Проект "Источник жизни"

      Замок Вевельсбург. Утро 22 апреля 1944 года, 10:35.       Положив замолчавшую трубку на рогатки телефонного аппарата, Рудольф помассировал слезящиеся глаза. Спал оберштурмбаннфюрер за последние два дня от силы часа три, да и то урывками по полчаса после приёма пищи. Как бы ни было сейчас тяжело на передовой, в кабинете Левина обстановка была напряжённее. Одиннадцатого числа силами охранных отрядов в Полоцко-Лепельской зоне Белоруссии началась карательная экспедиция против партизан.       Операция, получившая название «Весенний праздник», ставила перед собой задачу полностью блокировать и уничтожить вооружённые группировки русских партизан. Но тамошнее руководство не рассчитало своих сил - встречным ударом партизаны прорвали немецкое оцепление и вышли на оперативный простор уже Борисовско-Бегомльской зоны.       Получившие доклад о провале операции Берлинские начальники накрутили хвост всем провинившимся и побежали с жалобами и просьбами к папаше Гиммлеру. А тот, в свою очередь, спустил приказ о содействии Белорусским начинаниям по всем дислоцирующимся в том районе отрядам СД и СС. Подготовке новой операции уделили много усердия, что не лучшим образом сказалось в самом ближайшем времени на работе седьмого управления.       Лично у Левина в Белоруссии были отряды, которые работали строго по своей специализации. А именно – подбирали из контингента концлагерей материал для опытов, собирали интересные данные и расследовали дела с отчётливым сверхъестественным душком. Там работали профессионалы своего дела, способные разговорить любого человека, когда пытками, а когда и психологическим давлением.       Бывало, что именно ребята Левина добывали важную для фронта оперативную информацию от пленных советских солдат. Дознаватели, наблюдатели, следователи, инспектора лагерей, хронографисты – они были кем угодно, но только не маршевыми силами. Но и их не миновала частая гребёнка сбора сил для новой карательной операции.       Именно вызволением своих людей из цепких лап Белорусского фронта Рудольф и занимался не покладая рук. Признаться честно, этих ребят уже давно надо было забрать оттуда, учитывая возможное наступление советов на том направлении. Но уж очень интересный случай сверхъестественного типа там произошёл. Вот и застряли сотрудники управления в этом районе на преступно долгий срок.       А дело быто так. В начале марта, сводным отрядом охраны тыла проводились поисковые работы в окрестностях Крайсгебита Слуцка. Небольшим отрядом вспомогательной полиции в лесном массиве юго-западней города было обнаружено обитаемое жилище, спрятанное посреди болота. Дорогу к этому жилищу сотрудникам полиции показал местный житель, сочувствующий делу освободительных немецких войск.       После тщательного осмотра трое полицаев осталось приглядывать за домом, в ожидании возвращения его обитателей, а остальной отряд вернулся в ближайший населенный пункт – деревню Суньку. Связь с засадой поддерживалась через посыльных, поскольку это подразделение было не оснащено радиостанцией. По неизвестной причине командир отряда сразу не сообщил о находке в районный центр, так что дальнейшие события людям Левина пришлось устанавливать на основе показаний жителей деревни и по скудным записям в документах отряда.       Отряд, полной численностью десять человек, расквартировался в деревне, заняв пустовавшие дома. Жителей предупредили, что бы те не проявляли явной озабоченности присутствием в поселении вспомогательной полиции, пригрозив в противном случае суровым наказанием. Аргументировали полицаи эти меры тем, что возможные партизаны не должны раньше времени насторожиться и подготовиться к отражению атаки.       Сами члены отряда не выходили на улицу без необходимости и соблюдали меры элементарной маскировки. Каждый день пост у дома на болоте сменялся. Так в ожидании прошло два дня. На третий день отправившиеся на смену полицаи обнаружили, что засадная тройка зверски убита. Один из полицаев сразу же вернулся в деревню, чтобы сообщить о произошедшем командиру, а оставшиеся двое продолжили исследовать место происшествия.       В дальнейшем, по заметкам этих двоих полицаев, людям Рудольфа стало известно, что после обследования территории было установленно - никто посторонний на позицию засадной группы не приходил. Все выглядело так, будто один из тройки беспричинно напал на своих товарищей, а потом сам перерезал себе горло. Потрясённый и испуганный необъяснимыми потерями личного состава, командир отряда отправил посыльного в районный центр, а сам со всеми доступными силами направился на место засады.       Хоть деревенские жители и противились, но двух ещё не старых мужчин отряд также мобилизовал себе в помощь. Только благодаря этому людям Левин и удалось достоверно выяснить, что же произошло дальше. Отряд на месте разделился – три человека засели в доме, а пять оставшихся распределились вокруг него. С наступлением темноты из дома начали доноситься подозрительные звуки борьбы и крики о помощи.       Командир полицаев послал пару подчинённых в дом проверить, что происходит. Вскоре после того, как полицаи вошли в дом, раздался выстрел – деревенские утверждают, что это был именно пистолетный выстрел. Найденная впоследствии гильза подтверждает этот факт. Когда командир с оставшимся отрядом вбежал в дом, вся тройка полицаев уже была убита – двоим из них ножом перерезали горло, сам убийца, которым оказался третий боец, был так же убит.       Его из своего пистолета застрелил полицай из пары, посланной проверить дом. Свои действия он оправдал самообороной, что его напарник полностью подтвердил. По рассказу деревенских жителей, которые после ночных событий сбежали от дома обратно в деревню, стало понятно, что застреленный кинулся с ножом на подоспевших в дом товарищей, за что и был ими убит.       Командир отряда с подчинёнными были очень напуганы и, опасаясь за свою жизнь, решили засесть в доме и держать оборону против неизвестного противника. Ночью возвращаться в деревню по болоту они не решились. Деревенским не позволили находиться в одной комнате с полицаями, посадив их в прихожей у входа. Ночь прошла более-менее тихо, а на утро деревенские сбежали. Тела убитых полицаев нашли уже солдаты из районного центра, посланные проверить слова полицая-посланника.       По словам немецкого ефрейтора, прибывшего на место происшествия первым, в доме были видны следы борьбы, но никакого подтверждения, что там был кто-то кроме полицаев, найдено не было. Как и в предыдущих случаях на телах были страшные раны от ножа, преимущественно на горле. Орудие убийства было найдено в руке самого командира отряда.       Интересна так же и судьба того полицая, что пришёл в районный центр за подмогой. Его до особых распоряжений и выяснения обстановки поместили в изолятор, где он и покончил с собой, разодрав ногтями шею до артерии. При этом находившиеся с ним по соседству в изоляторе заключённые утверждали, что перед смертью полицай, издавая нечеловеческое рычание и вой, кидался на дверь своей камеры.       Именно донесение об этой странной смерти легло на стол Рудольфу Левину – сработал маркер о необычной смерти, оставленный его людьми для следователей тамошнего района, которые с радостью спихнули это дело на плечи СС. Когда работники седьмого управления, распутывая дело с конца, добрались до деревни Суньки, место главных событий успели затоптать все кто-только мог.       Следуя строгой инструкции управления Маркус Фогель – шарфюрер СС, прибывший на место для выяснения обстановки, начал расследование с расспросов непосредственных участников случившегося преступления. Именно подробный рапорт Фогеля спровоцировал шумиху вокруг этого дела, которая до сих пор не утихла. Рудольф посылал запрос в братство Туле, но ответа пока не дождался. А теперь его группу хотели отозвать с расследования, включив её в карательную экспедицию.       Белорусское управление требовало от Левина подтверждения, что его люди занимаются нужным для Рейха делом и не могут быть мобилизованы по приказу самого Гиммлера. Зикс, к которому сразу обратился за подтверждением полномочий Рудольф, попросил больше времени для решения проблемы. Но как раз этого ресурса в сложившейся обстановке и не хватало начальнику Зондеркоманды Эйч.       Следующими, к кому постучался за помощью Левин, были глава административного отдела Аненербе - Вольфрам Зиверс. Работяга и прекрасный организационный деятель, Вольфрам быстро понял проблему Левина и взял дело под личный контроль. Всё же Зондеркоманда Эйч числилась за Аненербе, хоть и являлась структурой седьмого управления. Каково же было удивление Зиверса и Рудольфа, когда после хождения по инстанциям выяснилось, что мобилизация членов Зондеркоманды – инициатива Белорусского руководителя СС и полиции Эриха Эрлингера.       Именно сейчас, закончив разговор с Вольфрамом Зиверсом, сообщившим об этом интересном факте, Левин и сидел, раздумывая о сложившейся ситуации. Эрих Эрлингер был старше Левина по званию и перекрывал его приказы, основываясь на команде от Гиммлера. Люди Левина, боясь начальства, не знали что делать – подчиняться указанием своего руководителя или приказу Гиммлера - президента Аненербе.       Лично для Левина эта ситуация пахла ведомственным расследованием. За свою весёлую структуру Рудольф не боялся – у него всё кристально чисто, но вот как рассудят ситуацию его начальники? Расследование, да даже проверка всего ведомства на сегодняшний день - непозволительная роскошь. Скорей всего дело замнут. Осталось только понять, кого из фигурантов конфликта сделают крайним.       За размышлениями Рудольф не заметил, как быстро пролетело время. Когда настенные часы показали полддень, в дверь кабинета постучались.       - Войдите. – Левин выпрямился на стуле, готовясь встретить любого посетителя, будь это даже сам Гитлер.       - Оберштурмбанфюрер, вы приказали в двенадцать часов подать завтрак. – скромная секретарша Эльза, шагнула в приоткрытую дверь, держа в руках сервированный к завтраку поднос.       - Благодарю вас, Эльзочка. – девушка смущённо покраснела. – Если вам не сложно, поставьте поднос на чайный столик.       Немного суетливо она опустила свою ношу на указанное место и замерла, ожидая дальнейших указаний начальника. Эльза занимала свой пост у начальственного кабинета не так уж и долго – её предшественница неделю назад вынуждена была уйти в декретный отпуск. Привыкнуть к распорядку дня Рудольфа она ещё не успела, поэтому в любой ситуации предпочитала дождаться прямого приказа.       - Не составите мне компанию? – Левин закрыл все папки на столе и встал со стула.       - Я уже поела, благодарю.       - Не неволю. Тогда с вашего позволения я перекушу. А пока я подкрепляюсь, вы расскажите мне, что за последние шесть часов произошло за дверьми моего кабинета. Согласны?       - Да, оберштурмбанфюрер. – девушка улыбнулась уголком губ и присела на табурет рядом с чайным столиком.       - Ну что вы, Эльза, для вас я просто герр Левин. Когда даже мои близкие помощники обращаются ко мне по званию, я ощущаю себя очень неуютно. – Рудольф присел за стол. – Будьте любезны, рассказывайте.       - Хорошо, герр Левин. В шесть часов к вам приходил оберштурмбаннфюрер Кнобельсдорф. Как вы и приказывали, я отдала ему папку с документами, после чего он ушёл, попросив, что бы вы по возможности приняли его. Я бы вам позвонила, но вы сами попросили вас не беспокоить.       - Вы поступили правильно, не беспокойтесь об этом. Я сам позвоню оберштурмбанфюреру. – Левин приступил к трапезе, повязав на шею белоснежную салфетку.       - Потом, ближе к семи, на ваше имя пришёл пакет с документами от гауптштурмфюрера Августа Хирта. Я расписалась в получении и положила его ко всей остальной корреспонденции.       - Посыльный что-нибудь передавал на словах?       - Нет. – и, по разрешающему кивку начальника, Эльза продолжила. - С половины восьмого до девяти проходило совещание научного отдела. Копию протокола мне уже передали.       - Я ознакомлюсь с ним позже, что-нибудь срочное есть? – Левин вытер губы салфеткой и налил в чашку ароматный кофе.       - Пока ничего срочного нет. Если только… недавно звонили с КПП насчёт машин для вывоза оборудования, но это на себя взял герр комендант. – девушка, ожидая реакции начальника напряглась.       - Вы звонили оберштурмбанфюреру? – Рудольф приподнял правую бровь.       - Нет, я посоветовала это сделать сотрудникам КПП. Мне показалось это правильным решением. Как комендант замка именно оберштурмбаннфюрер Кнобельсдорф должен заниматься подобными организационными вопросами.       - Эльза, вы поступили совершенно правильно. А сейчас, если больше ничего срочного нет, принесите мне корреспонденцию. – оберштурмбаннфюрер долил себе кофе и улыбнулся секретарше.       Встав из-за стола, Эльза вышла из кабинета, что бы вернуться через пару минут с пачкой писем, газет, бумаг с машинописным текстом и запечатанным плотным пакетом. Положив всё это на угол рабочего стола, она повернулась к Левину.       - Благодарю вас за завтрак, фрау Эльза. Поднос можете забрать, но вот кофейник оставьте. Можете быть пока свободны. И ещё, если позвонят из Белоруссии или из главного управления – сразу переключайте на мою линию.       - Слушаюсь. – девушка вышла за дверь.       Оставшись в кабинете один на один с самим собой, Левин встал и прошёлся по комнате. Потом он открыл несгораемый сейф и достал начатую бутылку коньяка. Налив приличное количество алкоголя в кофе, он вернулся на рабочее место и ножом для бумаги вскрыл пакет от Августа Хирта.       Сам Август был руководителем всех медицинских программ СС. Рудольф знал, что этот светоч медицины ставит опыты на животных и людях. Знаменит же этот антрополог в узких кругах был тем, что иногда ставил опасные эксперименты на себе. Из-за чего, к слову, два раза попадал в больницу с серьёзными диагнозами. Этот профессионал своего дела ещё в начале месяца получил полные материалы Слуцкого дела и, судя по объёмности пакета, уже вынес своё авторитетное мнение.       Хоть Хирт больше любил копаться в трупах собственными руками, но подобной роскоши обеспечить ему Левин не смог. Тела погибших полицаев и так долго находились в непогребённом состоянии, так что переправки в Германию они не вынесли бы точно. Самым наибольшим, что мог предоставить Рудольф, были многочисленные фотографии, записи обследований трупов и врач, который видел все тела.       Но, видимо и на основе таких скудных данных Август сумел составить своё мнение. Просматривая папки с заключением по каждому фигуранту Слуцкого инцидента, Левин всё больше и больше уверялся в мысли, что без сверхъестественного вмешательства тут никак не обошлось. Как и ожидалось, никаких признаков заболеваний у погибших не было.       Абсолютно здоровые люди, Хирт особо подчеркнул их хорошую физическую форму, внезапно решились на убийство товарищей по оружию. Как ни странно, случаем, заинтересовавшим медика больше всего, оказался именно последний полицай, покончивший с собой в изоляторе. Исследуя протокол его допроса, составленный буквально за пять часов до странной смерти, Август смог выделить и идентифицировать несколько ранее не замеченных фактов.       Так, например, в начале допроса у допрашиваемого чётко прослеживалась нормальная линия поведения – он боялся за себя и друзей по отряду. А вот под конец, полицай буквально взахлёб с упоением и красочными подробностями описывал виденное зрелище кровавой расправы. Ещё, по воспоминаниям тамошнего конвоира, полицай до и после допроса разительно отличался. Для получения этих данных Хирту пришлось долго разговаривать с солдатом, но результат того стоил.       Солдат припомнил, что после допроса полицай был неестественно расслаблен и весел. При том, что это не было истерикой или бравадой – просто спокойствие и неизвестно откуда взявшееся хладнокровие. Конвоир - заслуженный ефрейтор - на своём веку видел много заключённых, но подобного ранее не встречал. Левин рассеянно перелистнул ещё пару страниц подробного разбора допроса, чувствуя, что разрозненными фактами и деталями Август хочет подвести его к какому-то определённому выводу.       Под доказательством, что убийства во всех случаях были совершены с поражающей воображениескоростью, жестокостью и расчётливостью, лежал, как и ожидалось, сложенный пополам обрывок серой казённой бумаги. Развернув его, Рудольф прочитал буквально пару строк, написанных размашистыми загогулинами: «Я могу ошибаться, но, этот случай поразительно схож деталями с январским докладом твоих яйцеголовых.»       Отхлебнув большой глоток остывшего кофе, в котором содержание коньяка значительно превышало приличную норму, оберштурмбаннфюрер поднял трубку телефона.       - Хайль гитлер. Кто у аппарата? Фрау Ирма? Соедините меня со вторым отделом. Жду.       - Хайль гитлер! – голос абонента бы удивительно бодр, хотя телефонная связь и глушила его настоящую жизнерадостность.       - Хайль гитлер. Кто у телефона?       - Лотар Рихтер, оберштурмбаннфюрер Левин! – голос будто бы даже ещё больше приободрился.       - Вы-то мне и нужны, Лотар. Подойдите к моему кабинету. – прервав связь, Рудольф вновь поднёс трубку к уху. – Фрау Эльза? Скоро к кабинету подойдёт гауптшарфюрер Лотар Рихтер. Пропустите его ко мне.       Пока Лотар Рихтер шёл к кабинету начальства, Левин усиленно думал. Если Август Хирт не ошибся в своих выводах, в чем оберштурмбаннфюрер почти не сомневался, и учёный это подтвердит, то в сторону Левина на весь период Слуцкой операции Аненербе даже дышать не посмеет. Почти месяц топтания на месте и тут прорыв, прозрение! Дверь открылась и в проём танцующей, но приблизительно строевой, походкой прошёл тридцатилетний учёный. Поверх чёрной формы СС на нём красовался белый, местами мятый халат.       - Хайль гитлер! – не искажённый расстоянием голос болезненно резанул слух вымотанного и уставшего Рудольфа.       - Хайль. Присаживайся Лотар. Хочу тебе дать почитать дело, которое в скором времени может перейти к тебе. – Левин протянул собеседнику комплект документов Хирта. – Не торопись с выводами и хорошенько взвесь все факты.       Через сорок минут напряжённого молчанья Лотар, наконец-то поднявший глаза от бумаг, с почти благоговением в голосе сказал:       - Оберштурмбаннфюрер… это ведь они? Бездушные?