Жизнь за полчаса.

Дождь. Огромные капли падали с хмурого неба, разбиваясь об асфальт. А на душе было невыносимо грустно. Больно. Хотелось реветь подобно раненному зверю, корчиться на полу, скулить. Только гордость не позволяла. Он широко распахнул чуть красные глаза за секунду до грома. В такой ливень только сумасшедший выйдет погулять. Он ее любил, правда, но… Этих «но» набиралось с тысячу, мелкие упреки, ее ложь. Все их отношения были насквозь фальшивыми, а он был слеп. Психанув, кидается на улицу, в безразмерной водолазке, еле заглушая всхлипы. Слезы? Какие, к чертям собачьим, слезы?! Просто… он не может удержаться. Выбегает, прямо перед своим домом, закрывая рукавами лицо, с каким-то остервенением вытирая слезы вперемешку с каплями дождя. - Ты что делаешь, кретин?! – брат выскакивает следом, держа наготове зонт. Подбегает, заталкивая обратно под крышу. – Страдать по девчонке хочешь? Страдай! Но вот так делать не смей! Алек почти шипит, с перекошенным лицом заводя старшего брата на террасу. Еще и младший. Что-то фырчит, с обеспокоенным видом. Да, Алек всегда был таким, слишком взрослым, таким родным. - Кто из нас с-старший ? – до этого момента он даже не замечал насколько холодно на улице. Братишка раздраженно откинул зонт, одновременно накидывая на «кретина» полотенце и плед. Алек двигается быстро и сосредоточено, закутывая безмозглого брата и начиная сушить волосы. А сам-то промок. Его девушка так не делала. Ей была куда важнее собственная прическа… Он встает рывком, грубо припечатывая Алека к стене, прекращая недовольный бубнеж поцелуем. Нежным, а сам чувствует, как у него пальцы трясутся. Глаза брата широко открыты, а сердце колотится где-то в горле. - Ты что творишь? – почти стонет. «Боже, молчи, пожалуйста. Просто закрой глаза, дай прижать себя к груди, позволь довериться тебе, раствориться полностью, без остатка».