял, смазка сочилась, а в голове просто десятки разных поз. — Пожалуйста, мелкий ты дьявол, вставь мне уже свой член, иначе утром ты проснешься без него. Чимин чувствовал, как бьется его сердце где-то в глотке. Он медленно, разрывая себя изнутри, проникал в Юнги членом, стараясь не сорваться. Мин же шумно дышал, сжимал руки в кулаки, что аж полумесяцы следы остались на его ладонях. Утром ему будет несомненно стыдно за эти выкрики, за громкие стоны вперемешку с матами. Будь свободны руки Юнги, он бы нарочно вонзился ногтями в поясницу Чимина, проводя глубокие полосы вверх, к плечам. Первый толчок и у Мина уже дрожат руки. Медленно, до ужаса медленно. Чимин чувствует, как по виску скатывается пот. Пак смотрит перед собой на раскрасневшегося хёна. Тот выгибается, старается насадиться на чужой член и головой вертит в разные стороны. — Ну пожалуйс… А-ах! Чи-Чимин, м-нх, аа… Юнги захлёбывался в собственных стонах, он ногами сжимает Пака сильнее, ощущая, как тонсэн толкается резче и глубже. Чимин смотрит на хёна и жалеет, что не может заснять это. Влажные и блестящие губы, обиженный взгляд, тяжелое дыхание, руки зафиксированы наверху. Пак облизывается, делает очередной толчок и впитывает новые эмоции Юнги. Тот приоткрывает рот, заламывает брови и стонет, губами нашептывая лениво «Чимин». Пак выходит из податливого тела, тянется выше, вовлекая Юнги в поцелуй. Хён шепчет, чтобы снял наручники, а Чимин словно не слышит. Он посасывает нижнюю губу, скользит языком по зубам, растягивая наслаждение. Пак хватает старшего за талию, заставляя перекатиться. Юнги может видеть их лишь в отражении бокового зеркала, когда Чимин раздвигает коленом ноги Мина, руками хватает за задницу, сжимая в ладонях упругие половинки, а после снова тянет на себя. — Чимин, я не выдержу, — шепчет Юнги, когда член Пака проникает медленно. Шлепок о бедра Мина, тонсэн смотрит на них со стороны, встречаясь с взглядом хёна через зеркало и вновь толкается, резко, на всю длину. — Не сжимай меня… так, — Чимин подается вперед, чувствует, как дрожат ноги хёна. Пак рукой скользит по члену Юнги, сжимая у основания, а после резко ведет вниз-вверх, отчего старший прогибается в пояснице. Мин хнычет, опуская голову на подушку, закусывает губу и чувствует, как чужая ладонь подводит его к разрядке. Пак тянется одной рукой к связке меж наручниками, возвращая ладони хёна в удобное положение. Юнги кончает с его именем на губах, протяжно стонет и сжимает в себе Чимина, но тонсэн успевает выйти, прежде чем кончить на ляжки хёна. — Ты просто… садист, — шепчет Мин севшим голосом. Чимин согласно кивает, вылизывает плечо старшего и валится набок, прижимая к себе Юнги. Тот ворочается, пытается снять с себя наручники, а после давится воздухом, когда Пак тянет его за поводок ближе к себе. — А теперь можно и нормально, — кивает сам себе Пак, тянется за поцелуем, а меж тем устраивает ноги хёна у себя на пояснице и заставляет приподняться, занимая позу наездника. Юнги опирается руками в грудь, он устал, сейчас бы поспать, но Чимин мотает головой, тянет на себя за поводок и шепчет, что боится, как бы хён не возмущался утром, что ему не понравилось. Мин быстро моргает, не понимая, как тонсэн смог угадать, что собирался говорить утром Юнги, даже если ему всё понравилось до седьмого неба. Долго думать не приходится, Чимин поддается бедрами вверх, сразу же входит во влажную задницу хёна, выбивая очередной сиплый стон. Юнги строит план мести, он опускается на руках медленно, глядя в глаза Чимину, но тот только давит ухмылку, обнажая зубы. Пак сжимает руками ягодицы хёна и насаживает на себя резко. Мин как бы не пытался взять всё в свои руки, попытки были тщетны, потому Чимин перекатывается, снова оказываясь сверху и резко толкается. Мин забрасывает свои руки за шею тонсэна, скребет ногтями, хищно улыбаясь. Пак надрачивает резко, размашисто, кусает шею хёна, оставляя багровые отметины. Юнги позволяет Чимину сорваться с цепи, разрешает целовать себя, оставлять синяки на заднице и доводить себя в который раз до оргазма.       Они лежат на кровати, накрытые одеялом по самые плечи, рассматривают друг друга в тусклом комнатном свете. Юнги восседает сверху, оставляя засосы, пока Чимин гладит его по спине, иногда целует за ухом. — Хороший подарок у Джина, — хмыкнул Пак, поглаживая щеку старшего большим пальцем. — Я, конечно, не пробовал до этого, но мне понравилось. — Честно понравилось? — младший потерся своим носом о чужой, оставляя легкий поцелуй. — Нет, это я так, чтобы тебя не обидеть, — пожал плечами Юнги. — Там у Сокджина под шкафом есть ещё много чего интересного, — шепчет Пак, опускаясь руками ниже, сжимает ягодицы старшего и заставляет приблизиться, отчего одеяло соскальзывает с плеч, останавливаясь в районе поясницы, — вибраторы, маски на глаза, кляпы. Как думаешь, такое тебе понравится? — Мм, это ты так компенсируешь свою длину? — поджал губы хён, слезая с шокированного Чимина. Пока младший думал, что к чему, Юнги успел выбраться из одеяла и не дожидаясь, когда его схватят, удрал на кухню, забывая закрыть двери. Пак побежал следом, ему ничто не мешало схватить хёна прямо сейчас, когда тот смешно пятился назад, пытаясь отсмеяться. — Не, ну я пошутил, это шутка, Чимин, слышишь? — Юнги выставил ладони вперед, упираясь ими в грудь Пака, когда его за поводок приближали к себе. — Не могу с тебя, Юнги-хён, — Чимин сжал в своих объятиях старшего, обвивая того за талию. Они стояли так недолго, пока Мин не начал улыбаться в плечо Паку. — Спасибо, что я не вспоминал о прошлом, пока мы занимались любовью. — Хён, хватит уже об этом. Я рядом, ладно? Замени эти воспоминания мной, прошу. — Обязательно, — кивнул Юнги, — теперь мне яблоко нормально съесть нельзя, а о нежности вообще молчу. Чимин засмеялся, прикасаясь губами к мягкой щеке. — Но если честно, Хонки был прав с тем письмом в начале курса. С датой угадал в самый раз. — И с чувствами тоже, — Юнги отвёл взгляд, но Чимин приподнял его подбородок пальцами, заставляя смотреть в глаза. — Умница, ты наконец стал выше всего этого, хён. У тебя глаза просто сияют, не хочу, чтобы исчезали эти милые щечки, — тонсэн поцеловал каждую из них. Мин уткнулся макушкой в грудь Чимина, сдерживая внезапные слёзы. Чего это он? Всё же хорошо, а в груди щемит. Словно обрывается последний лепесток с именем Ли Хонки. Пак прижимает к себе, целует в лоб. Цветам понадобился год, чтобы отцвести, а кому завянуть. — Так где, ты говоришь, Сокджин прячет вазелин? — интересуется Пак, рукой шаря по холодильнику. — В аптечке, — шепчет Мин, растворяя свою улыбку в коже Чимина.       Сокджин всё это время икает безбожно, а ещё подумывает, в какой бы цвет перекрасить Юнги. Останавливается на ядовито-черном.