Большая мечта обыкновенного человека

There may be trouble ahead, But while thereʼs moonlight and music, And love and romance. Letʼs face the music and dance! 1 Нью-Йорк, кажется, никогда не спит. Какую бы комбинацию не придумывают стрелки наручных часов, ясным остаётся одно — жизнь в мегаполисе кипит, не останавливаясь. На одной из самых высоких точек города, здании компании «Chrysler», располагается вертолетная площадка, с которой открывается потрясающий вид на мегаполис. Медленный поток машин на пересечении 42-й улицы и Лексингтон Авеню ярким янтарным светом фар освещает еще мокрый от дождя асфальт. В воздухе витает тонкий еле уловимый шлейф духов, так сильно напоминающий герою аромат любимого домашнего пирога с корицей, любезно приготовленный заботливыми руками матери. Перед глазами моментально проносятся воспоминания, от которых неумолимо начинает ныть под ложечкой, а на глаза наворачиваются слёзы — он с огромным удовольствием хочет вернуться в те дни, когда был беззаботен, весел и доволен тем, что его окружает. — Кажется, на светофоре вновь неразбериха, — разочарованно произносит мужчина, бесстрашно опираясь на стальное ограждение. Холод металла моментально пронизывает тело, голова кружится слишком стремительно для того, чтобы устоять на ногах. Любой из проходивших по авеню не справился бы с такой сложной задачей, но только не герой — сверкая в ночной мгле блеском лаковых туфель, он сбрасывает с плеч плащ и, мысленно включая любимый джаз, начинает танцевать. Before the fiddlers have fled, Before they ask us to pay the bill, And while we still have that chance, Letʼs face the music and dance! 2 Стук каблуков по бетонной поверхности ничуть не отвлекает мужчину от сладостных воспоминаний. Вот он, совсем молодой студент, бежит по заснеженной набережной в надежде успеть на последний трамвай. Он не сбавляет шаг ни на секунду и не замечает, как за его спиной один за другим гаснут уличные фонари. Санкт-Петербург в тот злополучный день встретил Данилу пронзительным ветром и снегопадом, из-за чего парень моментально заболел, пропустив неделю очередного семестра в академии. Героя не страшили пропуски занятий — бунтарь, живущий в нем, не боялся ничего, кроме одного — остаться не у дел, потерять профессию, путь к которой был столь тяжелым и тернистым, но найти общий язык с педагогами не было для него большой проблемой, чем Козловский и пользовался. Данила обрадовался, оказавшись на остановке, что сможет добраться до общежития, но с досадой обнаружил, что в кармане шерстяного пальто образовалась дыра, и все деньги, оставшиеся от крошечной стипендии, провалились под подклад. Просить помощи у родителей студент не любил и старался все расходы оплачивать самостоятельно. Для героя не существовали слова «отчаяние» или «безысходность» и, поэтому, ничуть не смутившись, Козловский снял пальто и, оставшись в свитере цвета топленого молока, шагнул на заледенелую подножку трамвая. «Что-нибудь да придумаю, не в первый раз», — отшутился про себя парень и, устроившись удобнее на ужасно ледяном сиденье, спрятал нос в высокий воротник и закрыл глаза. Спать хотелось неумолимо — бессонные ночи за конспектами в комнате с шумными соседями не прошли бесследно. Несмотря на всю сдержанность и тактичность терпению Данилы пришел конец, когда один из его сокурсников привёл девушку на ночлег, не спросив, согласен ли на это герой рассказа. Их объятия и тяжёлое дыхание студент мог игнорировать вполне сносно, но, когда руки друга стали оголять тело подвыпившей гостьи, Данила понял, что ему лучше покинуть общежитие на несколько часов во избежание ссоры. Парень сам был молодым, и его кровь временами бурлила очень знатно, пробуждая яростное желание проделать то же самое, но воспитание и определенная доля застенчивости не позволяли ему этого сделать. Всё-таки секс, как и любое очень личное занятие, были для него таинством, в которое он не собирался посвящать посторонних людей. — Молодой человек, Вы с билетом? — звонкий девичий голос заставил Данилу лениво приоткрыть глаза. Девушка в синем рабочем жилете села напротив него и, поправив изящный алый берет, забавно сидевший на макушке, приветливо улыбнулась. Козловский заметил, насколько прозрачна кожа на её тонких кистях и вздохнул — ему это показалось болезненным признаком, но одновременно в этом было столько красоты, что студент невольно не мог отвести взгляд от женственных голубых вен. — Что? — переспросил юноша, смутившись от собственного невежества. Кровь прилила к щекам, и парень обрадовался, что он от природы не умел краснеть, какие бы усилия для этого не приходилось прилагать. — Вы не оплатили проезд, — немного строже ответила собеседница, наигранно нахмурившись. Складка на переносице не сулила ничего хорошего, поэтому Даниле пришлось признать — он не уйдет отсюда победителем. — Я не смогу этого сделать, — как можно равнодушнее ответил он, закинул ногу на ногу и, достав из кармана брюк помятую пачку сигарет, закурил прямо в трамвае. Приняв как можно более вальяжную позу, будущий актёр ухмыльнулся и, недолго думая, в мгновение ока стянул с себя пуловер. — Немедленно оденьтесь! — возмутилась контролер, покраснев до кончиков ушей. Как назло в вагоне не было ни единой души, а кондуктор не имел обзора, скрывшись за толстой перегородкой. — Нет, — пожал плечами наглец, — дело в том, что у меня нет ни копейки денег, поэтому Вы позволите мне доехать до общежития бесплатно, правда? Иначе я буду вынужден раздеться донага. — Чёрт с Вами! — выпалила собеседница. Кажется, ситуация её забавляла, но показывать это она не собиралась, стараясь как можно дольше сохранять спокойствие. — Делайте, что хотите, только оставьте меня в покое, — она поднялась на ноги и, дождавшись, пока трамвай распахнет двери на одной из остановок, стремительно спустилась по железным ступеням. — Подождите! — Данила почувствовал, как стыд от собственного поступка начинает ему неумолимо мешать. Быстро одевшись парень выбежал из вагона и, оглядевшись по сторонам, обнаружил, что девушка исчезла. — Вот же блядство! — не выдержал он, яростно пнул ногой ни в чем неповинный снег и поднял голову к небу. Звезды, ярко горевшие на небосводе, казались настолько ледяными и пронзительными, что парень невольно поёжился. «Кто ты после этого? Бунтарь? Личность? Нет, ты всего лишь дурак!», — Козловский был вне себя из-за произошедшего. Он перегнул палку, как часто бывало и до этого, но на этот раз пришлось это чётко осознать. Кто он такой, чтобы насмехаться над людьми, лаская собственное эго? Данила до самого утра бродил по дворам северной столицы в надежде отыскать незнакомку, но поиски не принесли желаемого результата. Он присел на скамейку в одном из тихих скверов и, тяжело вздохнув, посмотрел на часы — ровно пять утра. План действий возник в голове моментально — в паре кварталов находилось депо, в которое герой незамедлительно отправился. Он не надеялся на успех, но желание извиниться пересилило все разумные доводы. «Быть может, она вовсе и не выйдет на смену. Да и как я смогу отыскать её, даже не зная имени?», — мысли мешали сосредоточиться, и молодой человек изо всех сил старался не паниковать. На самом деле он был очень удивлён своей реакции и не мог понять, почему ему настолько хочется искупить свою вину. «Когда мы встречаем на своем жизненном пути людей, с которыми сразу же чувствуем необъяснимую связь, то, зачастую, не хотим признавать этого и бежим, куда глаза глядят, лишь бы не признавать своего поражения. Вы думаете, что сила человека заключается в том, чтобы оставаться равнодушным? О, нет! Каждый из нас обретает себя только тогда, когда делает то, что захочет, наплевав на любые условности», — Козловский неслучайно вспомнил слова своего руководителя. Именно в тот момент, когда перед ним открылись ворота, ведущие в депо, он осознал, насколько нуждается в тепле и банальном человеческом общении, которым он, к сожалению, был обделен. — Вы к кому? — навстречу вышла женщина, чем-то напомнившая студенту его бабушку — такие же спутанные седые волосы, уложенные в небрежный пучок и добрые отзывчивые глаза. — Вы все так внезапно появляетесь? — выпалил гость и прикусил язык. Опять! В ответ на его реплику дама лишь улыбнулась уголками глаз, что означало: «Возможно». — Боюсь, что моя просьба покажется странной, но я ищу девушку… — Девушку? — переспросила женщина. — Тогда, боюсь, Вы обратились далеко не по адресу, — её лицо изменилось до неузнаваемости. Складка на переносице моментально испортила всё положительное впечатление, и Данила задался вопросом, где он видел точно такую же гримасу. — Боюсь, что Вы меня неправильно поняли, — юноша старался выглядеть как можно более располагающим к разговору. Договорить он не успел, потому что увидел в окне знакомый алый головной убор. — Извините, мне пора, простите за беспокойство! — на одном дыхании выпалил он и, не думая ни секунды, выбежал на улицу, боясь в очередной раз опоздать. Сегодня он не имел на это права. Прибавив шаг, Козловский свернул за угол и, не заметив кусок арматуры, припорошенный снегом, споткнулся и упал. Спина, беспощадно болевшая от тренировок, дала о себе знать, и юноша знатно выругался, яростно сжав челюсть. — Доброе утро, — раздался знакомый насмешливый голос. — Я могу принести Вам подушку, хотите? — Не откажусь, — мягко ответил юноша, подложив руки под голову, — весьма и весьма удобно, мягко, попробуете? — Данила подвинулся и кивнул головой в сторону белоснежного настила. — Спать на снегу? — удивленно спросила девушка и, не дожидаясь ответной реплики, дополнила: — Почему нет? Собеседница, оказавшись рядом с молодым человеком, положила голову ему на плечо. — Я даже имени твоего не знаю, — растерянно произнёс парень, втягивая морозный воздух, из-за которого беспощадно щекотало в носу. — Это лишняя информация, — отшутилась контролёр, улыбнувшись. — Как же я тебя буду называть, тогда, интересно? — задал юноша резонный вопрос. — Тебе это не понадобится, — тоскливо раздалось в ответ и, прежде, чем Данила успел сказать хотя бы слово, новая знакомая начала рассказывать: — Когда я была совсем маленьким ребенком, у нас дома часто играла музыка. Знаешь, моя память не может воспроизвести все ощущения, но я с точной уверенностью могу сказать, что больше всего я любила джаз и блюз. Ты умеешь петь? — Немного, но певцом себя не считаю и считать не буду, — лаконично и твердо сказал парень. — Знаешь композицию «Letʼs face the music and dance»? — Конечно! — с особенным, понятным только им двоим теплом в голосе произнёс он, сглатывая — к такому повороту событий Козловский был не готов. — Хотя бы пару строк, и я тебя прощу, обещаю — Данила не стал произносить лишних слов и, закрыв глаза, с огромным удовольствием пропел: — Soon, weʼll be without the moon, Humming a different tune — and then… There may be teardrops to shed, So while thereʼs moonlight and music And love and romance, Letʼs face the music and dance! 3 Наступила пауза. В полной тишине порой раздавался звон уходивших в город трамваев и шорох падающих с небес снежных хлопьев, устилавших землю белоснежным покрывалом. Данила сам не заметил, как заснул. Спустя года он пытался вспомнить, что видел во сне, но память не хотела идти на уступки. Первое, что он услышал, когда проснулся, был вой сирены скорой помощи, покидавшей территорию парка, и алый берет, мирно покоившийся на снегу. Её не стало. *** Песня оборвалась. Вытерев горячей ладонью лоб, герой накинул на плечи плащ и, взяв в руки сигарету, всё-таки сумел поджечь её, несмотря на дрожь в теле. Сколько бы лет не прошло с того зимнего утра, он всё равно часто видел во сне изящные руки, забавный берет и белую машину, уносившую в даль то, что он потерял, так и не прочувствовав до конца. Он помнил о ней и по приезду в любой город обязательно пел и танцевал для неё вне посторонних глаз.