Сделай первый шаг

      На работе они почти не разговаривали. Да и не о чем было, так, перекидывались пустыми фразами, передавали друг другу документы, просили что-то подержать, привязать, принести. Перед глазами Райана постоянно всплывал образ полуобнаженного Ханнера, и очень, ну просто очень хотелось вызнать у Эспозито, какого черта они оба, полуголые, делали в его квартире рано утром. Нет, понятно, что вместе провели ночь... Вместе провели ночь! Как хочешь, так и понимай. С другой стороны, разве не Райан всю ночь ласкал любимую жену так, что она, покрываясь мелкими бисеринками пота, уже не кричала, а хрипло стонала ему в плечо? Какие претензии к Эспо?       Внезапно из глубин подсознания всплыла и больно ударила по нервным окончаниям картина: Ханнер, прижатый темным, горячим телом Эспозито к кожаным подушкам красного дивана, так же хрипло стонет, как и Дженни, и тянется белыми зубами, чтобы вцепиться в плечо, и бесцельно шарит руками по напряженной мускулистой спине... Видение это было ярко настолько, что Райан едва сдержал собственный стон, закусив губу: но это был стон разочарования, а не страсти. Но ведь нельзя одновременно быть гетеросексуалом и геем, вожделеть своего друга и заниматься любовью с женой! Это как пытаться усидеть на двух конях одновременно, причем один из них - тихоходная голландская кобылка, а второй - жаркий андалузский жеребец с кипящей как лава кровью. Скорость разная, и это только одно различие.       О Ханнере думал сейчас и Эспозито: пришлось оставить парню ключи от квартиры, и детектив всерьез опасался, что, вернувшись, увидит только голые стены. Шоу-бизнес требует от людей выращивать острые зубы и повышать скорость реакции. С другой стороны, он все-таки полицейский, а закон гласит, что у полицейских красть грешно - отдача замучает. С потенциально криминальной натуры Ханнера Хавьер перешел на детали: он вспоминал, как тот наклонял голову, слушая; как внимательно смотрел; как точно двигался, варя кофе и как целовался, будто зная, что это не последний поцелуй, и у них еще вся вечность впереди. Если бы так целовалась девушка, Эспо бы всерьез забеспокоился: наверняка у нее при таком раскладе был бы уже заказан зал для венчания и свадебный торт. К счастью, Ханнер был мужиком, и опасаться не стоило. Разве что продолжения вчерашнего. Эспозито представлял, как будет выглядеть сцена: он заходит в бар, к нему подваливает Ханнер и, протягивая ключи от квартиры, говорит "Спасибо за отличную ночь!", то-то у сержанта Майлза отвиснет челюсть!       Эспозито фыркнул, рассмеялся, почти пролив кофе на бумаги:       - Эй, аккуратнее, - всполошился Райан, молниеносно выхватывая из-под носа Хавьера кипу документов. - В чем дело?       - Понимаешь, у Ханнера остались мои запасные ключи от квартиры, и я представил, что вот захожу в бар, ко мне подваливает Ханнер и, протягивая ключи от квартиры, говорит "Спасибо за отличную но...", - Эспозито замолк, глядя на стремительно побледневшего Райана. И без того полупрозрачная кожа с редкими россыпями веснушек побелела еще больше.       - Только не говори, что ты с ним... - пробормотал Райан.       - А вот это не твое дело, - отрезал его напарник, поворачиваясь на стуле так, чтобы обозревать Кевина Райана в полный рост. - Понял? Не твое.       - Нет, все-таки мое, - сказал стальным голосом детектив. - Мы там работаем, а служебные романы запрещены.       - С кем это у Эспозито служебный роман? - вопросил неизвестно откуда появившийся Ричард Касл, писатель и ищейка. - Я ее знаю?       - Вряд ли. Если только ты не знакомишься с теми, кто носит на себе больше блесток, чем одежды, - проинформировал его Райан.       Эспозито нахмурился: разговор приобретал неожиданный оборот. Следовало поговорить с Кевином наедине и попросить заткнуться. Тем более, что Касла явно подмывало спросить: каким образом и кем именно в полиции работают полуголые девушки в блестках? На счастье Эспозито, в участке появилась Беккет, и они улетели с Каслом на какое-то очередное задание. Ричард бросил на детективов хитрый взгляд через плечо: он намерен был докопаться до тайны пассии Эспозито.       - Райан, ты что делаешь? - возмущенно посмотрел на напарника Хавьер. - Мало того, что ты лезешь в мою личную жизнь, так еще и считаешь необходимым рассказать о ней всему участку?       - А, так вот, как это называется: "личная жизнь". Удивительно, как за пару часов знакомства Ханнер уже стал твоей "личной жизнью"!       - Не все могут ждать по девять лет! - в сердцах брякнул Эспозито.       Райан сбавил тон:       - Послушай, ребята в "Лагуне" незлобивые и с криминалом почти не связаны. Но ты же знаешь эту публику: мужчины по поведению не отличаются от женщин-стриптизерш. И грешки у них одинаковые. И характер, и...       И вот тут до Кевина дошел смысл предыдущей фразы. О чем говорил Эспозито, упоминая "девять лет"? Ведь именно столько они уже работают напарниками. Или просто к слову пришлось?       - Хави... - он растерянно посмотрел на друга. - Ты о чем сейчас сказал?       - Да ни о чем, забудь, - Эспозито отвернулся к компьютеру. - И придержи свои нотации при себе, святой отец. Я же не лезу в твои постельные отношения с Дженни.       Райан вскипел: одной рукой он развернул кресло Хавьера, а второй отвесил короткий и жесткий прямой удар. Лицо Эспозито моментально окрасилось кровью, из-за столов с возгласами удивления повставали коллеги. Розоволосая проститутка, сидевшая прикованной к креслу, заметила:       - Давай-давай, врежь ему еще красавчик!       Эспозито встал и схватил Райана за грудки: пиджак угрожающе затрещал, но Кевин бесстрашно и с гневом в глазах смотрел прямо в глаза напарнику. Он не поднял даже руки - теперь Эспозито мог отделать его как отбивную, он бы и глазом не повел: победа осталась за ним. Ирландия - Куба, 1:0.       - Не хочешь бить, так поцелуй его, придурок!- не унималась проститутка, заливаясь пьяным хохотом.       Из дверей выглянула капитан:       - Оба ко мне, быстро! - и оглядев замерших сотрудников, скомандовала:       - На что вы все тут уставились? Быстро за работу.       Детективы проследовали в кабинет к начальству, нарочито сторонясь друг друга.       - Вы что себе позволяете? - гневу капитана не было предела. - На глазах у задержанных, у коллег, у меня, наконец, вы ввязываетесь в безобразную драку прямо в участке! Сдать оружие, и до завтрашнего утра свободны! К утру напишете рапорты о произошедшем, и будьте рады, если мы решим это собственными силами, без привлечения дисциплинарной комиссии! - начальственный ор пробивал стекла.       Выйдя из участка, Райан посмотрел на Эспозито:       - У тебя нос распух.       - Да ну? - саркастично усмехнулся Хавьер.       - Прости, брат. Просто ты не должен был этого говорить.       - Ты тоже слегка зарвался.       - Согласен, - покаянно кивнул Райан. - Мама говорила, что у меня перченая кровь.       - Судя по всему, перец в ней кайенский, - улыбнулся Эспо, и тут же скривился: Райан разбил ему не только нос, но и губу зацепил.       - Больно? - Кевин потянулся рукой к лицу Эспозито. - Дай посмотрю!       Тот отшатнулся:       - Э, нет, бро, тебя опасно подпускать к лицу! - засмеялся детектив. - Из-за тебя теперь на меня ни одна девушка не взглянет!       - Зато Ханнер...       - Ты что, опять? Дался тебе этот Ханнер! - Эспозито сплюнул кровь на асфальт - немного, но, кажется, еще и по десне попало. - Если бы это была Ленни, я бы подумал, что она ревнует.       - А я и ревную, - с вызовом сказал Кевин, упрямо вздернув подбородок. Ох, как же тяжело дались ему эти слова. Осталось только, чтобы Хавьер воспринял их как шутку.       Эспозито остановился как вкопанный, неверяще глядя на Райана.       - Ты чего остановился? Пошли, паб в двух шагах. Я угощаю, - обернулся к нему Райан. Но Эспозито схватил его за рукав и втащил в узкий переулок между домами и прижал к стене. Рядом стояли мусорные контейнеры, асфальт покрывали лужи каких-то помоев, но Хавьеру было все равно:       - Повтори, - потребовал он.       - Романтично, Хави: вонь, мусор и ты с разбитым лицом требуешь у меня объяснений, - дрожащими губами промолвил Райан. - Я собственник, понятно тебе? И да - я ревную. Девять лет вместе, и ты с такой легкостью променял меня на Ханнера.       - С легкостью? - Эспозито трясло. - Это не ты ли сбежал от меня после "танцевального вечера"?       - Насколько помню, ты сам свалил к той мулатке, что напротив, - парировал Кевин. Колени его начинали предательски дрожать: Эспозито был близко, так близко, что разум начинал затуманиваться, а слова соскакивали с языка механически.       - Да она меня даже и не видела, - ответил Хавьер, состояние которого было близко к тому, что сейчас испытывал Райан. - Мы с ней просто хорошие друзья.       Сейчас Эспозито не мог чувствовать запахи, но мозг услужливо подсунул ему воспоминание о том, как пахли волосы Райана в баре, и как он сходил с ума от ноток "Олд спайса" и дешевого мыла. Хавьер оборвал себя на полуслове и прижал губы ко лбу Райана. Тот не протестовал, только закрыл глаза. Легко, невесомо, не веря тому, что делает, Эспозито провел губами по высокой скуле, покрыл легкими поцелуями тонкие, трепещущие веки, накрыл своими губами плотно сжатые губы Кевина... И они раскрылись, словно бутон после первого дождя: горячие, уверенные, откровенные. И Эспозито позволил ему вести, как позволял всегда: он был силой, а Райан - умом, и именно Райан принимал решения. На этот раз Эспозито не имел ничего против.       Сколько они простояли в маленьком, дурно пахнущем переулке, сказать было сложно: пять, десять минут? Полчаса? Без слов эти двое сообщали друг другу то, что словами сказать было нельзя: девять лет одиночества бок о бок, страсть, безграничное доверие, счастье от того, что наконец-то прорвало плотину молчания. Если бы Эспозито мог сейчас думать, он бы вспомнил слово "любовь", а если бы это делал Райан, то ему бы пришло на ум только "да". Он был потрясен силой свалившихся на него чувств. Любовь, словно стальная пружина с острым кончиком, распрямилась и прошила его насквозь.       Эспозито всем телом вжимал Райана в кирпичную стену, подложив свои широкие ладони под лопатки Кевина: острые края выбитых кирпичей в кровь раздирали кожу, но это было не важно. Ведь в его руках был Кевин Райан, весь, без остатка, забывший все условности и церковные догматы, все обеты и социальные рамки. Нет, Эспозито не был геем, это он знал твердо. Просто ему нужен был Кевин Райан, все тело которого сейчас пылало как кайенский перец: жгучий до слез, до боли, до ожогов. Перец, без которого жизнь детектива Эспозито казалась пресной и скучной. ***       - Хави, - хриплым голосом прошептал Райан. - Если ты не хочешь, чтобы я кончил прямо здесь, самое время дойти до паба и привести себя в чувство.       Эспозито молча кивнул: а что еще можно сказать в такой ситуации?