Закрашивая будущее

Все же, во второй половине дня Локи собрался покинуть кровать, чтобы выпить кофе. Еще недолго полежав в чужой постели, пытаясь закрыться от глупых мыслей, Локи смотрел в окно, из которого открывался довольно сносный вид. Этот огромный дом, как будто забытый старыми хозяевами, часто пустовал. Окна спальни выходили на маленький сквер, где после школы гуляли ученики, Локи был совсем не таким ребенком. Тихим, рассудительным, будто чужим в своей жизнерадостной семье. Как мать не старалась, разница между двумя братьями создавала пропасть, на краю которой Локи стоял всегда, внезапно оступившись, падая ниже, туда, где невозможно начать сначала. Флешбэк. Локи, дорогой ты хотя бы выходил сегодня из комнаты?- Голос Фригг послышался из кухни, откуда пахло чем-то сладким, и работал телевизор. Ведущий, Стив Мертелл, чудесный актер некогда популярного телесериала, чье лицо часто появлялось в новомодных глянцевых журналах, вещал с экранов очередную байку. И женщины простого общества смеялись, не обращая внимания на другие дела. Такие дамы ни за что бы ни улыбнулись, если точно такую шутку рассказывал их далеко уже немолодой супруг. Наверно, стали бы бранить за то, что он посмел отвлечь хозяйку от дел. Но леди точно тонули в льющийся на них из радио болтовне. Дамы этого типа считали подобные передачи необходимыми. Такой же «женщиной простого общества» была и Фригг. Даже несмотря на хороший достаток и трудолюбивого супруга, который, к слову, часто пропадал в командировках, что не могло не печалить ее. За разговорами с близкими подругами она сетовала на то, что Билли (хозяин небольшого магазинчика в городе) снова необоснованно поднял цену на ее любую марку чая. И подруги ее поддерживали, рассказывая, как сами провели эту неделю, допивая тот самый чай с кусочками бесподобного пирога Фригг. Иногда они играли в покер в самом известном заведении в городе, но Фригг редко участвовала в этих мероприятиях, дела, которых у нее было предостаточно, и дети, пусть уже и не совсем маленькие, не оставляли много свободного времени. Все же, она была простой женщиной, со своими маленькими радостями, одной из которых была эта дурацкая передача. И вот, когда эта уставшая леди пила кофе, давая советы новой домработнице, ее прелестный сын, любимый младший ребенок, проводил свои летние каникулы за декламацией. Локи прочитал всю программу, заданную на дом, и принялся за художественную литературу, увлеченно погружаясь в выдуманные миры, гуляя по ним, как по парку аттракционов, с упоением открывая что-то новое. В тайне, Фригг была счастлива, что смогла привить любовь к чтению и усидчивости, хотя бы одному отпрыску, ведь она сама была романтичной натурой. Уже миновала половина июля, на улицах было жарко. Раскаленный асфальт заставлял задыхаться немногочисленных жителей маленького городка и лишь океан, видневшийся вдалеке, дарил недолгую прохладу. Редкий ветер тоже не радовал, наполняя все вокруг тягучим ароматом цветов из сада соседей. Старший сын, все свободное время проводил со школьными друзьями, и Фригг догадывалась, что ничего хорошего из этого не выйдет, но сказать это мужу, так редко бывающему дома, она не решалась. Тору всегда все сходило с рук, вечером он иногда рассказывал, где проводил весь день, но чаще просто уходил к себе. Фригг была умной женщиной и никогда не докучала сыну. В конце концов, он был обычным подростком и любил проводить свободное время отдельно от семьи. За этот год он изменился, стал выше, чаще задумывался о будущем. Женщина всегда испытывала гордость, когда Тор помогал донести покупки до машины, она радовалась вдвойне, ловя завистливые взгляды миссис Линди и некоторых других ее недоброжелателей. Как бы ее сын не изменился, он всегда останется хорошим братом - отмечала порой она. Иногда Тор вытаскивал Локи гулять, и Фригг позволяла вернуться им позже, зная, что младший не любит жару и яркое солнце. Все давно заметили, что Локи гораздо ближе другие вещи, но брату он не отказывал, ходил с ним на вечерние вылазки, и даже знал многих его друзей. Он умел уйти так, что никто не замечал, и гулял по пустеющим улицам, когда яркое красное солнце падало в синий океан. Он думал о чем то, записывая слова в блокнот, что всегда был с ним. А после, Локи возвращался домой, садился за кухонный стол, уронив голову на руки. Фригг всегда подходила к нему, оторвавшись от книги, запуская теплые руки в черные волосы. Она никогда не говорила в такие моменты, просто садилась рядом и ничего не спрашивая, включала телевизор, была рядом. Локи поднимал уставший взгляд, слегка улыбался, так, как всегда улыбалась мать. Лафейсон навсегда запомнил эти вечера, глаза, в которых была любовь. Фригг действительно любила своего сына, свою спокойную размеренную жизнь. Конец флешбэка Локи решил подняться в свою комнату, вспоминая слова брата. Проходя по темному коридору на втором этаже, актер уже чувствовал легкий едва уловимый ветер, бродивший по узкому помещению. Он ударялся по пути, дотрагивался до тонких запястий. Ладонь легла на ручку, соприкасаясь с холодным металлом, содрогнувшись от резкой смены температур. Послышался щелчок дверного механизма. Было действительно прохладно. В почти бесцветном мире, ставшим таким из-за сереющих облаков, наполненных белыми крупицами, все работало как отлаженные часы. В комнату сквозь разбитое окно лилась «музыка» городской жизни, покачивались легкие шифоновые занавески, и одна, волной легла на подоконник, переливаясь и искрясь в заледеневшем спокойствии. Локи сделал шаг вперед, замечая иней на подоконнике. Ветер сметал снежинки на пол, где они и таяли, образуя мокрые пятна на черных досках. Лафейсон удрученно вздохнул, накинув на плечи плед, лежавший на кровати. Под ногами со скрежетом трескалось стекло. Не желая больше оставаться в этом ледяном мире, актер вышел прочь, собираясь вызвать ремонтника, но не успел, на кухне вновь звонил телефон. Локи подошел к окну, отвечая на звонок. В последнее время он стал сильнее уставать, работоспособность явно снижалась, а головные боли стали постоянно сопровождать его, и к вечеру, смотря в одну точку, Локи мечтал застрелиться. Знакомый голос, актер слегка кивал, не говоря не слова, вслушивался во фразы, тяжелый осмысленный взгляд обратился к зеркалу. Локи обводил полоску губ, цокая языком. -Вы считаете, это поможет?- в мутном отражении воссоздавался уставший человек. -Не могу обещать этого.- Строгий, простой ответ, шипящий в трубке. -Я приеду.- Больше и не было выбора. Обреченность событий и незначимые элементы. Локи запрокинул голову, мечтая разбить телефон о стену, что бы он разлетелся на миллионы осколков и деталей. Чтобы это все повернуло от смерти к бесконечности. Актер просто решил собраться и перестать размышлять. В конце концов, он и так потерял много времени, отказываясь от препаратов. Никто не заметит его отсутствия. Меньше чем через час, мужчина стоял около большого здания одной из лучших частных клиник этого города. Мистер Льюис Джонсон, прекрасный врач с прекрасной репутацией. Он был немного старше самого Локи, всегда смотрел как-то странно, будто проверяя, и не любил говорить с людьми, все же развод со своей второй супругой не лучшим образом сказывался на нем. Именно он пару месяцев назад выписал Лафейсону направление на обследование, а позже сообщил диагноз. Локи был не из тех, кто любил заводить друзей, но с этим человеком они сразу стали приятелями. Он был совершенно обычным. Сейчас, на нем белый халат, небрежно накинутый не плечи, очки всегда лежали в кармане. Непривычно длинные волосы, были собраны в тугой хвост. Высокие скулы, выразительный взгляд. Светлая кожа, тонкие губы. Он не был похож не американца или англичанина, а Лафейсон искренне считал его младше, общаясь на равных, ведь доктор Джонсон казался молодым и неопытным, хотя и знал больше других. Он поприветствовал Локи, и проводил его в свой кабинет. Воцарилось молчание, но значило оно гораздо больше, чем вся бесполезная болтовня медсестер в курилке, хотя, наверное, последнее давало много поводов для сплетен. Мистер Джонсон был тихим человеком, почти не напоминающим о своем присутствии. И это, несомненно, нравилось Локи. Врач сел за свой стол, сложив руки так, будто хотел помолиться, что в данной ситуации было бы необоснованным жестом, ведь Локи еще не мертв, да и этот кабинет совсем не похож на церковь. Неожиданная привычка доктора Льюиса начинать разговор внезапно, немного испугала Лафейсона, но он быстро опомнился. Сейчас эта его черта, прекрасно вписывалась в антураж клиники, он действительно был похож на хорошего врача, не такого, как рисуют в дешевых сериалах. -Я не уверен в этом препарате, пойми, он еще не прошел всех клинических испытаний.- Глаза его, цвета орехового дерева, сейчас устремились на своего пациента. Врач проверял реакции. Локи догадывался, если «что-то пойдет не так» он выставит его за дверь не раздумывая, становилось не по себе играть в игру без правил… -Я знаю,- Локи вложил в слова всю уверенность. Минимум мимики, не зря он столько лет играл в театре. Локи знал, что будет сложно понять. Актера позабавила собственная мысль. -Я не знаю что может произойти.- Джонсон совсем уж распрощался с деловыми нотками в голосе, откинулся назад, покрутившись в черном кресле пару раз. -Ты предложил мне, я же мог и отказаться?- Локи не сдержал улыбки, глядя на него,- Но все же я здесь, а это поверьте, лучшее доказательство. Мужчина слегка кивнул в знак своих слов. -Ну, хорошо…- Врач пару раз повернул ключ в замке, извлекая из ящика стола документы. Это тебе на подпись.- Он протянул ручку, воспользовавшись близостью к Локи, посмотрел ему в глаза. Там был лишь холод. Льюис сел обратно, дожидаясь пока актер закончит писать. -Ну что ж, я провожу тебя, но я бы посоветовал остаться в больнице на пару дней, нам нужно проследить за реакцией организма.- -Я должен отказаться.- Локи сменил тон на более официальный, чтобы Льюис не попытался настаивать, следуя врачебной этике, а не собственным понятиям дружбы. -Ты же помнишь, что препарат экспериментальный?- Доктор Джонсон шел по коридору рядом с Локи, говоря тихо, чтобы не привлекать ненужное внимание персонала. Это не важно, это мое решение, Льюис. Лафейсон сделал акцент на имени, что, конечно же, сработало. -Ну что ж, я не вправе настаивать.- Доктор слегка приобнял Локи за талию, пропуская вперед, в более узкий коридор за маленькой служебной дверью. Локи промолчал, его, в сущности, совершенно не волновало, что ему говорили. Он сосредоточился на ощущениях в своей голове. Тут было немного темнее, весь коридор выглядел не так как остальное здание больницы, он казался старше. Тут не было облицовки из пластика лишь покрашенные в зеленый цвет стены. Наконец они пришли. Джонсон открыл дверь, незаметно убирая руку с талии Локи. Молодая девушка с уставшим видом читала журнал. Она расположилась на старом стуле, закинув ноги на второй, точно такой же, ее волосы были собраны в пучок, но слишком слабо, так, что пряди выбились и ложились ей на лицо, а она старательно их убирала. Как только открылась дверь, она посмотрела на вошедших, быстро встав и поправив халат. Робкий взгляд на врача, и полное молчание. Она явно была не глупа. -Сьюзи, дорогая, позаботься об этом пациенте. – Джонсон подошел ближе, включая настольную лампу и кладя на стол какую-то папку, незамеченную Локи ранее. -А с его картой я сам разберусь.- Он ободряюще улыбнулся. -Конечно. - Девушка кивнула, ее и без того плачевный вид ухудшился из-за развалившейся прически, резинка лопнула, упав на пол. -Прошу следовать за мной.- Она открыла еще одну дверь, находящуюся в комнате, сопровождая Локи в маленькое помещение с огромными окнами, где под потолком работала старая вентиляция, затянутая паутиной. Тут было прохладно, даже слишком для подобного места. Сьюзен попросила прилечь Локи на кушетку, затянутую полиэтиленом, а сама доставала что-то из стеклянного шкафа за спиной актера. Вскоре она вернулась, принеся все необходимое и, положив это на стеклянный столик, наклонилась ближе. Она перетягивала вену жгутом, вежливо улыбаясь, обрабатывала руку раствором. Из открытой баночки пахло чем-то неприятным, «больничным» тем, что обычно раздражает людей здоровых. Зашуршала упаковка, женские руки, затянутые в перчатки, извлекли иглу, аккуратно вводя ее. Девушка сделала все аккуратно, стерильно и правильно, Лафейсону почему-то стало не по себе от этого. И после того, как препарат стал поступать по вене, когда пропали последние пузырьки воздуха в герметичной упаковке, время потекло медленно. Оно было тугим и вязким, казалось, его легко можно было услышать, ощутить его неприятное прикосновение к коже. Локи считал секунды, доходя до шестидесяти и снова сбивая до нуля. Кажется, он даже задремал, хотя это было похоже на невозможное перемещение во времени, совершенное невообразимым образом. Локи лишь на секунду прикрыл глаза, отчетливо чувствуя, как пальцы левой руки стучат по обивке, но, открыв глаза, увидел лишь приближающуюся тень в дверном проеме. Это была та медсестра. Девушка сделала все необходимое, поинтересовавшись самочувствием актера. В этом непродолжительном диалоге, она узнала его фамилию, что немного ее озадачило, но, впрочем, она искусно это скрыла. Локи быстро покинул это маленькое помещение, застав Льюиса все в том же месте. Он быстро встал, со всей решимостью собравшись расспросить мужчину о самочувствии, но Локи лишь отмахнулся, не желая никого слушать. Но все же, Джонсон остался верен своим принципам, или каким-то иным мотивам, вызвав Лафейсону такси. Машину пришлось ждать не долго, но врач сопроводил его, сказав что-то водителю. -Я еще позвоню.- Локи не сразу понял, эту фразу, а когда и осознал, то машина уже отъехала от частной клиники на Old Seacoal Lane. Локи приехал домой даже раньше, чем думал. Тор еще не вернулся, как он и ожидал. Возвращаясь, он думал, что это место есть точка отсчета, пересечения сотен линий. Квартира, связующее звено «до» и «после». Кажется, если уйти, закрыв навсегда двери и окна, то все пропадет, потонет во мраке будущего. Без освещения. Без памяти прошлого. И больше ничто не напомнит о юности и свободе, амбициях и знаниях, как грамоты, лежащие в коробках на чердаке. Дом, пугал и притягивал одновременно. Это одно из тех мест, куда хотелось вернуться. Без дел, без интересов, покинувших больную голову около месяца назад, Локи прошел в зал, не включая света, лег на диван. Просто считать. Минуты, улыбки, годы, непрожитые, но представленные в воспаленном, но пока еще отчаянно живом сознании. Это уже привычка. И хотелось курить, но Тор не знал, что Локи уже давно курит, не понял бы перемены интересов, хотя все куда глубже, куда больнее. Представлять. Как едкий дым наполняет грудь, смолой оседая на легких, приближая финал. Наслаждаться. Собственной слабостью, давно уже открытой. Мечтать. Уничтожать целые вселенные лишь движением руки, сжигать миллионы бумаг. Не оставлять следов, паря над безмерным океаном, падая опускаться на дно, глотая воду как кислород. Смотреть на обитателей вечной тьмы, уподобляясь им. Мир, не имеющий аналогов, не подвластный никому иному пал к его ногам. А когда в голове нарастал шум, Локи погружался глубже, переворачивая картину. И теперь лишь облака, соединенные двумя линиями света. Там, наверху было море, где плыли киты, а внизу небо со старыми шхунами, дрейфующими уже не первый год, где капитаны, смотрели в подзорную трубу, пропуская вечерами не один стакан портвейна, глядя в окно каюты. И никто не поднимал глаз, идя своим курсом год от года. Не умирая старели матросы, в поношенных куртках и выжженных солнцем полосатых майках. А наверху плыли киты. Большие, с каменными наростами, они бороздили океан, рыжеющий от солнца, давно уже потерявшегося между двумя мирами. Иногда касатки с черными спинами выпрыгивали из воды, паря над шхунами уставших людей, но никто и не поднимал голову. Локи очнулся лишь, когда услышал щелчок двери. Было темно, и к тому же, Лафейсон прекрасно чувствовал чужое присутствие, просыпаясь от каждого скрипа. Не зная зачем, он лишь крепче закрыл глаза, желая услышать. Шаг, еще… Скрип паркета всё ближе, Локи, кажется, видел, как рука ложится на круглую серебряную ручку. Поворот. Щелчок. И словно через барьер, слегка доносится звук шуршащего пакета и еле слышны два совсем неразличимых оттенка этого шума. Десять, двадцать, тридцать и до шестидесяти. А потом снова шаги, и запах «чего-то цитрусового» уже совсем рядом. Мягкий ворс пледа соприкоснулся с телом и открытыми руками, слегка сжимающими край дивана, с открытой шеей. Не шевелиться, даже дышать немного тише. Зачем? О, не на все мы находим верный ответ. -Локи, - Тор сел на край кровати, прикоснувшись к спине актера. -Да.- Тихо, почти неразличимо, чересчур «по-домашнему». И вновь тишина. Все было слишком правильно, но Локи не хотел привыкать, вновь отрывать двери прошлого, надеяться на нереальное продолжение неправильной теории, обо всем, что его окружает. Это как формула: сбившись с расчетов, написать всего лишь не ту цифру, и все, что было раньше - ошибка. Но ему не хотелось расчетов, не в этот раз. Пока еще было время, и не хотелось спать. Брат поднялся и Лафейсон почувствовал, что стало немного холоднее. -Выпьем?- Не вопрос, а та фраза, сказанная слишком обыденно, но вместе с этим завораживающе. И все же, все мы верим в чудо, когда приближается рождество, когда ливни сменяются пушистым снегом и зажигаются огни. Локи протянули руку, и он встал, идя на кухню, где тоже не горел свет. Актер не понял как все проистекло, сколько прошло времени. Слишком странно, но Локи уже сидел на подоконнике, спиной, касаясь стекла. Бутылка его любимого и, кстати, достаточно дорогого шампанского стояла на полу, а на стойке находилась низкая лампа, яркости которой хватало лишь на небольшое пространство вокруг. В ее свете в стакане искрился шипучий напиток, и на бутылке тоже плясали огоньки. Тор что-то тихо рассказывал, подливая себе еще этого изысканного игристого вина. Ночь подкралась ближе, но их собственный маячок гнал ее прочь из этого места. Кружилась голова. Локи почувствовал, как боль снова возвращается и он, не успев спрятать ее где-то внутри, поморщился, прикладывая бокал к виску. Приятное осознание, что контроль вновь вернулся. Лафейсон легко соскочил на пол, и лишь он знал, что играть роль это больно. Вверх по лестнице. Локи почти упал после того, как дверь ванны захлопнулась. Боль накатывала волнами, пульсировала, захватывала все больше пространства, мерцанием погружая его мир во тьму. Бездна, свет, комната, мрак, сменяя друг друга, в бешеном ритме. Стоять уже не было сил, просто сползая по стене, тяжело дыша. Боль, боль, боль. Она разливалась по телу, стремясь из самой головы, по сосудам летя вниз, подобно водопаду Анхель. Казалось, мысли движущиеся в голове, порождают все это, заставляя задыхаться. Удар, удар, удар. Пальцами вцепившись в бортик ванной, Локи постарался замереть, вслушиваясь в удары сердца, слишком большие расстояния. Проклятый орган разрывался, стараясь мучить изнутри, ударяясь безжалостно в стеклянные ребра. А те лишь соприкасались, рождая звон в ушах. Хотелось кричать, но голоса не было, и будто в вакууме беззвучно содрогаясь, Локи пытался переждать бурю в собственной голове. Тонкие стены сейчас уплывали куда-то высоко, да и сама комната плыла для него в межзвездном пространстве. Лафейсон решил не поднимать больше голову. Раз, два, три. Считать, чтобы чувствовать. Наощупь находя хромированный вентиль, Локи сделал усилие и на дрожащую ладонь упали капли, стекая ниже. Пальцы прикоснулись к глазам, и приходилось усилием толкать воздух в легкие. Главное не терять сознания. Лафейсон ощутил солоноватый привкус во рту и, размыкая губы, он почувствовал, как тонкая ниточка крови стекла по подбородку. Он облизал его, чуть закатывая глаза. Шум без осознания. Вопрос, оставленный Лафейсоном без внимания. Было тяжело. И вновь слишком поздно. Щелчок, темная тень скользит по полу, и лишь силуэт виден из-за света в коридоре. -Локи?- Не просто вопрос. Паника.