Закрашивая будущее

Как ты вообще умудрился в это ввязаться?- Тор практически прокричал эту фразу, нервно дергая коробку передач. -Это случайность, я же говорил тебе… - Актер зажимал окровавленный рукав пальто, откидывая голову назад. -У тебя всегда такие оправдания… А Локи уже чувствовал, как она возвращается, та, которой он боялся больше всего. Медленно, с отвратительным скрежетом, слышимым лишь им, она пробиралась в каждую клетку. Сначала, начинали болеть руки. Это не страшно, как будто судорога или неожиданное прикосновение, когда по телу будто пускают ток. Но это было предзнаменованием. Локи повернул голову к окну закусив губу. -…И что дальше? Если бы ты не дозвонился?... Эй, ты вообще меня слышишь?- Одинсон стал говорить немного тише. Но Локи уже не стал отвечать, прекрасно понимая, что не сможет закончить фразу. Таблетки лежали в кармане, но он сегодня пил. Актер усмехнулся… *Я не могу позволить себе того, что позволял раньше*. И он все сильнее нервничал, желая сорвать на ком-либо злобу. Становилось только хуже. Он принимал лекарства не так долго, но уже зависел от них. Медленно, вязко, будто застывая в венах, кровь кажется, подступала к горлу мешая дышать. Локи прерывисто вздохнул, стекло, к которому он прикасался виском, запотело, маленькие капельки стекали по нему, оставляя след. Он пытался отвлечься, стараясь думать об испорченном пальто, празднике, который будет уже завтра, старался занять себя, что бы боль не вернулась вновь, не стала сильнее, такой, от которой сходят с ума, отчаянно крича, срывая голос. Лафейсон тоже кричал, но внутри. Это ощущение, ранее скрываемое действиями препаратов, давало понять, конец уже близок. Вновь машина, пустое шоссе, ночь, снег в лобовое стекло. Эти двое молчали, и Локи только сейчас понял, насколько быстро уходит его время, как смеется над ним его названный Бог. Актер неуверенно посмотрел на брата. Потерялась где-то на страницах книги иная история, в которую он все еще верил. Ни большой участок дороги впереди освещали фары, а на встречу - снег, снег и ничего кроме снега. Здоровой рукой актер коснулся стекла, неотрывно смотря вперед. Свет мягко ложился, рисуя угловатые тени, висел в салоне, мерцая старой пылью. Но оно пришло, уже стояло рядом, темное видение и отрешенность в гнетущем ожидании. Спряталось во мраке салона, прямо за спиной актера, становилось больше, желая подчинить. Но то, что было впереди, крупные хлопья, летевшие в лицо, ударяющиеся о непреодолимый барьер и желтеющий свет фар, не давали коснуться хрупкого плеча. Локи чувствовал это, не желая закрывать глаза. Тор постукивал пальцами по рулю. Медленные удары, сменялись более резкими, он нервничал, в последнее время это случалось все чаще, и это было единственным, что актер хотел бы изменить. Локи заметил свой собственный взгляд в мутном зеркале. Сегодня он смирился. Лафейсон сжал в кулак больную руку, ощущая, как из раны соленая кровь стекает вниз, к пальцам. Вместе с этим приходила боль, Локи закашлялся, но Одинсон только мрачно посмотрел на него, возможно, уже стал догадываться о реальном положении дел, но он такой же человек как и все, и пройдет много времени прежде чем истинный смысл окончательно отразится в мозгу, Локи хотел обмануть время и быть уже мертвым, когда Тор начнет жалеть его. Он знал, знал что так будет, и кажется, был готов с самого начала, но это все лишь обман, иллюзия кривых зеркал, надменно-сладкий смех, над ним, медленно умирающим. Лафейсон закрыл глаза, отдаваясь своему бреду без остатка, позволяя холодной руке дотянуться до собственного горла. Запах сигарет, проник в легкие, и Локи еще сильнее почувствовал себя виноватым. Тор не курил раньше, но сегодня, когда ветер несется на встречу, а ночь давно уже стала владычицей мира, ему было легче. Актер так и не смог понять, когда провалился в сон, быть может, просто теряя сознание. Так или иначе, боль покинула его, и тень осталась на пустом шоссе, хотя, и ненадолго. Видимо, он все же потерял сознание, очнувшись лишь на диване в гостиной. Дом, бывший его крепостью, стал клеткой. Сам не замечая этого, Локи старался спрятаться от мира, укрыться от зеркал. Актер слышал, как шумит вода, свет, проникающий в темную комнату из кухни, резкими тенями резал пространство, делил надвое. Локи вновь закрыл глаза, из последних сил старался не провалится в сон. - Ты перенес меня сюда - тихо, без прежних эмоций, Лафейсон преодолевал себя, стараясь унять режущую боль в горле. Тор возник, будто из неоткуда, смерив брата тяжелым взглядом. Его светлые глаза на мгновенье затянулись матовой темной пленкой, брови сошлись у переносицы. -Я просто хотел поблагодарить - Локи давно уже отметил, что спокойно мог сказать Одинсону все, что чувствует, но нельзя что бы все было так легко. Но он лишь усмехнулся, вновь скрываясь в кухне, Локи уже начинал ненавидеть эту комнату, время шло слишком медленно, но архитектор все же вернулся, принеся с собой небольшой таз с водой и губку. Локи приподнялся, облокотившись на спинку и поправляя волосы. -Я смог бы и сам - Тор пропустил эту реплику, садясь рядом с братом. Свет напольной лампы в белом абажуре мягко обволакивал пространство, сыпался на пол как песок, струился как дым в воздухе, отражаясь в стеклянных украшениях. Был совсем иным, нежели ранее. -Сними рубашку - Спокойно, будто обойдено, голос прозвучал в непрерываемой тишине. Локи подчинился, осторожно расстегивая маленькие пуговицы. Это было неудобно делать одной рукой, но когда Тор коснулся его груди, желая ускорить процесс, актер убрал его ладони. Кровь запеклась, разливаясь необычно узорными пятнами по изрезанной ткани, Локи вздохнул, посмотрев на это, несколько резких движений, и рубашка уже лежала рядом. Лафейсон не сразу смог понять, почему брат так пристально смотрит на него, его будоражил этот взгляд, и вместе с этим обескураживал. Но осознание пришло внезапно, кулон, что висел на шее, он уже и забыл о нем. -Красиво - Тор слегка наклонил голову, светлые волосы едва уловимо качнулись, будто от ветра, легкого и резвого, приносящего с собой запах весны. Локи кивнул, положив ладонь на плечо брата, а Одинсон коснулся его груди, сжимая в кулаке серебро. И актер мог поклясться, что прошло не меньше вечности, прежде чем блондин отпрянул, поспешив намочить полотенце, а Локи послушно протянул руку. Неглубокая рана, от запястья до локтя, неаккуратно легла на светлую кожу, красные полосы засохшей крови струились вокруг руки, спускаясь до пальцев. Ткань соприкоснулась с кожей, Локи вздрогнул от неожиданности, стараясь не двигаться. Брат осторожно, видимо стараясь не причинить еще больше боли, смывал кровь. Его пальцы едва касались руки, Лафейсон пододвинулся ближе, молча смотря сквозь проходящие потоки времени. Смотрел в сторону темнеющего пятна окна, где ненатурально яркое небо готово было озарится новой вспышкой. Теплая вода окрасилась в темно-бардовый, когда полотенце вновь упало в нее. Разводы, похожие на акварели, быстро расползались, исчезая и растворяясь. Тор неожиданно встал с дивана, нарушив хрустальное равновесие, воцарившееся где-то внутри. Он копался в одном из ящиков в ванной, и если закрыть глаза, можно это представить, обычную картину, которая ничем не примечательна. Звуки шагов, медленно включающиеся лампы. Локи представлял это от первого лица, обыденность, на границе с отчаявшимся безумием. Но вскоре, архитектор все же вернулся, принося бинты и несколько маленьких пузырьков. Локи вновь протянул ему руку, которая слегка подрагивала. Одинсон молчал. Видимо устал от постоянных разговоров, может просто не желал получить ответы. Локи не противился, у него не было выбора, кроме как благодарно и покорно принимать все как есть. В комнате и так не хватало воздуха, лекарства, от запаха которых пробегал холодок по спине, воспоминания частных клиник и больных, наполнили собой пространство. Ментоловый запах, от которого болит голова, Локи хотел скорее покинуть этот плен. Но встать оказалось сложной задачей. Лафейсон с большим трудом избежал помощи брата в этом вопросе, медленно пытаясь самостоятельно принять вертикальное положение. И он наверно бы потерпел поражение в этой дуэли с самим собой, но его мягко приобняли и актер доверчиво облокотился на брата. Руки придерживали за талию, они двигались так плавно, что казалось будто они плывут по комнате. Локи представлял именно этот образ. Раньше он танцевал, не то что бы восхитительно, но и не слишком плохо. Грациозно двигался по сцене, считая шаги, чтобы не сбиться. Это хорошая техника. Раз, два, три.…И было не понятно, почему маленькая, хрупкая точка равновесия внутри перестала работать. Но видимо Тору надоел этот спектакль, и он, подхватив Локи, поспешил доставить пострадавшего в его комнату. Нет, актер не сопротивлялся, наоборот, был немного рад этому. Чувствовать тепло, видимо умирающим это необходимо как воздух. В комнате было немного прохладно, но можно привыкнуть. Лафейсон блаженно вздохнул, наконец, очутившись в нормальной постели. Затекшая спина доставляла неудобство, мужчина повернулся на бок, пытаясь угадать силуэт Одинсона. А Тор не уходил, стоял рядом с кроватью, молча пытаясь узнать, о чем думает брат, или просто чувствовал, что его присутствие необходимо, все же они были братьями, хоть и не по крови, но близкими друг другу людьми. Слишком близкими подумал брюнет. Было безоблачное небо, свет луны, диск которой блестел мертвым отблеском былой силы, падал на шкаф, едва касаясь поверхности зеркала. Сегодня были открыты шторы, таинственный спутник планеты манил взгляд. Так и не сказав не слова, архитектор развернулся, желая покинуть помещение, дабы не мешать снам брата. Но, к сожалению, он не догадывался, что сны не приносили Лафейсону ничего хорошего. Все застыло, умерло, благоговея перед этой ночью. Здесь и сейчас. -Тор - Этот голос, мягкий и сладостно манящий, сейчас был совсем тихим, почти потерявшим все былое. Он развернулся, садясь на край кровати, Локи почувствовал, как прогибаются пружины, напряжение сковало железо. -Чего тебе?- Он повернул голову, тихо произнося эти два слова. Но актер не ответил, просто сделал усилие, провел кончиками пальцев по напряженной спине, коснулся шеи, вычерчивая невидимые узоры. Тор откинул голову назад, брюнет коснулся висков, плавно спускаясь к подбородку, очерчивая пальцами контуры. Грудь соприкоснулась с тканью футболки, Локи что было сил обнял брата. Это была необычная ночь, актер так и не вспомнил как провалился в сон. Все было будто затянуто дымкой, Локи несколько минут смотрел в одну точку, в надежде, что все пройдет. Рождество, светлый праздник столь любимый жителями этого города, и сотен других по всему миру. Мягко укутаны резкие контуры пеленой снега, сегодня пасмурно и на сером фоне сложно различить даже машины тех, кто спешит найти свое место в этот день. Это было похоже на вьюгу, снежный буран, но слишком плавный, медленный, застывший во времени. Крупные хлопья танцевали в воздухе, ложась на крыши. Актер стал замечать, что зрение падает, все сложнее было различать вывески магазинов, мужчина достал из тумбочки упаковку таблеток, извлекая из серебристой коробочки капсулу. День начался. Тор практически не спал ночью, поэтому варил крепкий кофе. Было уже далеко не утро, часы в прихожей сообщали: полдень давно миновал. Сегодня было рождество. Одинсон любил этот семейный праздник, особенно, когда отец все же приезжал домой из затяжных командировок. Локи тоже ценил такие моменты, хотя и скрывал это за своим, обычно флегматичным взглядом и резкими высказываниями. Такой, их жизнь была в небольшом городе на побережье, и в большом деревянном доме, затерявшимся во взбирающимся на крутые горы лесу - куда бы они не переезжали, рождество было всегда, подарки, сюрпризы и легкий смех. Тору показалось, что он и сейчас услышал его, обернувшись, он увидел брата, вольготно расположившегося на столешнице, Лафейсон с интересом рассматривал пачку кукурузных хлопьев. -Доброе утро - Он поднял взгляд, привычно улыбнувшись. -Доброе - Его впалые щеки еще покрыты нездоровым алым, такое бывает после неспокойного сна. -Хочешь чего-нибудь?- Тор отставил чашку, подходя к актеру. -Нет, спасибо - Его взгляд остановился прямо на глазах архитектора, актер не желал отпускать. Локи не мог вспомнить, как прошла еще половина дня, он будто выпал из реальности, тщательно рисуемой невидимым художником. Он помогал брату, советовал какое взять шаманское, когда тот отправился в магазин, помнил пару телефонных звонков от друзей, а после, выключил телефон, и поднялся в спальню, зачем он уже не помнил. Но все же оно пришло, ощущение волшебности момента, ощущение праздности жизни, застывшее в переливах цветных лент. Мигали огни гирлянд, развешенных по дому, на улице то и дело раздавались громкие поздравления. Актер помнил, как его фужер наполнился игристым вином, и звон соприкоснувшихся бокалов разнесся по комнате. Видел, как было темно из-за выключенного света, видел, как цветные пятна от гирлянд ложатся на кожу и плещутся в бокале. Из колонок доносились мотивы очень красивых песен, в эту ночь никто не будет спать. И Лафейсон не смог понять, почему именно эти мысли будоражили его сегодня, он смотрел на брата, облачившегося в белую рубашку, вспоминал их прошлое. Но он умирал, пусть даже не желая мириться с этим, ему было хуже. Таяли в памяти прошлые обиды, может быть это опухоль или поток бессвязных желаний. Локи смотрел на Тора, любовался каждым его движением, сегодня хотелось быть замеченным. И что-то щелкнуло в голове, Локи резко приблизился к лицу брата, пальцами осторожно касаясь его шеи, нерешительно поцеловал. Это было столь желанно, актер помнил это невесомое прикосновение, но сейчас, все немного иначе. Он провел языком по нижней губе, и ему позволили продолжить, Брюнет наклонился назад, увлекая за собой архитектора, его здоровая рука зарылась в волосы. Но, осознание…. Одинсон отстранился, удивленно смотря на Локи, который скрыл лицо ладонью. -Локи… -Не слова больше А утро уже начало зарождаться, ковался огненный рассвет в кузнецах великих мастеров, не знающих времени.