Закрашивая будущее

Это стало ошибкой, необдуманным действием. Это вино, вина иных обстоятельств, но она не покинет уже до конца его душу. Локи закрылся в собственной комнате, замок щелкнул, два оборота. Он встал напротив темно-коричневой двери, испуганно смотря, расширенные зрачки пытались уловить детали. Прислушивался. К отдаленным мелодиям с улицы, отчаянно стараясь поймать интонации родного голоса. Лишь гул праздничного города и взрывы салютов, озаряющее небо. Локи прерывисто вздохнул, падая на пол, ладонями закрывая лицо. Этот мир не сможет понять нас, все равно общество будет сильнее личных желаний, и ты забудешь о них. Нужно лишь время и может быть деньги, все они живут ради достижения этой условной единицы правящей миром, кладут на алтарь свое здоровье, любовь и честность, чтобы заработать как можно больше, торопятся жить, забывая истинные цели всего существующего. Но что же делать, если время на исходе? Голова уже не болела, это пугало, заставляя бояться себя самого. Лафейсон хотел умереть, тихо, в эту самую ночь, когда клеймо позора еще алело на губах. Исчезало, таяло, теряло смысл. Мужчина лежал на полу, не в силах открыть глаза. И наверно именно тогда в голову, как вирус, проникли посторонние мысли, они не должны там быть. А ночь просто была, шумела, забывала прошедший год, открывала новые двери и новые горизонты. Так и зарождается мелодия смерти, что с летним ветром звучит в голове. Актер не знал, когда точно пришел к этой мысли, противной самой сущности души, быть может, она уже умерла, требуя покинуть и земную оболочку. Просто было желание, и оно должно исполниться. И он осознал, что все произойдет сегодня, когда город спит после шумных праздников, Локи понял это, когда машина в ночи, режа тьму фарами, унеслась прочь по магистрали. Зря ему сегодня не спалось. Это утро было серым и пасмурным, немного грубым в переходах серого. Серого, очень много. Мужчина медленно спустился в кухню, будто чувствуя, что дом вновь стал лишь его, потерял часть чего-то очень важного, и жалко пытался спрятать их за иллюзорно яркими, праздничными украшениями. Было еще темно, зимой это часто случается. Он медленно прошел в помещение, в нерешительности замирая напротив окна. И это было не частью его, будто самостоятельное существо, желающее тебя уничтожить, но к чему сопротивление? Руки немного дрожали, от напряжения, что часовым механизмом издавало колебания внутри, это было побочным эффектом. В бокал полилась светлая жидкость- белое вино. Локи не очень любил его, но было как-то все равно. Мужчина опустился на стул, боковым зрением замечая тень, проскользнувшую в дверном проеме. Он слегка растянул губы, то ли в улыбке, то ли усмешке - было сложно понять из-за волос скрывающих его лицо. А время все шло. Стрелки не желали останавливаться, и Лафейсон взял в руки телефон, набирая несколько незамысловатых фраз для одного лишь получателя. Он не стал дожидаться ответа, он был бы лишним в схеме его последующих действий, сейчас он робот, механическое существо, выполняющее не движения- операции, выведенные кем-то посредством сложных комбинаций. Ноль и единица, бесконечное количество этих цифр, бегущее вниз, на фоне синего экрана. Локи прошелся по собственному дому, будто желая запомнить его. Последние несколько недель, тут стало немного оживленнее, путь даже и не надолго. Рука легла на круглую ручку, прокручивая вправо. Эта комната его брата, не желая сопротивляться себе, актер подошел к кровати, проводя ладонями по смятому одеялу. На спинке стула, стоявшего рядом, висела рубашка, будто забытая здесь, может, и не случайно. Мгновенный импульс в голове, и пальцы уже сжимают струящуюся ткань. Локи лег на кровать, смотря в белый потолок, не желая отпускать вещь. Сейчас она была его фарватером, безмолвной звездой в ночном небе, еще напоминающей о существовании жизни как единицы. Так тянулись минуты, но мир спал, и наверно, это к лучшему. Холодный ветер из приоткрытого окна наполнял собой комнату, мужчина не стал больше оставаться здесь, спеша закрыть все двери в доме, не на замки, лишь до характерного щелчка. Из коридора, где на стенах висели картины, купленные у уличных художников, вглубь дома, выключая свет, будто прячась от мистического зверя, чьи глаза зорко искали добычу. Он и сам поверил в это, сердце билось учащенно, быстро взял бокал и бутылку вина, поднимаясь по скрипучей лестнице. И нельзя, что бы система дала сбой, это противоестественно самой сущности, закон самосохранения, как барьер, сегодня был разрушен. Локи ступал медленно, смотря лишь вперед, не оборачиваясь, и это можно было назвать безумием, но память, скоро сотрет это, исчезнет, как и сама жизнь. «Зверь» кажется, уже ломал первую преграду, а быть может, актер и был тем самым ужасом, напугавшим себя самого. Лафейсон тряхнул головой, закрывая последнюю дверь. Включил телевизор, пусть это и будет последней мелодией грез. В бокал он бросил таблетки, не разбирая, это сильнодействующие препараты, их слишком много в его мелочной жизни. Все было так обыденно, что заставляло удивляться. Но была еще одна дверь, в небольшую ванную. Мужчина медленно приблизился к ней, включая свет. Он давно не заходил сюда, предпочитая другие комнаты, зеркало в полный рост теперь стало отражать слишком уродливые вещи. Он усмехнулся. Слишком глубокие тени залегли под глазами, губы, своем потеряли цвет. Локи уже почти был тенью, осталось избавиться от деталей. Острые скулы, и потухший взгляд, актер руками взбил спутанные пряди. Лафейсон потянулся на цыпочках, включая свет по бокам зеркала, покинул комнату, но лишь для того, что бы взять бутылку. Садясь на высокий стул, спиной касаясь стены, сейчас, в полумраке, было немного страшнее, но бокал полон вина, тихо растворяются в нем его единицы отмеряющие смерть. Локи закрыл глаза, прислушиваясь лишь к себе, стараясь найти и уцепиться за ту самую пустоту, что ночью пыталась его уничтожить. И это было собственной нитью, на которой все еще оставалось его сознание. Вдруг, он услышал тишину, почувствовал ее в районе сердца. Тишина звучит ударами. Отмеряет один за одним, ударяет по барабанным перепонкам. Высшая точка напряжения, это как пройти сверхзвуковой барьер, Локи думал, что это именно так. Он не смог до конца осознать, как бокал оказался в руках, но Лафейсон уже чувствовал, как за тонкими стенками стекла плещется, просясь наружу, величайшая тайна человеческого бытия. Уже не вино, смерть, принявшая для него иное обличие. Но. Но это было решено не им. Локи не понял, когда темная фигура грозно возникла в дверном проеме, почувствовал лишь, как стекло разбивается на полу, как жжет щеку от удара. Тор озлобленно смотрел на него, прижимая к стене. -Что. Это. Черт. Возьми. Значит.- Одинсон тяжело дышал, не отпуская брата. -Ты не умеешь читать?- Талант перевоплощения, доставшейся с иной жизни, что была «до» сослужил неплохую службу, актер оттолкнул брата, и тот отошел назад, облокотившись на стол. Оба молчали. Нитью натянутое волнение готово было озариться скандалом, Локи прошел немного вперед, так, что бы слабый рассеянный свет освещал его. -И что же, ты хочешь откровений?- Его взгляд блуждал по комнате, останавливаясь на Торе. Он не сказал ни слова, лишь откинув голову назад. -Я умираю.- Слова дались легко, но за ними скрывалось совсем иное. Одинсон не веряще смотрел на актера. -Это даже не обман, у меня неоперабельная опухоль, вот тут.- Указательный палец дотронулся до виска, Локи улыбнулся, как-то отрешенно, облизывая пересохшие губы. Этот жест, как толчок к осознанию, теперь невозможно было молчать. С негромким дребезжанием умерла одна лампочка, их осталось всего две. Архитектор продолжал безмолвствовать, Локи же был на пределе. Из груди, подступая к горлу, он задыхался от черной липкой тьмы, струившийся кажется из самой преисподней. -Ты молчал.- Блондин произнес это тихо, голос предавал. -Локи прошелся вперед до стены, стараясь спрятаться от света и пары внимательных глаз. И память услужливо подкинула воспоминания вчерашней ночи, заставляя маленькие хрустальные молоточки вновь стучать в голове. -Я не хотел, что бы вы знали.- Зашумела вода, он согнулся над раковиной, подставив ладони под теплые струи. И было слишком много откровений. -Эгоист.- У Локи не укладывалось в голове, как брат мог говорить такое, он с остервенением сбросил на пол вещи, лежавшие на полке. Он засмеялся, зарываясь руками в волосы. -Было бы лучше, если бы ты не успел.- Фигура, скрытая в полумраке тихо опустилась на пол. Ладони коснулись битого стекла, вновь уродуя руки, он молча дрожал от нахлынувших эмоций. -Тише.- Тор сел рядом, приобнимая его за плечи, слишком хрупкое, невесомое чувство пришло на место злости и ненависти, актер прижался ближе, устало закрывая глаза. Разлетаясь золотым дождем из-под тонких пальцев, вспыхивает и снова гаснет, искрами уносясь к ночному морю. Зажигалка шипит, колесико поддается, и все повторяется снова. Там, внизу, бездонное море, льющееся бардовым из-за огненного шара светила. Крутой обрыв, почти не различима полоса песка, зато, ниже по уровню, шелестят листами деревья и кустарники, корнями вгрызаясь в поверхность скал. Обращая взгляд, бездонное поле лаванды наполняло воздух терпкими, тяжелыми ароматами. Локи долго следил за проплывающими вдали кораблями, большими яхтами. Он хотел попасть сюда, увидев всего лишь пару фотографий, спрятанных между страниц книг, а на стол уже упали билеты. Тор тоже стал другим. Всего несколько дней изменили их жизнь. Сейчас, Лафейсон стоял на самом краю обрыва, смотря прямо в ночь, рассыпавшуюся звездами по иссиня черному небу. Он уже был тут, раньше, когда еще студентом компания проездом остановилась в этом маленьком городе на побережье, городе, который имел свой неповторимый стиль. Женщины здесь носили яркие платья и улыбку вместо украшений. Из баров, что находились у самого шоссе, всю ночь доносились мелодии, знакомые всем любителям тяжелой музыки. В воздухе пахло попкорном и дешевым бензином, невозможно было забыть, будто все здесь имело свой особенный шарм, колорит прошлых лет. Тут не бывает зимы, не бывает смерти, все лишь ненадолго засыпает, стараясь набраться сил для нового рассвета. Тор неслышно подошел сзади, набрасывая на плечи куртку. Он прижался ближе, заключив брата в свои объятия, невесомо поцеловав в шею. -Тут красиво.- Архитектор пальцами теребил маленькие застежки, брюнет сжал в ладони его пальцы. -Безумно.- Ветер, неожиданно пришедший с запада, встревожил длинные пряди, Локи повернул голову, почувствовав прикосновения скользящие ниже. -Пошли обратно?- Он развернулся, лукаво прищурившись, его глаза горели наравне со всеми звездами. Тор лишь кивнул, хватая брата за руку и таща в сторону машины. Давно покинули эти места туристы, приходили ветра, и город вновь становился тихим и привычным местом. Слабо светили фонари на улицах, местные сидели на открытых верандах, смотря на дорогу, что была у них перед домом. Локи нравилось тут, он вновь ощущал прилив сил, гуляя по удаленным от центра улицам. Братья остановились в частном доме на окраине, впрочем, имеющим чудесный вид. Этот день начался странно, и так же закончился. Все, что было раньше уходило из памяти, забывалось. Локи лишь перешагнул порог дома, развернулся, нервно дергая брата за капюшон. Нет ничего больше. Он неосторожно касается его губ, прижимаясь ближе. Актер не собирается останавливаться, стараясь скорее избавить обоих от верней одежды, давно пропахшей смешанным запахом лаванды и дешевого алкоголя. Этот запах раздражает, проникая, кажется, везде, Тор сжал чужое запястье, заставляя отступать назад, он не желал отпускать. «Я тебя не боюсь, не сегодня», промелькнула в голове всего лишь одна мысль, слишком резкое движение, и он ударяется головой о закрытую дверь спальни, шипит и закатывает глаза. Одинсон тихо смеется, опаляя дыханием шею, с которой мгновенье назад упал шарф, дергает ручку, удерживая любовника, не позволяя растянуться на полу, хотя, в данной ситуации это казалось весьма занимательной идеей. Стоило лишь отвлечься, а цепочка невесомых поцелуев уже сменилась полу укусами, Локи сделал еще несколько шагов, осторожно садясь на кровать. Его руки забрались под рубашку, заставляя вздрагивать от прикосновения холодных пальцев. Локи показывает свою благодарность, единственным доступным ему способом, жадно целуя, прикусывая губы до крови, Тор чувствовал этот солоноватый привкус, он теряется в окружающей действительности. А актеру ничего не остается, кроме как ждать дальнейших действий, он уже возбужден, но согласиться сразу - упустить время, нужное для разрыва связи с окружающей действительностью, мужчина облокотился на локти, помогая брату избавить себя от одежды. Тор покрывал поцелуями живот, прикасался языком, быстро отстраняясь, Локи не нравились такие правила, зарываясь ладонью в светлые пряди, он не позволял вносить поправки в эту историю. И Одинсон чувствует себя правильно, нет ничего кроме прикосновений к худому телу, кроме рук, сжимающих чужие бедра. Язык скользит ниже, к впадинке пупка, Локи слегка напрягается, выгибаясь, ему всегда нравилась его бурная реакция на самые простые действия. Брюнет отпускает свою хватку, закрывая глаза и раздвигая ноги. Тор стягивает с него ненужные джинсы, проводя рукой по обтянутому трусами налитому члену, слегка сжимает, заставляя любовника сильнее выгнуться. Ему однозначно нравился этот город. Город, погруженный в свои заботы, покоящийся на побережье океана, этот проклятый дом, непохожий на их собственный, нравился Локи, чертовски сексуально стонущий он грубых ласк. Блондин вновь наклонился ближе, целуя мужчину в уголок губ, бледные руки обняли его за шею, тела соприкоснулись, и электричество пронзило что-то внутри, толи, убивая, толи, распаляя сильнее. Актер подался вперед, прикусывая мочку уха, требуя всепоглощающего внимания, в глубине, он остался таким же, он жаждал получить восторженные возгласы своей любимой публики. И все, так как и должно было быть уже давно. Никогда больше он не обратит внимания на мелочные обиды, все будет забыто, мир не станет ждать одного, но быть может, когда они вдвоем, что-то изменится, заскрипит старое колесо и маховик времени замрет, позволяя остаться тут чуточку дольше. Лафейсон проводил руками по спине, специально царапая кожу, ощущая действительность происходящего, тонул в омутах синих глаз, вновь касаясь чужих губ. Они не будут тратить времени, только не сегодня, актер пытается отдышаться, презервативы всегда с собой. Входя на всю длину, Локи сам требует этого, закидывая ноги на спину любовника, это его личная зависимость, он хочет этой боли, что еще доказывает его жизнь. Немного тяжело дышать, но это пройдет, сейчас нужны лишь чувства, заставляющие выгибаться, но актер не уходит от неприятных ощущений, наоборот, хочет более резкого, рваного темпа, но Тор не позволит, это тоже заводило сильнее. Он не зажимается, просто закрывает глаза, мягко скользя пальцами по плечам успокаивая скорее себя, чувствует запах лаванды, что окончательно застрял в его голове. Мужчина плавно двигается, тоже улавливая правила, прикусывает венку на шее, покрывает поцелуями. Становится нестерпимо душно, по виску скатывается соль, единственная возможность согреться, Лафейсон знает это, выгибаясь в позвоночнике. Но выдержки хватает ненадолго, Тор прикасается к чужим губам, проводит языком, ускоряя темп, специально меняя угол, задевая простату, так, что бы последние остатки выдержки покинули брюнета, что бы мир, наконец-то перевернулся, быть может, уже в собственном гробу. Сейчас, когда актер закусывал губы, рвано дыша и сжимая простыни, было напревать на то, что за окном. А там была ночь, пришедшая так рано, легковые машины, спешащие на парковки, огромные фуры с топливом, проходящие транзитом, настолько тяжелые, что вибрации расползались по асфальту, заставляя мирно подрагивать стаканы, что стоят на столе веранды какого-нибудь стоматолога, двадцать восемь лет проработавшего в местной клинике и имеющего жену и двоих детей. И мужчине было плевать, что все непредсказуемо, что в любую минуту все может измениться, лишь сейчас, лишь Локи, уже изнемогающий от подступающей волны оргазма, Тор со всей нежностью прошептал какой-то бред, глаза встретились, отражая неясное до конца чувство. Лафейсон старается двигаться навстречу, и все это безумие не сможет продлиться долго, оба знают это. Тор кончает, уткнувшись носом в ключицу, рукой проведя от основания до головки, слегка сжимая, и этого хватает, что бы довести любовника до откровенного стона. Локи не в силах сказать что-либо просто обнял брата, чувствуя, как силы вместе с теплом покидают его тело. Потом стало хуже. Здесь, настолько высоко, что и не вспомнить какой это этаж. Каждое утро в огромное окно можно было видеть как зарождается новый день, а лучи солнца преломляются в таких же окнах- чешуе города. Локи умирал, с каждым днем его покидали силы. Он окончательно перебрался в больницу, белые стены и белые потолки. Он пытался бороться со смертью, но она была сильнее, он еще мог вставать с кровати, но практически не видел, иногда падая в коридоре, стараясь скрыть это от брата. Тот приходил постоянно, хотя актер и не просил, приносил фрукты, рассказывал о глупых историях, происходивших с ним, это было необходимо для них обоих, будто все по-прежнему, и ничто не разделяет их жизнь на «до» и «после». Локи еще пытался смеяться, пряча подступающие слезы, это было больно почти физически, он часто подходил к брату со спины, обнимал его, наклоняясь над сидящим, тихо шептал слова, так и не сыгранных ролей. От таких поступков кровь застывала в жилах, но Одинсон чувствовал, как бьется сердце и учащается пульс, а Локи скромно желал, что бы его запомнили именно таким. Вскоре дни стали такими же как и ночь, в больнице всегда время проходит мучительно долго. Сегодня шел дождь, была весна, а Тор не смог приехать из-за работы, но больной не обижался, прекрасно понимая, что так нужно. Локи нравилось слушать, как по крыше стучит дождь, как капли падаю с высоты, мирно стекая на асфальт. Дождь всегда разный, по его ритмичным ударом можно понять стихию, и то, что она несет с собой. Сегодня все было спокойно, мужчина представлял, как туманы стоят над болотами, как робкие лесные обитатели прячутся от подступающей непогоды. Все небо затягивается серым, и весь день капли падают вниз. Тихо, без ветра и туч, без гроз, именно такая погода сегодня была за окном. В его палате с высокими потолками всегда было прохладно, или быть может, это нарушенное кровообращение, он не хотел об этом думать. Медсестры редко заглядывали к нему, пугаясь уродливой тени, что стала теперь им самим, видимо, они тоже боялись смерти, он видел в их зрачках этот не покидающий страх, но это была не жалость, что успокаивало больные нервы. - А вот и я.- Дверь приоткрылась, Локи повернул голову, не слезая с подоконника. Одинсон стоял в дверях, держа пакет с его волос, прямо на пол, капала вода. -Зачем же ты приехал?- Он едва растянул губы в улыбке, брат подошел ближе, кидая вещи на кровать, заключая его в кольцо рук. -А я мог поступить иначе?- Любые слова причинили бы боль, быть может, даже заставили чувствовать неловкость, но тело никогда не врет, архитектор невесомо коснулся чужих губ, они никогда не говорили с ним о смерти. И слова были лишними, Тор все чаще приходил просто помолчать вдвоем, перетащил сюда ноутбук, и часто работал, не покидая палаты. Иногда он ложился рядом с актером, очерчивая пальцами контуры его спины и рассказывая что-то, такое было их время. Но даже оно неумолимо уменьшалось. Множество суетящихся людей и медицинских приборов, Тора не пустили даже в палату, ожидание страшнее многих вещей. Когда он все-таки смог увидеть его, молчать было невозможно, но и внутри была лишь пустота, капельница тихо отмеряла препарат, множество трубок в том числе, и для дыхания. Тогда было действительно страшно, бледное лицо практически не выражало эмоций, и лишь в глазах еще не потухли огоньки сопротивления. Но через пару дней его ждали хорошие новости, Локи стало лучше, насколько это вообще было возможно в его состоянии. Его врач поймал Одинсона в коридоре, кинув всего пару фраз, сводившихся к простому умозаключению: то, что брюнет еще жив, заслуга Тора, он отчаянно цепляется за жизнь ради лишь одной цели. Тем утром он и вправду выглядел счастливым, на его щеках алел едва заметный румянец, он тихо разговаривал, лишь иногда делая паузы, чтобы выпить воды. Но их каждый день это война, война, которая проиграна, и никто не в силах изменить ее исход. -Меня перевели на уколы - Слишком легко бросил эту фразу Лафейсон - но, не переживай, правда - он беззаботно улыбнулся быстро отворачиваясь к окну, все осталось без ответных реплик, просто не было смысла в словах. А потом дни потянулись длиной вереницей, в один из таких, когда солнце уже спешило погаснуть, падая в океан Тор, вновь пришел в палату, сразу отмечая, как тяжело было не душе. Ему стало хуже, хуже, чем когда либо, он без сил лежал на кровати, смотря в потолок. Архитектору уже сообщили, что он терял сознание, сегодня - три раза. Одна из медсестер, та, что помладше, неуверенно обмолвилась, что обезболивающие перестали действовать, и непонятно почему отказывает печень. Его провожали долгим взглядом, Тор уже знал, что время пришло. -Локи, - он тихо окликнул его, садясь на кровать и помогая приподняться. -Я стараюсь изо всех сил - Брюнет опустил голову, а Одинсон начинал нервничать, руки едва уловимо подрагивали, глаза следили за каждым движением. -Каждый день, тут, с тобой…Я.- Тор гладил его по волосам, убирая пряди за ухо, внутри все сжалось, это было слишком странное чувство, смотреть как зритель на происходящее, не в силах помочь. -Я..- -Нет, нет, у нас еще есть время - Он схватил прохладную ладонь, целуя пальцы. -Я люблю тебя - и эта фраза, уверенно и четко. Глаза вдруг вспыхнули, смотря прямо на Тора, он тратил на это последние силы, он уходил. И что-то грязное, липкое покидало душу, то томительное ожидание, финал, которого он боялся, они боялись. Теперь было не страшно, глаза покраснели, и их жгло от переполняющих эмоций, Одинсон наклонил голову, пряча лицо за волосами. -Нет, Локи…- холодные пальцы переплетались с его собственными, актер смотрел на брата, стараясь не закрывать глаз. -Я. Люблю. Тебя.- Каждое слово как утверждение, он прощался, Блондин поднял взгляд, задерживая его на губах своего актера. Приборы бесшумно работали в помещении, шили часы, висевшие на стене. На улице громко кричали, медсестры обсуждали что-то в курилке, а он умирал. Тору все казалось чудовищной ошибкой, хотел позвать врача, но Локи прощался, покидал мир, желая видеть лишь его, здесь и сейчас. В зеленых глазах блестели слезы, но пересохшие губы все же тронула улыбка. -Локи, даже спустя много лет я буду любить тебя, и буду любить всегда - последняя фраза, как удар. И желание отогнать смерть было слишком утопическим. -Тише… Одинсон вновь поднял взгляд, сейчас, солнце желало скрыться, плескаясь в стекле городских построек, а день озарился еще одной смертью. (несколько строк не обязательных к прочтению, но, на мой взгляд, это имена та концовка, которая должна быть) Он резко открыл глаза, сердце бешено стучало в груди. За окном было ранее утро, зима заметала дороги. Локи смотрел в темноту, пытаясь осознать, где находится реальность. Сон, слишком реалистичный, яркими картинками мелькал в голове, мужчина поспешил включить свет. Руки дрожали от волнения, Лафейсон спустился в кухню, включая чайник. В голове был хаос, шум извне отвлекал. Приятный запах напитка успокаивал расшалившиеся нервы, актер заметил брошенную на столе ручку, на белом листе бумаги появились маленькие ровные буквы и несколько цифр. Он включил телевизор, желая отвлечься, но сознание вновь и вновь подкидывало яркие образы, сегодня должны были придти результаты, Локи специально не спешил проверить почту, пальцы стучали по полированной поверхности. Вдох выдох, это было невообразимо. Будто все чувства и эмоции слились воедино, он видел собственную смерть. От этой мысли его невольно передернуло, Локи нетерпеливо вскочил с места. Обычный белый конверт, но обратным адресом стоял адрес больницы. Мужчина поднялся обратно, кидая письмо на стол, нужно успокоиться. Вдох выдох он смотрит в зеркало, глазами скользя по строчком. Мгновение, он замирает, а после запрокидывает голову, откинув бумагу в сторону. Ничего. Абсолютно здоров, было сложно поверить, несколько дней ожидания, рука скользит по шее, вниз, натыкаясь на препятствие, в мутном отражении зеркала серебряная змея, ухватившая свой хвост, и сверкающая изумрудом. «Сегодня стоит позвонить Тору» Итак, это, с позволения сказать произведение, завершено. Если вы читали, и вам понравилось (очень на это надеюсь) сообщите автору об этом, написав пару строк, или порадовав «лайком», если же читали и были чем-либо недовольны (ну я понимаю таких много) напишите комментарий, я постараюсь учесть свои ошибки в дальнейшем :) В Любом случае это мой первый фанфик такого масштаба, спасибо, что прочли)