Сделай первый шаг

      Этой ночью Райан и Эспозито не спали: сидя все на том же кожаном диване в квартире Хавьера, они разговаривали и пили виски; снова разговаривали и вдруг, прерывая беседу на полуслове, приближались друг к другу, касались губами и пальцами, жадно узнавая друг друга заново. Честно говоря, разума в них не осталось ни на грош, но они стремились продлить удовольствие узнавания как можно дольше. Щемящий момент новообретенного счастья, наслаждение предвкушения неизвестного...       - А помнишь, как мы искали того чокнутого актера, который прикончил собственного продюсера? - спрашивал в такой момент Эспозито и, внезапно подавшись вперед, не спрашивая разрешения, вовлекал Райана в долгий поцелуй, который продолжал, ведя влажную дорожку следов по горлу напарника, вытанцовывая языком сложные фигуры вокруг напряженно вздрагивающего кадыка. То, как Райан стонал - сдерживаясь, сквозь зубы - заводило Хавьера сильнее, чем самая жесткая порнуха.       Райан и не представлял, что может быть такое изощренное удовольствие. Но он хотел большего: руки вслепую нашли пуговицы на рубашке Эспозито, и, когда они были расстегнуты, Райан понял, что давно и безумно хотел ощутить, какая у Эспо кожа. Оказалось - атласная, гладкая и горячая, идеальная, словно шелк. Проводя рукой по его груди, Райан нечаянно дотронулся до круглого, как горошина, соска: Эспозито отреагировал немедленно - с шипением втянул в себя воздух, со стоном, со всхлипом, уткнулся лбом в плечо Райана:       - Поаккуратнее, парень, я ведь могу и сорваться.       Жаль, что он не видел улыбку, которая исказила черты Кевина: сейчас он был похож на неблаговоспитанного трикстера. И, собственно говоря, так себя и повел. Одним сильным толчком опрокинув Эспозито на спину, Райан рванул его рубашку в стороны, обнажая мускулистую грудь и плоский живот любовника, и приник к соску уже губами. Эспозито словно пронзил электрический разряд. Он выгнулся дугой и закричал, и в этом голосе было столько сладкой муки, что Райан уже даже в этот момент почувствовал себя вознагражденным. Он продолжил выписывать кончиком языка круги, а потом без предупреждения прикусил твердую бусинку соска. Эспозито снова протяжно простонал, и в этом голосе была невысказанная просьба - еще. И Райан послушался: он покрывал поцелуями грудь и живот Хавьера Эспозито; его зубы оставили отметины на обеих ореолах, а истерзанный соски отзывались уже даже не только на касание, но и на движение воздуха, посылая разряды удовольствия. Полукруглые следы от зубов испятнали идеальный пресс, и Хавьер уже практически лишился дара речи. Но не юмора:       - Только не говори, что тебя этому научили в католической школе, - слабо усмехнувшись, произнес он.       - После того случая, как ты не смог развязать шнурки у домины, я взял у нее несколько уроков...       - Я заметил, что твой уровень невероятно высок, - пошутил Хавьер. - А теперь моя очередь!       Он аккуратно снял с шеи Райана галстук, который делал его похожим на федерального агента, и затянул их вокруг запястий напарника.       - Это еще зачем? - удивился тот.       - Чтобы не мешал, - Эспозито слез с дивана, заставил Райана сесть и сам разместился между его раздвинутых ног.       - Догадываешься, что я сейчас сделаю? - серьезно спросил он.       Райан, покрываясь красными пятнами, утвердительно кивнул головой, но сказал:       - После этого возврата уже не будет.       - У нас уже нет возврата, Кев, - Эспозито аккуратно расстегнул бляху ремня, старомодные пуговицы на брюках... Стояло у Райана превосходно и, видимо, давно: на боксерах расползлось влажное пятно предъэякулята, словно у подростка в пубертатный период. Решив воздержаться от комментариев и пошлого вуайеризма, который мог смутить Райана, Хавьер просто отодвинул резинку и накрыл губами высвобожденный член. Только головку, но Райан ахнул, подался вперед, продвигаясь вглубь, в его голосе появились страстные, вибрирующие нотки. Эспозито поднял глаза: покрасневший, с полураскрытым ртом, встрепанный и возбужденный, Райан выглядел волшебно.       Да, это вовсе не была мастурбация в подростковые годы и не секс с Дженни: все было волнующе, завораживающе порочно и неправильно. Но все-таки это было именно то, чего Райан хотел. Он смотрел, как двигается Эспозито, как высвобождается из рубашки, как ходят волнами под коричневой блестящей кожей буруны тугих мускулов. Острый мускусный запах только подстегивал ощущения, и Райан, прокручивая в голове неловкие моменты встречи с Дженни, столкновения с Эспо в участке, объяснения с Беккет, все равно не мог противиться этому натиску. Он положил тонкие белые пальцы на курчавые волосы напарника и несмело погладил. Это все равно было чудо: греховное, но чудо. Горячие волны наслаждения поднимались от паха к животу и выше, растекаясь лавовыми обжигающими потоками по груди, заливая румянцем лоб и щеки:       - Нм-м-х... - выдохнул измученный собственным сладострастием Райан. - Эспо, подожди, я уже сейчас...       Хавьер остановился на долю секунды, потом выпустил пламенеющую плоть из губ и заменил их собственными, тщательно смоченными слюной пальцами. Глядя Райану в глаза, он двигался в прежнем ритме, потом чуть сжал ладонь и ускорился. И Райан не выдержал: выгнулся ему навстречу, вскрикнул и выстрелил белой вязкой струей - так, будто это было впервые, будто до сих пор ему не доводилось испытывать оргазм...       Эспозито выпрямился, все еще стоя на коленях, и обнял Райана. Тот, обмякнув от непривычной интенсивности чувств, положил голову ему на плечо и что-то сбивчиво шептал, то ли пытаясь что-то объяснить, то ли - доказать. Эспозито чувствовал всем телом, как Райан дрожит, словно вспугнутый жеребенок, и пытался передать ему свою спокойную уверенность. Хотя, если честно, в глубине сердца он не был уверен, что все закончится добром.       - Хавьер, - наконец-то оформился шепот Кевина. - Мы просто как латте. Как чертов гигантский латте: кофе с молоком...       - Я не думаю, что ты бредишь, родной, но ты все равно расист, - улыбнулся Эспозито. - Но если хочешь, можешь называть меня "кофейным мальчиком", только не в участке.       - Да я о другом, - улыбнулся и уже пришедший в себя Кевин Райан. - Ты ведь понимаешь, что латте уже не разделить обратно на составляющие?       - Ирландский тугодум, - констатировал Эспозито. - Я понял это еще семь лет назад.