Сделай первый шаг

      Как бы то ни было, но после двух бутылок хорошего американского пива Эспозито отпустило. Наваждение это было, наваждение - и все тут. Просто давно не случалось с ним жаркого, разнузданного, бесшабашного секса, когда наутро руки не поднять, не то, что всего остального. Хотя нет, остальное как раз поднимается превосходно: уж этим-то Хавьер мог гордиться. С Ленни все вошло в какую-то привычную колею, да и уставала она на работе сильно, засыпала не позже часа ночи. А Эспозито было мало. Сказывалась испанская горячая кровь и неуемное el corazon. Приходилось как-то мириться с бушующим тестостероном: занятиями в зале, пробежками, боксом. Да и каждое задержание преступника - выплеск гормонов, адреналиновый костер, в котором сгорает почти все. Вот именно: почти. Остается еще и на долю Кевина Райана...       Детектив, конечно, не был наивным юношей: и в армии, особенно в горячих точках, где он в составе группы спецназа поливал огнем террористов, были случайные связи, которые появлялись именно по той же причине - много возбуждения, много гормонов и совершенно нет возможности куда-то все это деть. Драки в подразделениях запрещены, а секс - нет. Хавьер был в своем взводе не сказать, чтобы парией, но все-таки: один-единственный латинос среди кучки белых парней. Гринго предпочитали своих, да Эспозито и не рвался в чьи-то обьятия. В то время его так не накрывало, как сейчас, в относительно спокойной, почти тепличной атмосфере полицейского участка. Это раздражало. Это бесило. Но усмирять свое тело - не привыкать, и не тому учили, и потому детектив прикончил вторую бутылку пива. Достаточно - третья уже лишняя. Бармен придвинул стаканчик со счетом, и Эспозито уже было достал кредитку, как услышал знакомый голос:       - Пьешь в одиночку? Если не спешишь, составь мне компанию.       Райан. Ну что ж, весьма кстати. Можно проверить, насколько сработал разговор с самим собой. Эспозито повернулся к улыбающемуся напарнику, чтобы отпустить какую-нибудь подходящую случаю шуточку - и пропал. Потому что Райан оказался слишком близко. Потому что от него пахло так, как пахло только от Райана - каким-то старомодным парфюмом, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы не забыть этот запах никогда. Потому что Райан смотрел на него своими дьявольски синими глазами и был невинен как ангел. Потому что это был Райан.       - Йоу, бро, каким ветром? Я вообще-то собирался уходить, но за компанию посижу. Кофе выпью.        - По-ирландски? - с усмешкой спросил Райан, отпивая из принесенной уже бутылки.        - По-мексикански, - с такой же усмешкой ответил Эспозито, делая знак бармену. Тот начал колдовать, над стойкой разнесся пряный густой аромат корицы и мускатного ореха, зашипел кремер, и вот уже перед смуглокожим детективом стоит чуть не пинтовая кружка кофе с пряностями и взбитыми сливками.       - Это не кофе, а чудовище какое-то, - задумчиво заметил Райан. - Дашь попробовать?        - Как другу предоставляю право первой ночи. В смысле - первого глотка, - попытался пошутить Эспозито, но, как видно, не очень удачно. Эрудированный, как он сам отметил, Райан, про право первой ночи слышал, видимо. Смешался на секунду, но потом разулыбался - шутку оценил. Сделал глоток кофе и чуть не поперхнулся: мексиканский кофе не только очень пряный, но и сладкий. Сочетание специй, сахара и самого кофе таково, что далеко не всякий кофеман может его не то, что оценить, а даже и воспринять. Райан кофеманом не был, и потому поспешил запить острый и сладкий напиток своим - пресным немецким Беком, который во всем мире, кроме Германии, как известно, именуют "мочой".       - Это чистая отрава, - отдышавшись, заявил Райан.       - Ничуть не хуже твоего ирландского варианта. Горячий виски - это, я вам скажу, хуже, чем остывший гамбургер.       - Я бы поспорил, да не хочется, - ответил Райан. - Скажи, по какой-такой причине ты один сидишь в пабе, Эспозито? Переживаешь последствия моего поступка?       - К-какого поступка, - мгновенно вспыхнул Эспозито, чувствуя, как ощущение горячего языка Кевина на его коже возвращается, несмотря на пиво и релаксацию.       - Так кофе с виски же...        - А, вон ты о чем. Да нет, просто задумался о жизни, о будущем. Вспомнил друзей, службу в армии...       - Понятно. Ностальгия, значит, - понимающе кивнул Райан. - Мне тоже иногда снится школа, правда, в основном, в кошмарах.       Он задумчиво положил руку на колено Эспозито и, продолжая периодически отпивать из бутылки, предался воспоминаниям: о том, как утром с рассветом вставали на молитву, как надзиратель с фонариком осматривал ночью мальчишеские спальни на предмет выявления непотребств, как влюблялись в Деву Марию и ненавидели овсянку... Пальцы Райана жгли кожу Эспозито даже сквозь ткань брюк, но он так боялся спугнуть наваждение, что не шевелился. На стойке медленно остывал жгучий кофе по-мексикански, а Хавьер с такой же скоростью накалялся. Он почти не слушал напарника, просто смотрел, как тот говорит, смеется, ерошит волосы. Он был очарован, но рядом с ним сидел его бро, а не какая-то там грудастая девчонка из паба. И не Ленни. И потому Эспозито улыбался, кивал в нужных местах беседы, а один раз, в особо трогательном моменте, накрыл руку Райана своей. Тот благодарно кивнул, и заказал вторую бутылку, а затем и третью - в отличие от Эспозито, ирландец мог себе позволить пить, сколько хочет: по капризу природы у него не бывало похмелья.       Эспозито сидел и думал: Райан. Обычный парень, к сорока, хотя выглядит моложе, но, совершенно точно, на семь лет старше Хавьера, а тому уже тридцать два. Парень, который собирается жениться. Гетеросексуал, как и он сам. Чем этот дьявол приворожил его после трех лет совместной службы? Это случилось внезапно, будто включили свет? Или понемногу накапливалось, как мышьяк? И вот теперь он, черт его побери, отравлен. И яд надо немедленно выводить из организма.       - ... и вот я почувствовал, как О'Рейли поднимает одеяло и ложится рядом. Это был тот еще шок. Однако, не поверишь, мы целомудренно проговорили о разных разностях до самого утра.       - Целомудренно?       - Практически. О'Рейли учил меня целоваться, так что наутро у нас обоих были распухшие губы. Семнадцать лет, чего ты хочешь? И ни одной девчонки поблизости. Я честно покаялся исповеднику, не называя имен.       - И что потом?        - От меня потребовали назвать имя.       - А ты?       - Неделя в карцере, после которого я вышел с твердым намерением стать полицейским.       - Никому больше не рассказывай, что стал полицейским после того, как всю ночь целовался с парнем, Райан. Я, конечно, пойму, но не отвечаю за остальных, - рядом с Райаном на стойке выстроились бы уже пять пивных бутылок, если бы бармен вовремя их не убирал. Начиная с третьей это был уже не "Бек", а крепкий английский эль: Райану захотелось отдать дань уважения родине, а из ирландского пойла в баре было только виски. Эспозито видел, что откровенность напарника переходит мыслимые границы, но прерывать его не хотел - в конце концов, он ему не мамочка, и Кевин вполне себе взрослый мужик. Почти женатый и совершенно точно - самостоятельный.       - Только тебе. Ты же мой лучший друг, - Райан допил шестую бутылку и хотел было заказать еще, но Эспозито покачал головой: хватит. И придвинул к нему остывший кофе, на котором чудом оставались стоять белой шапкой взбитые сливки.       - Нее-е, - помотал головой Райан. - Гадость.       - Просто кофе. Сделай глоток и поедем.        Детектив задумчиво лизнул сливки, поморщился и твердо сказал:       - Не хочу. Просто отвези меня домой.        - Как скажешь, - Эспозито заплатил за обоих, чего Кевин даже не заметил, вытащил ключи:       - Идешь?       - Иду, иду, сейщ-щас, - по сути, не так много Райан и выпил, но голодный день, но треволнения, но откровенные разговоры... Он и сам понимал, что его развезло, но на ногах Райан стоял. Так, легкая раскоординация и общее ощущение праздника жизни. - Все, пошли.       Они вышли из паба, смеясь, как мальчишки. Райан приложил ладонь ко лбу:       - Горячий. Кажется, я перебрал.       - Не кажется, а совершенно точно, - Эспозито приобнял Райана за плечи и довел до машины. Тот бессильно рухнул на заднее сиденье.       - Только не усни.       - Да уж постараюсь...       Серый ситроен, покачиваясь на мягких рессорах, двинулся на юг Нью-Йорка. Из Манхэттена выезжать не было нужды: Райан жил в трех кварталах от паба и в четырех - от работы. Вот и дом: освещенное желтым фонарем крыльцо, заросли гибискуса и азалии у дверей. Пошлая мещанская роскошь среднего класса. Эспозито сунулся в заднюю дверь, и обнаружил, что Райан-таки заснул. Стараясь не разбудить напарника, он вытащил его из машины и, полуведя-полунеся, доставил к двери.       - Йоу, бро, где твой ключ?       - В кармане, - Райан неопределенно мотнул головой, и Эспозито пришлось обшарить все карманы, прежде, чем он нашел тонкую связку ключей рядом с той самой металлической фляжкой. Пустой. Дверь открылась, и оба детектива зашли внутрь.       - Так, я сейчас тебя уложу, а ты закрой за мной дверь, понял, Кевин? - Эспозито пришлось повторить это раз шесть, прежде, чем до Райана дошло. Он пьянел буквально на глазах.       - Побудь со мной немного, Хавьер, - жалобно попросил Райан. - Мне нехорошо.

***

      Эспозито знал, что оставаться бессмысленно, оставаться - глупо. Все равно никто ничего не заметит и не оценит, а если и заметит, то просто посмеется и отстранится. Это о Райане, конечно. Но все равно - остался. Остался, чтобы полночи смотреть, как бегает в туалет Райан, чтобы носить ему воду и менять прохладные повязки на лбу. Наконец, в два часа ночи, после таблетки аспирина и полустакана "Виши", Кевин успокоился, и обьявил, что готов заснуть. Эспозито облегченно вздохнул и пошел к выходу. И тут его остановила одна-единственная фраза:       - Хавьер, оставайся. Переночуешь у меня.       Этот парень, что, совсем слепой? Что он делает?!

***

      Ровно эту же фразу произнес про себя Кевин Райан, увидев широкую спину детектива Эспозито, медленно удаляющуюся в сторону входной двери.